Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: подростки (список заголовков)
01:29 

Заметь меня в толпе, Эпилог

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Эпилог

Впереди черная полоса автострады. Редкие встречные огни. На спидометре сто восемьдесят. Больше не выжать, а жаль.

Я порылся в кармане. Дермантиновый футляр скользнул в руку.

Ну что, приятель, пора расставаться.

Я приоткрыл окно. Ветер со свистом бросился ворошить волосы.

Я вынул зеркало, просунул в щель окна и разжал пальцы. Стекло прощально брякнуло о дверцу джипа.

Воображаемый Шоно зааплодировал.

Я закрыл окно. Крутанул ручку магнитолы. Забубнило радио.

— No jo!76 Вообще не верил, что у них получится!

— А я всегда верил в наших бравых офицеров. И вера эта принесла 100 евро, что ты мне проспо-орил!

— Ну что ж, дорогие друзья, сейчас, в прямом эфире...

— Кое-кто лишится сотни евро!

— Эх. Что-то мне не радостно...

— А не надо было спорить!

Клоуны!

Я вырубил магнитолу.

…...

— Том Шнайдер?

— Да.

— Давненько вас дома не было, — сказал пограничник, разглядывая мой паспорт.

— Точно.

— Чехи шумные какие-то сегодня, — он мотнул головой в сторону поста в чешской погранзоне. — Не в курсе, че у них за праздник?

— Книгу нашли, — ответил я без энтузиазма.

— Ту самую?

Я кивнул.

— А… — он отмахнулся. — Добро пожаловать. Проезжайте.

Я забрал документы и, миновав австрийский пост, свернул к заправке. Припарковался с краю, где потемнее. Разложил переднее сидение, лег и закрыл глаза. Сон не шел ни в какую.

Где ж вы, мои пилюльки?

Первое, что она спросила, вернувшись: «А где Тим?» Родной голос, родная моя девочка… Я ушел сразу, как почувствовал, что Надя — это Надя.

Душная звездная ночь. Я открыл дверь джипа. Не помогло. Сходил на заправку, купил упаковку пива. Банка звучно крякнула, перебивая звуки с автострады. Пиво неприятно обожгло глотку.

Гадость! Уже и пиво не катит.

Я вернулся к машине и сгрузил банки в багажник. В темноте флюорисцировала надпись «adidas». Шоно просил не потерять сумку.

Я потянул за молнию…

……

«Тимофей,

Узнал сумку? Здесь все, что тебе причитается. Остальное, уж извини, пригодится самому. Но вам с Надей хватит на первое время.
В коробке ампулы и инструкция к применению. Советую выкинуть прямо сейчас! Выкинь, брат, и оставайся собой!

Знаю, что не выкинешь. Очень надеюсь, это тебя не прикончит. Влад клялся, что однажды сработало. В любом случае, она стоит риска…

Ампул хватит на три года. А потом, возможно, и не понадобятся. Влад заливал про РНК-интерференцию... Прикинь, запомнил! Ну, суть в том, что выключить гены действительно проще, чем включить.

Короче, брат, ты давай там, держись!

До встречи!

Шоно»

Приписка карандашом:

«З.Ы. Софи — это энергия самой жизни. Она — ангел смерти.»

Сноски
76 Ну да! (перевод с чешского)

@темы: энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал, зеркала

01:26 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 13

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 13

Куда еду? Почему вдруг решил, что она непременно захочет лететь утренним рейсом? Никакого здравого смысла в моей догадке не было, а интуиция подводила так часто, что резоннее было бы поступить наоборот.

Мое зеркальце, окно к Наде, стояло на приборной панели. Так почему-то спокойнее. Каждый раз, когда начинал сомневаться, бросал взгляд на зеркало и внутри все успокаивалось. Я все делаю правильно.

Чтобы как-то снять напряжение, я нес всякую чушь.

— А все-таки Шоно был прав насчет меня. Никогда я не изменюсь. Всегда хотел быть человеком, мечтал о каких-то банальных вещах, но, в конце концов, привык к одиночеству, научился быть тем, кто есть, врос в свою шкуру. Знаю, что должен отпустить тебя. Таким, как я, нечего дать. Обещаю исчезнуть, как только удостоверюсь, что ты в порядке. Хотя иногда кажется, вечно буду бегать за тобой, искать, спасать от чего-то...

Когда я подъезжал к аэропорту, солнце уже пустило в небо алые щупальца и высасывало с горизонта синеву. Рассекая облака красным хвостом, ввысь карабкался самолет «Чешских авиалиний».

Я оставил машину на парковке и, прихватив лишь пачку паспортов, зашагал к терминалу.

В пятом часу утра в ангаре вылетов Рузине74 пустынно. Пропустить Надю невозможно. Больше половины стоек закрыты, на остальных вяло идет регистрация на первые утренние рейсы.

Я подошел к девушке, клюющей носом за стойкой.

— Dobr; r;no!75— обратился я к ней.

— Регистрация начнется через полчаса, — сказала служащая голосом зомби. — Мне нужно подготовить систему, — зачем-то отчиталась она. Пальцы механически тюкнули по клавишам. Девушка застыла, уставившись в монитор.

— Пани, послушайте, такая проблема…
Девушка, кажется, спала с открытыми глазами.

— Эй! — позвал я.

Она вздрогнула и чмокнула губами.

— Гнать людей на работу после корпоратива — издевательство, — проворчала она. — Я что, крайняя?

Ее шейный платок растрепался и съехал в сторону, прическа расползлась, а подводка глаз размазалась, оставив длинную полосу на скуле.
Придется лезть на стойку, как на баррикаду, чтобы дотянуться до нее.

— Тут такое дело, поссорился с подружкой, — я решил попробовать достучаться до служащей без внушений. — Она убежала, пригрозив, что улетит утренним рейсом, а куда забыл.

Глупее истории нарочно не придумаешь.

— Вы, это… не могли бы посмотреть в системе, куда и во сколько она летит? Зовут Надина Серова.

— Я не имею права давать справки о пассажирах. База данных системы бронирования только для внутреннего пользования, — протокольно промямлила служащая.

— Девушка, у вас это… тушь по всей щеке.

— Да что вы? — Непослушные пальцы полезли в карман за платком.

— Не-не, только не трогайте! Давайте помогу, — предложил я.

Служащая кокетливо наклонила голову.

— Ну, хорошо, — она придвинулась и протянула измятый платок. Я накрыл ее руку ладонью.

— Посмотрите, куда летит Надина Серова, — приказал я.

Проверка системы заняла несколько минут, а потом девушка сообщила:

— Она вылетает в Москву. Посадка закончится через 15 минут.

Я погнал к паспортному контролю.

— Вы опоздали! — прокричала вслед служащая.

……

Меньше минуты, и я на месте. У паспортного контроля небольшая очередь. Работали всего два окошка. Игнорируя недовольные возгласы, я направился прямо к стойке. Женщина с ребенком на руках уже протягивала паспорта пограничнику, но я подвинул ее, сказав первое, что пришло в голову:

— В самолете бомба.

Дамочка округлила глаза, вцепилась в младенца и попятилась.

Да, именно это и надо!

Пограничника я обработал по всем правилам. Внушил срочно объявить тревогу и заняться эвакуацией пассажиров.

Оказавшись в нейтральной зоне, первым делом бросился к информационным мониторам искать Московский рейс.

Гейт А8. Да это в самом конце!

Я помчался к нужному выходу.

Пограничник сработал быстро. Не прошло и пяти минут, как раздалось объявление:
«Уважаемые пассажиры и технический персонал! Просьба немедленно и без паники покинуть здание аэропорта.»

Слова «без паники» были восприняты с точностью до наоборот. Я лавировал между несущимися пассажирами с чемоданами, сумками, детьми, колясками... Откуда-то сбежалась целая толпа, все торопились к выходам. Пришлось прорываться против течения.

А вдруг она уже в самолете на взлетной полосе?

Желтые таблички А2…А4… А8!

В зале ожидания возле выхода А8 пусто, но в окне за длинным рукавом телескопического трапа виден хвост самолета. Я рванул к выходу на посадку, но стеклянная дверь оказалась запертой. Я огляделся. Ряды кресел, их и с места не сдвинешь. Метнулся к информационной стойке. За ней нашелся невысокий табурет на колесиках. Я схватил табурет и швырнул в стекло, но тот отлетел, оставив лишь пару царапин. Поднял стул и нанес еще несколько ударов. Стекло пошло мелкими трещинами, но не поддалось.

В коридоре по другую сторону стекла показалась испуганная женщина в комбинезоне с рацией в руках.

— Открывайте! — заорал я. — В самолете бомба. Уходите!

Женщина прижала ладонь ко рту и убежала.

Да чтоб тебя!

Я размахнулся табуретом еще раз садануть по стеклянной двери, но опять увидел женщину, а с ней пилота.

— Что происходит? — спросил тот с волнением в голосе. — Нам велено оставаться в самолете до дальнейших распоряжений.

— В вашем самолете бомба!

— Откуда такая информация?

Я ударил кулаком по стеклу и завопил:

— Убирайтесь оттуда! Сейчас все разнесет на куски!

— Я должен еще раз связаться с руководством, — неуверенно отозвался пилот.

— Время! Время! Пять минут!

Пилот умчался. Женщина с рацией тоже. Вдруг замок на стеклянной двери щелкнул.
Я ворвался в коридор и устремился к самолету, но на полдороги меня сбил мужик с чемоданом. Не успел подняться, другие люди хлынули в коридор и затопили проход, оттеснив меня к стене. Я вглядывался в лица, но ее не видел. Протиснувшись сквозь толпу, я ворвался в самолет.

Ко мне подскочила стюардесса, схватила за руку и, повизгивая что-то, потащила наружу.

— Да отстань ты! — я оттолкнул ее и зашагал по проходу, распихивая оставшийся народ.

Она сидела в середине салона у иллюминатора и на выход, кажется, не собиралась. Лицо Нади ничего не выражало, ни страха, ни беспокойства. Будто царившая вокруг суета ее никак не касается.

Надя увидела меня и изменилась в лице. Она вскочила и, неуклюже протискиваясь между сидениями, побежала в хвостовую часть. Я догнал ее, схватил за руку.

— Стой! — приказал я.

Она двинула мне каблуком по колену. Я взвыл от боли и отпустил ее руку. Надя скрылась за дверью кабинки туалета. Щелкнул замок.

— Выходи! — зарычал я и попытался высадить дверь ногой, но в колене хрустнуло, и я осел на пол.

— Убирайся! Ты мне не нужен! Ненавижу тебя! — послышалось из-за двери.

— Ты не Надя! Кто ты?

— Если не отстанешь, уйду в отражение прямо сейчас! Стартовое зеркало обнулится,
и это тело станет моим навсегда.

Нет, только не это! Я снова кинулся на дверь.

— Ты этого не сделаешь!

— Сделаю, еще как сделаю! Убирайся!

— Нет! — вопил я.

— Убирайся! — опять прошипели из-за двери.

Она все еще там… Почему не выполнит угрозу?

— Ты ведь не знаешь наверняка, что будет, — бросил я и, кажется, попал в цель. —
Это не твое тело! Тебя давно нет! Твоя душа истлела. Этот мир для тебя чужой. Зачем ты вернулся?

За дверью молчали, но я чувствовал, существо все еще там. Дышит, мечется…

— Чтобы жить! — заорала вдруг не моя Надя.

— Ты не будешь жить! Ты пустой, и души в тебе нет. Ты никого не любишь, и тебя
уже давно никто не любит и не ждет. Зачем тебе такая жизнь?

— Я устал! — существо село на пол. Я услышал, как оно привалилось спиной к двери.

— Ты прав, жить я не могу. Но я хочу умереть… Устал, устал, устал! — оно с силой ударило в дверь изнутри. — Я хочу лежать рядом с родителями.

Я обливался холодным потом, не зная, что сказать.

— Подумай, на что ты обрекаешь Надю. Ведь она застрянет там вместо тебя… Ей всего семнадцать.

— А мне было двадцать четыре.

— Она твоя племянница. Есть в тебе хоть капля человеческого? А Настя, твоя сестра? Да она с ума сойдет! Я с ума сойду!

Что еще сказать?

— Отдай ее мне, — прошептал я в щель двери.

— Зачем? Не я, так ты ее погубишь.

— Обещаю, клянусь тебе Надиной жизнью, я уйду… навсегда уйду! Только дай ей вернуться.

Задвижка в двери щелкнула.

Сноски
74 «Пражский аэропорт Рузине» до 2012 года, теперь «Пражский аэропорт имени Вацлава Гавела»
75 Доброе утро! (перевод с чешского)

@темы: энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал, зеркала

10:42 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 12

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 12

Мы отвезли Софи в больницу и сдали на руки докторам, сказав, что нашли ее в наркоманском притоне. Шоно остался со своей девушкой. Так он ее представил. Я не узнавал его. Попался мой непробиваемый друг. Подсел, как и я.
Шоно настоял, чтобы я забрал джип и отправился домой, но в каждую минуту был готов сорваться и уехать. Спорить не стал, тем более, что и сам торопился найти спокойное место. Хотел поскорее уснуть и снова увидеть Надю, снова попытаться узнать, чем могу помочь, чтобы вытащить ее из мрака. Ее мать ошибалась. Надя, или какая-то часть ее, самая важная, самая нужная мне часть, застряла в зазеркалье, запуталась в своих же собственных мыслях и чувствах, раздвоилась…
Я запарковал машину на улице у подъезда. Подошел к входной двери, дернул ручку. Заперто.

Черт бы побрал этого деда с первого этажа!

Из подземного гаража выезжала машина. Я прошмыгнул туда. С подвальной парковки прошел на лестницу и начал подниматься, мимоходом ощупывая карманы в поисках ключей. Я поднял голову и резко остановился. На лестничном пролете стояла она… Надя.

— Привет, — я поперхнулся, будто внезапно вдохнул песка.

Надя посмотрела вверх и кивнула:

— Это он.

Снизу послышался топот. С лестничной площадки кто-то крикнул по-чешски.

— Тимофей Невинный, это полиция. Вы арестованы.

К моим ногам упала черная тряпка.

— Возьмите мешок и наденьте на голову.

Я смотрел на Надю и до боли кусал губы. Неужели она ничего не чувствует? Расщепи меня хоть на тысячу частей, каждая из них будет вопить о любви к ней.

Я подобрал мешок, надел на голову.

Тут же сзади подскочил кто-то и застегнул на запястьях наручники.

……

— Вы говорите по-чешски? — спросил голос из динамика.

Что-то мне это напоминает.

— Да, — я стянул мешок.

— Отлично. Меня зовут Томаш Войтишек. Я следователь чешской прокуратуры. В целях безопасности буду вести допрос из соседней комнаты.

Я сидел за столом с прикованными к столешнице руками.

— Считаете, я настолько опасен?

— Нам сообщили, вы обладаете даром гипноза и можете представлять серьезную опасность при визуальном и физическом контакте.

Интересно, что еще она им разболтала?

— Верите в такую чушь? — презрительно усмехнулся я.

— Представьтесь, пожалуйста.

И зачем спрашивают?

— А в чем, собственно, меня обвиняют?

— Для начала, в хранении наркотических веществ. При вас нашли кетамин и дроперидол. У вас имеется рецепт на эти лекарственные препараты?

— Возможно.

— Во время обыска вашей квартиры также обнаружено двадцать грамм марихуаны и пять
грамм кокаина.

Хм… а заначку-то не выкинул.

— А разрешение на обыск у вас было?

Мой вопрос проигнорировали.

— Сколько вам лет?

— Семнадцать.

Безопаснее оставаться несовершеннолетним.

— С кем живете?

— Один.

— Кто ваш опекун?

Понятия не имею.

— Я сам по себе.

— При вас не было документа, удостоверяющего личность. Вы гражданин Чехии?

— Да, посеял где-то обчанку73, — ответил я.

Похоже, джип с моей личностью не связали. Иначе обязательно предъявили бы за пачку паспортов в бардачке.

— Слушайте, а мне не положен адвокат там… и все такое? — спросил я, обращаясь к зеркальному окну.

— Если вы откажетесь отвечать на вопросы, это будет занесено в протокол. Безусловно, мы предоставим адвоката.

— Вы знаете, есть одна мыслишка… — неожиданно для себя я принял решение. — Давайте не будем играть в нелепые игры. Я знаю, почему здесь. Будем считать, я сам позвонил на вашу горячую линию с той лишь разницей, что денежного вознаграждения не нужно. Я подскажу, где ее искать. Взамен требую полную амнистию по какому бы то ни было делу, что вы пытаетесь на меня повесить.

Динамики молчали.

— Вы и сами понимаете, что никогда не найдете книгу без наводки, — добавил я.

— Любая информация прежде должна быть проверена, — наконец подал голос следователь.

— Поторопитесь. Я знаю, где она была сегодня утром, но все может измениться в любую минуту.

— Против вас железный свидетель и, если думаете…

— Интересно, чего вы больше хотите, поймать вора, или найти пропажу и заказчика? Подумайте, сопоставьте бонусы.

Из динамиков послышалось сопение.

— Предлагаю следующее: — сказал я, — вы подписываете необходимые документы на имя Тимофея Невинного и отдаете адвокату, которого я выберу сам. Я звоню на горячую линию, сообщаю адрес и ничего больше. Если операция проходит удачно, и вы находите то, что искали, я немедленно, без каких-либо ваших бюрократических проволочек, выхожу на свободу. Вы забываете о моем существовании. А сейчас я бы хотел связаться со своим адвокатом.

— Наденьте мешок на голову, — приказали из динамиков.

Вот долболоб!

……

Индивидуальная клетка. Холодная скамья. Я лег и закрыл глаза. Было о чем подумать, но мысли никак не хотели соскочить с орбиты моего персонального солнца. Не думать о Наде... С таким же успехом можно не думать об отрубленной руке. Как смириться, что ее половина или десятая, сотая, да хоть бы даже и тысячная часть ненавидит меня настолько, что сдала копам? За что? Ведь никогда не лгал ей. Я знал, Надя тайком следит за мной и все ждал, когда же она потребует объяснений. Но она предпочитала ошибочно додумывать и действовать против, даже не попытавшись спросить, почему я поступаю так или иначе.

В чем я обманул ее доверие?

Разве могла она предать меня, предать нас?

Твою мать! Эти гниды забрали колеса!

Я должен был уснуть, чтобы разобраться и найти выход для нас обоих. А если все-таки ее мать была права? Если место Нади занял…

— Невинный, мешок на голову, — прокричали из коридора.

Я встал.

— Вы меня за попугая тут держите? Иди знаешь куда!

— Тогда никаких тебе адвокатов.

Я нехотя поднял черную тряпку, нахлобучил на голову и подошел к решетке.

— У вас есть право на один телефонный звонок, — услышал я совсем рядом. — У тебя пять минут. Протяни руку, я передам сотовый.

Я просунул руку между прутьев и, как только почувствовал тычок в ладонь, ухватился выше и стряхнул с головы мешок.

— Стой и не двигайся, — приказал я.

Рука замерла.

— Открывай клетку!

— У меня нет ключей, — промямлил дежурный.

— Предусмотрительные суки! Где свидетельница? Надина Серова?

— Сегодня утром дала показания и, после успешной операции по поимке преступника, ей дали разрешение покинуть страну.

— Когда?! Когда она может уехать?

— Разрешение вступило в силу незамедлительно.

Сегодня!

— Чтоб вас всех! — Я пнул прутья, запястье полицейского выскользнуло из моих рук.

— Твою мать, сука, Аааа!

Полицейского и след простыл.

Мобильник остался валяться на полу. Я протянул ногу, зацепил телефон и подтолкнул к прутьям. Набрал Шоно.

— Шон, у меня пять минут. Я в полиции. Взяли прямо из дома.

— Где машина?

— Да при чем тут машина! На стоянке позади дома. Слушай, бро, это в последний раз, обещаю. Ты мне нужен!

— Хм…

— Я предложил копам… пойти на сделку. Обещал рассказать, где искать кодекс. Взамен меня отпустят со всеми бумагами.

Шоно лишь спросил:

— Ну, и куда ехать?

— В полицейский участок на Праге 1. Копы подготовят бумаги и отдадут тебе, как моему адвокату. Если, типа, у них все получится, то обо мне забудут.

— Понял.

— Бро, нужно выйти сегодня же! — от отчаяния живот сводило. — Ей дали разрешение покинуть страну! Я больше никогда…

Соединение оборвалось. Я бросил трубку, обхватил себя руками и сложился пополам. Нужно успокоиться и сосредоточиться, иначе все пропало.

……

Час спустя меня с мешком на голове, в наручниках и, на это раз, в перчатках, поволокли в допросную. За спиной щелкнул дверной замок.

— Козлы! — узнал я голос Шоно.

Он стянул с моей головы тряпку.

Я не смог сдержать улыбки.

— По крайней мере, от мешка куревом не пасет.

— Да ладно, дело прошлое, — Шоно скривил губы.

Он был в черном костюме и при галстуке, будто на похороны собрался.

— Тебе реально отдали документы? Совсем ты на адвоката не похож.

— А для кого я наряжался? — фыркнул Шоно и кивнул на папку на столе. — Посмотрел, все путем, без шуток.

— Пан Невинный, — услышал я голос из динамика, — изложите всю известную вам информацию о Вышеградском кодексе на бланке, который передаст ваш адвокат.

— Ага! — крикнул я. — Мне носом писать?

Дежурный так торопился сбагрить меня, что забыл расстегнуть наручники. Следователь недовольно цыкнул. За дверью послышались голоса.

— Будем выбираться? — беззвучно спросил Шоно.

Я кивнул.

Шоно повернулся к столу, черкнул что-то в бланке, о котором говорил следователь, и взял папку с документами.

В допросную заглянул все тот же дежурный. Потом дверь поспешно захлопнулась, и из коридора заорали, чтобы я опять надел на голову мешок.

— Вот ушлёпки! — выругался Шоно.

Кто-то подошел сзади. Руки освободили.

……

— Джип за углом. Погнали, пока копы не очухались! — мы выбежали из участка.

Под ногами поблескивал мокрый асфальт. Город давно провалился в ночь. Наш джип стоял припаркованным у тротуара. Я кинулся было к пассажирскому сидению, но Шоно окликнул:

— За руль садись! Я не поеду.

— Как? Ты сдурел?! Они сейчас примчатся за нами.

— Вот и покараулю, успеешь уехать подальше.

— Да ты че?! Нет, я без тебя...

— Вали, сказал! — Шоно ткнул мне в грудь папку с документами. — Сматывайся, и чтобы тебя больше не видел! Тимон, предупреждаю, я сегодня сытый. — Шоно распахнул дверцу джипа и затолкал меня за руль. — Давай! Меня даже не заметят. Я вон там, в теньке постою.

Он сунул ключ в замок зажигания и повернул до упора. Мотор бодро зафыркал.

— Что ты написал в бланке? — спросил я.

— Адрес. Обманывать нехорошо, а копов так и подавно. Они, суки, злопамятные.

— Спасибо!

Откуда-то я знал, что сам никогда бы на это не решился.

— Давай, Тимон! Не тормози! И это… сумку не потеряй, — Шоно захлопнул дверцу.
Я вдавил педаль и сорвался с места. В боковом зеркале мелькнула высокая фигура и тут же пропала.

Сноски
73 Удостоверение личности (перевод с чешского).

@темы: любовь, мистика, энергетические вампиры, фэнтези, криминал, подростки, зеркала

04:09 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 11

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 11

Страх и боль — то, что доктор Шоно прописал.

Неожиданно оказываешься на карачках в толпе. Со всех сторон толкают, остервенело орут прямо в уши, топчут ноги, руки, лезут на голову толстые, вонючие склизкие жабы. Вдруг понимаешь, и сам ты — жаба... толстая, склизкая и вонючая. Ты тоже вопишь и, как все, бросаешься на гладкие стенки пластикового резервуара, но сверху натянута сетка и старания напрасны. Ты падаешь назад в толпу, но с тупым упорством опять бросаешься вверх, бьешься о край резервуара, и летишь вниз. Нога застревает во рту у мерзкой твари под тобой. Огромная жаба сжимает челюсти, острые игольчатые зубы протыкают кожу, яд разъедает вспоротую плоть, ты вопишь и дёргаешься. Рывок, еще рывок... Нога в ошметках мяса и обрывках кожи деревенеет. Вдруг сетка сдвигается. В резервуар лезет огромная резиновая рука, и ты оказываешься пленником за толстыми латексными прутьями. А потом... потом тебе запихивают в рот лезвие ножниц и...

— Я велел уезжать, а ты обдолбаться! — рука Шоно зажимала мне рот. Его колено шилом давило в солнечное сплетение. — Логика — не про тебя, да? Ты подставляешь меня, кретин! Раз за разом подставляешь!

Я попытался высвободиться.

— Лежи, сука, и слушай! Поедешь со мной к ВВ, расскажешь свою историю, как погиб Семен и вернешь кодекс.

Что?!

Я опять дернулся, но он держал крепко. Тряхнул так, что в глазах потемнело.

— Не вернул?.. — промычал я.

— Скажи спасибо! Иначе — ты давно труп. ВВ должен поверить тебе, а не какому-то голландскому педику. Уж расстарайся!

Шоно надавил крепче, стало нечем дышать.

— Если хоть слово, хоть слово обо мне пропердишь, урою, сука!

Азиат вытащил из моего кармана сотовый. Защелкали кнопки. Телефон полетел назад.

— Другого барыгу найди, идиот! Эта крыса о каждой твоей ходке ВВ стучит.

…...

Шоно толкнул меня в дверь. ВВ сидел за столом прямой, как шпала, с бледным бесстрастным лицом. Кажется, седых волос у него прибавилось.
Шоно прошествовал к столу и положил перед ВВ рюкзак.

— Вот, — сказал он, — при нем была.
ВВ расстегнул рюкзак, и, поморщившись, заглянул внутрь, будто ожидая, что оттуда кто-то выпрыгнет. Он осторожно вынул книгу, осмотрел со всех сторон, полистал.

— Спасибо, Шоно, — сказал он надтреснутым голосом. — На тебя можно положиться. Ступай. Подожди в приемной.

ВВ мазнул меня взглядом и указал на кресло. Я сел и виновато опустил голову. Какое-то время мы молчали.

— Ты разочаровал меня, Тимофей, — сказал он так, будто это должно было стать самым большим несчастьем в моей жизни. — Я многое готов был простить, мальчик, но ты перешел все границы.

Я ничего не ответил.

ВВ поднялся из-за стола и встал напротив.

— Семен был мне… Хм… Он был человеком, который стоил моего доверия. Я слушаю.

Я поднял голову и посмотрел на него, не в силах больше скрывать ненависть.

— Что конкретно вы хотите знать?
ВВ влепил пощечину. Длинный ноготь на мизинце оставил глубокую царапину на моей щеке. Сколько мы с Шоно дрались, синяки, порезы, разбитые лбы, вывихнутые запястья… но сейчас больнее. Щека вспыхнула. Я тут же потушил пожар. Царапина растаяла, как снег на мокром асфальте.

Он мне никто. Пустое место!

— Я желаю знать, — истерично завизжал ВВ, — как я потерял свою правую руку! Незаменимого человека, который держал в ежовых рукавицах целый город, никогда не жаловался, не обременял пустяками и умел решать любые проблемы! Говори! Правду говори, щенок!

На меня хлынул поток энергии, но я успел закрыться.

Неужели он все еще верит, что может заставить меня хоть пальцем пошевелить? Да его выхлопы, как пердеж старика, не удивляют.

— Нас привезли в какой-то бар, — сказал я. — Все шло, как и должно было. Семен разговаривал с толстым китайцем.

— Ашуром?

— Да, кажется, так его звали. Семен и Ашур пили чай и договаривались о деле. Ничто не предвещало. Тут появился очкарик, взял книгу и начал рассматривать. А потом… Я даже не успел понять, что произошло, как Семен уже валялся на полу с простреленной головой. Там был парнишка лет тринадцати, он и стрелял. Должно быть, получил тайный сигнал от босса. Симыч тоже растерялся, а пацан опять пальнул. Попал мне в плечо. Я пытался приказать пацану бросить оружие, но тот ни в какую. Он выстрелил еще раз и пробил мне правый бок. А потом Симыч бросился на малого и закрыл меня собой… На звуки выстрелов прибежали два охранника. Те подчинялись беспрекословно, и только это спасло. Одному я приказал обезвредить киллера и толстого азиата, другому разобраться с очкариком, вернуть мне книгу и отвести назад в аэропорт. Так все и было.

— Почему сразу не явился ко мне?

— Операция провалилась… Раз я так облажался… В общем, я волновался, что с Надей может что-то случиться в мое отсутствие. Она ушла… Бросила меня! Я ей не нужен. Я ошибался, а вы были правы…

ВВ запустил пальцы в свои безупречно уложенные волосы и взлохматил прическу.
Меня передернуло. Я только сейчас начал замечать, как похож на него жестами, мимикой, идиотским этим прищуром…

— Убирайся! — прорычал ВВ. — Убирайся к дьяволу, бесполезный щенок! Будь ты проклят, ублюдок!

Внутри что-то сжалось, и я еле сдержал приступ истеричного смеха.

— Убирайся! — безумно вопил ВВ.

В кабинете появился Шоно и утащил меня вон.

……

— Да пусти ты, блин!

Шоно вцепился в руку и толкал к машине.

— Хотел семью, вот и получай, — процедил он.

— Ты знал?

— А кто не знал?

— Противно.

— Нормально. Давай уже, херувим, на землю спускайся.

Да и черт с ним! Похер все!

Я на ходу проверил карманы. Зиплоки с колесами на месте. Нужно срочно уснуть! Этот идиот, Шоно, все испортил!

— Что, развязался, невтерпеж? Успеешь, любитель потанцевать на граблях!

Шоно открыл дверцу джипа и начал толкать меня внутрь.

— Сейчас вообще не до тебя! Ты все похерил! — вскипел я и срезал его руки.

— В машину, сказал! Со мной поедешь.

— Отвали! — дернулся я, но все-таки залез в машину.

Шоно сел за руль. Поехали.

— Куда мы?

— Тут близко.

Шоно молча вел и напряженно о чем-то думал. Я отвернулся к окну и наблюдал за дорогой. Мы выезжали из города. По обе стороны от трассы замелькали складские ангары супермаркетов «TESCO», «Kaufland», «Billa». Скоро мы съехали с автострады, свернули к складам, но, не доезжая, остановились у небольшого, облицованного листами рифленого алюминия, строения без окон и вывесок.

— Ну, и зачем мы тут? — обернулся я к Шоно и осекся, почувствовав, как тот теряет энергию и, кажется, даже не замечает. Такого никогда не случалось.

Я насторожился.

— Чувак, ты как сам? В порядке?

Шоно заглушил мотор, сложил руки на руль, ноздри шумно втянули воздух.

— До сих пор не пойму, как в это дерьмо вляпался, — сказал он и окинул себя мрачным взглядом. — Пусть уходит. Тошно. Поможешь, Тимыч?

Шоно смотрел беспомощно, а энергия любви так и перла.

Он ни разу ни о чем не просил и, уж тем более, не выглядел настолько жалко.

— Нет! Даже не думай! Не буду этого делать!

Я вжался в сидение.

— Да нет, с этим можно повременить, — он махнул на себя рукой. — Не сдохну поди, как думаешь?

— Чего ты хочешь?

— Ей нужна помощь. Мне казалось, она — как я, думал, научу… Но она другая, в ней нет страха.

Я начал догадываться.

— Там? — я мотнул головой в сторону здания.

— Да. Я покажу, и ты сам решишь, можно ли еще что-то сделать.
Мы вышли из машины. Шоно отпер стальную дверь и пропустил в маленькую пустую прихожую. Тускло вспыхнула лампочка. Щелкнул замок изнутри. Из прихожей вела единственная дверь внутрь, но Шоно медлил. Я вопросительно посмотрел на него.

— Она неважно выглядит, — сказал он виновато.

— Открывай.

Он подчинился.

В комнате было сумеречно. Слабый свет падал квадратной колонной из зарешеченного окошечка на потолке. Софи сидела на кровати, вжавшись в угол и обхватив колени руками. Лица не видно, лишь растрепанная копна медных волос. Я подошел и тронул ее за плечо. Она начала заваливаться. Я подхватил ее, усадил на кровати и повернул к свету лицом. Глаза полузакрыты, зрачки, как проколы.

— Чем накачали? — спросил я.

— Морфий. Но это в последний раз. Пугать ее бесполезно.

— Ну и сука же ты! Вот они — ваши многообещающие эксперименты.
Девчонка была настолько бледной, что веснушки на ее лице казались брызгами засохшей крови. Запекшиеся губы потрескались, под ногтями чернь, волосы в колтунах.

— Она должна обратиться, — угрюмо процедил Шоно, все еще топчась у входа и избегая смотреть на Софи. — Влад сделал тесты, с такими мутациями умирают в детстве. Псевдогены… блин, вся эта хрень, в которой я ни хера не петрю! — он зло скрипнул зубами. — Короче, она все еще жива только потому, что уже не человек. В ее организме критическая масса меди. Она не жилец, если только я не пойму, что ей, черт возьми, надо! Какая энергия?!

— С чего ты решил, что я смогу помочь? — Я схватил холодные ладони Софи и передал ей немного энергии. Она задышала глубже. На щеках проступили красные пятна.

— Да ее в больницу нужно! Посмотри! Софи, — позвал я. — Comment allez-tu72, Софи? Как себя чувствуешь?

Она попыталась что-то сказать, а потом криво улыбнулась.

Я подхватил девчонку на руки.

— Шоно, мы сейчас же отвезем ее в больницу.

Он по-бараньи замотал головой.

— Сейчас же, Шоно!

Он скривился, будто я ударил его.

— Хорошо, — согласился Шоно и отпер дверь.

Я сделал шаг вперед, но ноги вдруг стали ватными и подкосились. Я чуть не уронил Софи.

Черт, похоже опять голодный!

Подскочил Шоно. Он бережно принял Софи и понес к машине, как бесценную фарфоровую вазу.

Сноски
72 Как ты? (перевод с французского).

@темы: зеркала, энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал

10:38 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 10

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 10

В багажнике джипа и вправду лежала виолончель. Я улыбнулся и провел рукой по кожаному футляру. Шоно вечно прикалывался над моим выбором музыкального инструмента. «Хуже только баян» — говорил он презрительно. Рядом втиснулась пухлая спортивная сумка.

Я сел в машину, повернул ключ зажигания. Мотор глухо загудел.

И зачем куда-то ехать? Без нее нет никакого смысла.

Почему она сбежала? Надя не могла сбежать от меня...

Ее голос зовет и молит о помощи. Но каждый раз, как пытаюсь помочь, просыпаюсь, будто что-то выталкивает назад в реальность.

Я должен понять. Должен еще раз уснуть и найти ее с другой стороны. Главное, не проснуться.

Я заглушил мотор. Достал сотовый.

— Здорово, Алик.

— Какие люди! Давненько не слышались. Думал, ты того… Завязал что ли?

— Угу. Развязать хочу.

В трубке послышалось довольное хрюканье.

— Ну смотри. Тебе как обычно?

— Нет. У меня спецзаказ. Нужны снотворные. Так, чтобы не менее суток, как под наркозом.

— Ну, могу кетиш подогнать.

— Надо так, чтоб без глюков. Просто спать.

— А че так?

— А тебе не все равно?

— Ну, ладно. Тогда кетамин плюс дроперидол.

— Когда?

— Да хоть сейчас. Подъезжай.

— Нет. Мне на вокзале лучше не светится.

— Я не гордый, могу подъехать, куда скажешь. Только сам знаешь…

— Сочтемся.

— Шли адрес.

……

Я снял номер в Глобусе. Алик приехал к ночи.

— Вот этих сразу три, а этих одной хватит, — он протянул два зипа с колесами. —
Только нахера тебе эта вата? У меня с собой ширка, сыпуха, все как ты любишь...

— В следующий раз.

Сунул ему деньги и вежливо захлопнул дверь.

Я налил воды и вернулся в комнату.

Положил на кровать черный футляр. Достал смычок, проверил натяжение. Волос немного провис. Я подкрутил, натер канифолью. Гриф привычно лег в руку. Я расположился в центре комнаты. Зажал на струнах ми-минор, сыграл арпеджио71. Виолончель сдавленно засипела.

— Прости, детка. Забыл о тебе совсем.

Подкрутил колки. Попробовал еще раз.

— Так-то лучше.

Я достал из кармана два пакетика. Из первого — пять пилюлек, из второго — две. Детские дозы давно не торкают. Заглотил таблетки одну за одной, запивая отдающей хлором водой. Теперь можно и сыграть.

Я закрыл глаза, а когда открыл, абсолютно ничего не увидел. Сплошная темень. Только жужжание чьих-то голосов со всех сторон.

— Надя! Ты здесь? — я не узнал своего голоса. Он прозвучал совсем низко, и звук шел, будто не от меня, а от кого-то рядом.

Я прислушался.

«Что значит от кого? Это что за вопросы такие!?»

«Ступакова, да тут всего-то метра полтора. Прыгай давай!»

«Надька, если ты написала эти поганые слова в своей тетрадке, зачем ходишь за мной? Зачем в глаза заглядываешь? Хочешь извиниться, так извинись. А не хочешь, так и скажи прямо.»

«Наденька, ты только папе не говори. Дядя Сережа к нам больше заходить не будет.»
«Ступакова, а ты себе резиночки для волос из трусов выдергиваешь?»

«Это ты сделала?! А кто тогда? Миронова?»

«Че зыришь? Тоже хочешь в сортир башкой с Рамазановым за компанию?»

«Ты прости. Я бы сам перетерпел, но у меня там баба, ей совсем хреново. Полтинник? А больше че, нет? Родители бедные? Смотри, если свернешь не туда, догоню.»

«У вашего ребенка больная фантазия. Она потенциально опасна. Нормальный человек такого не придумает, а уж тем белее не изобразит. Вы только посмотрите на детали! Это сущий кошмар! Если хотите допуск к занятиям, принесите справку от психиатра.»

«Ты дальше своих формул ничего не видишь! А если видишь, тогда зачем я тебе такая? Чего молчишь?!»

«Раздавленных голубей хоронили? Это как? Что за игра такая?»

«Эй, ну ты не расстраивайся. Я не виноват, что ты в меня...»

Это же мой голос!

— Надя! Ты где?! Надя!

Голоса зажужжали с удвоенной силой.

«Вы с ней построже. А то тихая, тихая, а как выкинет дикость.»

«Все рисуешь! Да лучше бы посуду за собой помыла. Вон Гуля и обед родителям приготовит, и полы вымоет.»

«Да наркоманка она, вот и пасут.»

«Сказала же, не приходи больше! Раньше надо было звать! У меня муж есть и ребенок… от мужа.»

Откуда все это? Что за место такое?

Растопырив руки, я медленно продвигался во мраке. Между пальцев застревали тонкие нити. Паутина?

«Ты мне не очень нравишься...» — услышал я опять свой голос и вздрогнул.

— Надя! — заорал я. — Где ты?!

— Прости меня! — сказала Надя совсем близко.

— Надя?

— Слышишь, прости!

— Да в чем ты виновата? Где ты?

— Я разрешила тебе пожертвовать собой, а сама струсила.

— Я бы никогда тебе не позволил! Даже не думай. Никогда! Где ты? Иди на мой голос! Иди сюда!

— Три года пыталась убежать от себя. Я так ненавидела себя, что недостаточно любила, за страх, за малодушие, за бессилие и покорность… Я мечтала выкорчевать все это из себя! Отстраниться от того, что сделала. Очиститься. Стать другим человеком. Раздвоиться!

— Раздвоиться?

— Да! Чтобы все, что ненавижу в себе, осталось в другом человеке. Чтобы все плохое случилось не со мной.

— И у тебя получилось.

Я сделал еще несколько шагов.

— Не молчи! — позвал я.

— Я хотела все исправить. Хотела помочь, чтобы ты был свободен и сам решал.

— Так и было. Ты не в ответе за мои ошибки.

— Нет.

— Да! И хватит. Все мои решения были осознанными, обдуманными. Я делал, что хотел.

— Ты не хотел…

«Я стал таким назло тебе, понимаешь? Я от тебя в бешенстве!» — выкрикнул мой голос из темноты.

И надо же было ляпнуть такое!

— Надя, я злился… На себя злился. Я просто слишком... сильно скучал.

Я шарил руками в темноте.

— Где ты? Нельзя здесь оставаться. Тебе нужно выйти из этой… пещеры ужасов и найти свою вторую половину. Ты сама себя держишь в этом жутком месте! Послушай, нельзя вычеркнуть прошлое. Оно часть тебя. Ты та, кто есть именно благодаря прошлому.

— Ненавижу себя!

— Зато я тебя люблю! И ты мне нужна со всеми ошибками, с прошлыми и будущими!

— Зачем возвращаться?

«...вы несовместимы... его не переделаешь...»

А это кто?!

«Ты полюбишь еще...»

«Невозможно прощать каждый день. Такой любви не бывает.»

Я сжал кулаки.

— Мы не сможем быть вместе, — услышал я Надин голос.

— Сможем!

Я сейчас кого обманываю? Ее или себя?

— И сколько это продлится?

— Каждая минута с тобой — целая жизнь!

Я вдруг закашлялся. Перехватило дыхание.

— Прости за этот пафос, я всегда был… — дышать становилось все труднее и труднее.

— Послушай, твое стартовое зеркало в подсобке в больнице. Найди себя и возвращайся. Приезжай…

В темноте кто-то схватил меня за руку и я...

Сноски
71 Способ исполнения аккордов, при котором звуки следуют один за другим.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

04:25 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 8-9

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 8

Первый раз в жизни меня подстрелили. Вторая пуля, та что угодила в бок, прошла на вылет. В машине я стянул толстовку и прижал к ране. Кровища хлестала так, что пока ехали в аэропорт, куртка пропиталась целиком. Я чувствовал, как организм выталкивает сгустки крови и желчи. Скоро кровотечение сошло на нет. Рана затягивалась.

А вот с плечом не повезло. Крови немного, да и рана небольшая, но пуля намертво застряла в кости. Двинуть рукой невыносимо. Плечо жгло огнем, отстреливая болью в шею и голову. Меня мутило и хотелось пить. Я попытался самостоятельно вынуть пулю, но чуть не потерял сознание.

В аэропорту заставил телохранителя купить мне новую куртку и билет на ближайший вылет до Праги.

Рамка металлоискателя среагировала незамедлительно. Самым трудным оказалось приподнять руку и позволить себя обыскать. Но я старался экономить энергию, боялся вырубиться до того, как успею сесть в самолет.

В салоне досталось место рядом с молодоженами. Невеста еще в белом, жених тоже при параде. А тут я, и... праздник закончился.

Плечо немного утихло. Рана закрылась, но пуля так и осталась внутри.

Я только сейчас начал осознавать, что произошло. Так подставиться мог только конченный кретин! Во-первых, забыл вырвать ту самую страницу, которой недостает в оригинале. Тут кто угодно заметил бы подставу. А потом, вместо того, чтобы следить за очкариком, я все внимание сосредоточил на Ашуре. Пропустил момент, когда эксперт засомневался, когда нужно было сделать внушение. Облажался!
Семена не жалко. Мир без него не опустеет. А вот Симыч… С полгода назад встретил его в парке с детской коляской. Он ужасно смутился. Показал свою девочку. «Моя Верушка». Она его даже не запомнит... Я тогда внушил Симычу забыть о нашей встрече.

А тот пацанчик, что стрелял… Нескладный такой. Сколько ему? Лет тринадцать. Наверняка меньше, чем было мне, когда попал в банду. С ума сойти! Теперь и лица не вспомню. Только дрожащие руки с пистолетом. А ведь я убил его. Пусть не своими руками, но…

Плечо опять засаднило. Я сжал руку в кулак и, заскрежетав зубами, напряг мышцы. Резкая боль напалмом прокатилась от плеча в шею, долбанула в основание черепа и свет погас.

……

Где я?

В воздухе сизый туман, сквозь который проступают почти прозрачные очертания покосившихся башен, обломки каменных стен и полуобвалившиеся мосты. В нескольких шагах обугленный скелет ветвистого дерева, а рядом огромная птица.
Птица щелкнула челюстями и пошла на меня, растопырив крылья. Я попятился. Черная тварь напирала и скоро вытеснила меня на галерею с обвалившимся потолком и потрескавшимися стенами.

Вдруг я услышал ее голос. Надя!

Я закричал в ответ и, не обращая внимания на птицу, помчался от нее по галерее. Я припадал к щелям в стенах, прислушивался. Голос Нади то приближался, то становился глуше, то совсем пропадал.

— Надя, — вопил я, — где ты?! Иди на мой голос!
В конце галереи зиял черный провал. Я кинулся к нему, попытался пробраться внутрь, но невидимая сила выталкивала наружу.

— Тим… — позвала Надя совсем близко.

— Я здесь, здесь!

— Он обманул меня, — она задыхалась.

— Кто?

— Моя тень… он обманул. Не верь ему. Это не я! Заставь вернуться!

— Надя! Надя! НАДЯ!

Меня затрясло, и я открыл глаза. Надо мной стояла стюардесса и чертовски больно сжимала мое плечо.

— Кошмар? Воды принести?

— Принесите, — я стряхнул ее руку. Из рукава куртки вывалилась железка и покатилась под сиденье.

— Ой, у вас что-то упало.

— Я сам. Воды принесите.

Я поднял сплющенную пулю. Закрыл глаза и выдохнул с облегчением.

Опять эти кошмары!

Сунул железку в карман и нащупал там Надин рисунок.

Удивительно, как похож ее зазеркальный мир на то место, что я видел во сне. И даже птица… Должно быть, я так часто рассматривал эту картинку, что она стала частью моих видений.

Но с тех пор, как Надя вернулась, сны стали до странности похожи. Да тут еще Настя со своими подозрениями и намеками. Неужели и вправду думает, что душа ее давно умершего брата вышла из зазеркалья вместо Нади? Где же тогда сама Надя? Будь она все еще там, появилась бы в отражении. Или нет? Подмены быть не могло, я собственными глазами видел возвращение. Почему же тогда не только Настя, но и сам чувствую, из зеркала вышел другой человек?

«Моя тень» — так она сказала. А еще просила заставить «его» вернуться.
Принудить больную, потерявшую собственное я, Надю вновь уйти в отражение только потому, что снятся странные сны? Бред!

……

Я вышел из аэропорта и поймал такси. Набрал Шоно.

— Шон, это я. Ну как?

— Порядок, — сказал Шоно. — У тебя?

— Я уже в Праге. Один.

— Один?! А остальные?

— Не вернуться... никогда. Хотел, чтобы ты узнал первым.

— Хрена се!

Пауза.

— Тут пока все тихо. Ты теперь в больницу? — спросил Шоно.

— Да.

— Я перезвоню.

Шоно отключился.

Глава 9

Она исчезла. Просто испарилась. Никто не видел, как ушла: ни стороживший палату полицейский, ни человек ВВ, ни дежурная медсестра. И даже мать, которая отлучилась лишь на несколько минут, прокараулила Надю. Никто и не думал, что она достаточно окрепла, чтобы самостоятельно встать и уйти. Всего пара дней прошло, как ее перевели из палаты интенсивной терапии.
Пропал Настин плащ и уличные туфли.

Я был в ярости и недоумении. Как ей это удалось?

Настя билась в истерике. Опять несла околесицу про своего давно умершего брата. Слушать ее сил не было. Я оставил мать и пошел на выход.

Мной овладело тупое безразличие. Я так хотел все исправить. Хотел, чтобы эта чертова кража не висела гильотиной над нами обоими. Думал начать все сначала. А она только и выжидала, чтобы сбежать от всех... и от меня.

Я ей больше не нужен?

Зазвонил телефон.

— Ты еще в больнице? — голос Шоно и шум улицы из трубки.

— Да.

— Срочно сваливайте. ВВ уже в курсе.

— Теперь не важно.

— Бери Надю в охапку и прыгайте в такси.

— Ее здесь нет.

— В смысле?

— Она ушла.

— Тимыч, я не знаю, что у вас происходит, но тебе надо делать ноги! Слышишь?

— Да.

— Бери такси и езжай в отель Глобус. Это недалеко. Я оставил на парковке джип. В багажнике кое-какие вещи. Твои паспорта в бардачке. Номер тачки скину смской. Ключи возьмешь на рецепции. Машина чистая, проблем не будет. Немедленно уезжай из страны. Лучше на юг. А оттуда лети… не знаю… в Азию… Таиланд, Камбоджи, Вьетнам, да куда угодно, хоть к папуасам. Только мне не говори. Слышишь?

— Шон, я не поеду.

— Да какого хера! Ты знаешь, что с тобой за Семена сделают?! Это еще про кодекс не знают.

— Мне все равно.

— А мне нет! — ревел Шоно в трубку. — Ты задрал! Нянчиться с тобой!

— И не надо, Шон. Все отменяется.

— Я сам тебя убью, если сейчас же не сядешь в такси!

Да какая разница.

Я вышел на улицу.

— Хорошо, — сказал я.

— Вот так! Давай! В багажнике сумка и виолончель. Удачи, брат! Береги себя.

— Виолончель? А как ты ее туда?.. Спасибо, бро.
Шоно отключился.

@темы: зеркала, мистика, любовь, криминал, энергетические вампиры, фэнтези, подростки

03:12 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 7

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 7

Амстердам встретил мелким противным дождем и, не смотря на июль, осенней промозглостью. Лишь яркая зелень деревьев и травы напоминали, что межсезонье пока не наступило. В аэропорту нас ждали пара громил вроде Симыча. Только выглядели они, как секьюрити президента: оба в строгих костюмах и с гарнитурами в ушах. Семен такого маскарада не любил. Его ребята одевались обыденно и даже небрежно.
Нас посадили в черный «Мерс» и через каких-то пять минут за окном начали мелькать ряды аккуратных остроконечных домиков из красного кирпича, каналы, велосипеды и уличные кафе.

Побывать однажды в Амстердаме было мечтой на двоих для нас с Шоно. Уж мы бы разгулялись! Прошвырнулись рейдом по местным кофешопам, попробовали знаменитых шоколадных пирожных с сюрпризом и заглянули в узкие улочки квартала Красных фонарей. Казалось, в Амстердаме из каждого створчатого окна под крышей подмигивает пышногрудая голландка, каждая кафешка окутана ароматным облаком дурманящего дыма, в каждой подворотне шедевры от Бэнкси69, в любом подвальчике джазовый клуб или картинная галерея, а вдоль каналов разъезжают на велосипедах долговязые «фрики».

Теперь же местные пейзажи не цепляли. Погрузившись в недобрые предчувствия, я не смотрел по сторонам. Все обдумывал, как себя вести, если что-то пойдет не по плану. Моей задачей было наблюдать и предотвращать любую возможную опасность. Не однажды я бывал на подобных сходках, но привыкнуть так и не смог. Сегодня же особенно волновался. Шестое чувство подсказывало, никого обмануть не получится. Поставщик, конечно, заметит подставу, вопрос лишь в том, как скоро? Успеем ли мы вернуться в Прагу?

Я тяжело вздохнул и зарылся пальцами в волосы. Семен чиркнул взглядом, как ножом по коже. Только он умел смотреть так, что любая опасность по сравнению с его недовольством, покажется сущим пустяком. Я отвернулся к окну.

Скоро мы свернули в узкий темный переулок и остановились возле заведения под вывеской «Green Flamingos»70. Двери кафе были сплошь покрыты выцветшими граффити, изображающими и того самого фламинго в полосатой растаманской шапке с толстенным джойнтом в горбатом клюве.

Ну вот, можешь поставить галочку, был в Амстердаме, заходил в кофешоп.

Громилы обыскали нас и впустили внутрь, а сами остались на улице. В зале было сумрачно, пахло смесью табака, анаши и кислятины. Грубо сколоченные деревянные столы и лавки, замызганные цветастые подушки на сиденьях, пустая барная стойка, подсвечена тусклыми зелеными лампочками.

— Семенждон, дорогой друг, проходи, — послышался голос с азиатским акцентом. В глубине зала я смог различить лишь темную бесформенную груду чего-то. К нам подошел тощий тип в сломанных и замотанных изолентой очках. Он проводил туда, откуда раздавались приветствия.

Семен ощерился и уверенно зашагал вперед, следом Симыч и замыкающим я.

— Ассалому алейкум, Ашурджон. Рад тебя видеть, — обратился Семен к огромной туше на диване. Ей оказался невероятно толстый азиат в тюбетейке и необъятном красном халате, из-под которого торчали черные бархатные тапочки. Трудно поверить, что такие миниатюрные ножки способны удержать эту гору жира.

— Спасибо, что приехал сам. Располагайся.

— Из уважения к тебе, Ашурджон.

Азиат еле заметно кивнул. Шеи у него просто не было.

Семен уселся на диван, напротив толстяка. Мы с Симычем встали у него за спиной.
Щуплый пацан в спортивном костюме ловко орудуя чайником, разлил по чашкам темную жидкость.

Туша азиата колыхнулась вперед.

— Давай взбодримся, а потом к делу.

Семен взял предложенную чашку, едва пригубил и поставил на низкий кривоногий столик.

— Обижаешь, Семен.

— Ты же знаешь, Ашур, я не любитель. У меня от чифиря голова болит.

Толстый азиат налил чай в блюдце и, громко швыркая, начал пить. Семен терпеливо ждал.

— Ну что скажешь? — спросил толстяк.

— Скажу, что причин для беспокойства нет. Мы обеспечим полную безопасность транспортировки товара через границу.

— Это в ваших интересах, — толстяк запихал в рот кусок пахлавы и принялся слизывать с пальцев мед и налипшие орехи. — При любом форс-мажоре залог возврату не подлежит. Я надеюсь, вас это устраивает?

— Чему быть, того не миновать, — согласился Семен.

— Это правда. Ну что ж, тогда давай посмотрим, что ты привез.

Симыч полез в рюкзак, достал кодекс и хотел было передать толстяку, но тот не притронулся к книге. Вместо него талмуд принял очкарик. Он внимательно осмотрел его, открыл с середины и пролистнул несколько страниц, а потом показал разворот боссу.

Я вперился в толстяка.

Ашурджон улыбнулся, откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза-щелочки.

— Сколько лет тебя знаю, Семен, а все не меняешься.

Послышался короткий хлопок и Симыч с выражением тупого недоумения повалился на меня, увлекая за диван. Из темного отверстия на его лбу закапала кровь.

— Ашурджон, ты совершаешь большую ошибку, — проблеял Семен.

— Дешёвыми трюками обмануть хотел.

Я услышал еще один хлопок, и за ним звук падающего тела.

В крови закипел адреналин. Я высвободился из-под Симыча и замер. Надо мной стоял тот самый щуплый парнишка с волыной в руках.

— Брось пистолет! Брось! — заорал я, посылая в него поток энергии.

Дуло задрожало, но оружия пацан не выпустил. Он выстрелил.

Меня ужалило в плечо. В глазах помутнело, но я быстро пришел в себя.

— Брось пистолет! — вопил я, но звук выходил глухим, сиплым.

Пацан и не думал подчиниться.

«Как папаша» — пронеслось в голове.

Еще хлопок и резкий таран под ребро. Каждая клетка в теле завопила от боли. Я пополз за диван, удивляясь собственной неповоротливости.

Возле дивана, с аккуратной дыркой меж бровей, валялся Семен.

Толстяк сидел на прежнем месте и брезгливо наблюдал.

— Чего ты мажешь, — прикрикнул он на мелкого. — Кончай его!

— Опусти... — прошептал я.

Пацан пальнул снова. Пуля вспорола обивку дивана рядом с моей головой.

В залу вбежали двое телохранителей с улицы.

Наконец-то!

Я переключился на них.

— Мочите пацана! — прохрипел я. — И в босса стреляйте!

Раздались выстрелы.

Толстый азиат завизжал, как свинья. Малой осел на пол и выронил оружие. Очкарик пропал вместе с книгой.

Собрав все силы, я поднялся. Рука висела плетью. Толстовка на правом боку стала бордовой.

— Ты, — обратился я к одному из телохранителей, — отвезешь в аэропорт.

Сноски
69 Бэнкси — псевдонима английского андеграундного художника стрит-арта, чья личность долго не была установлена. На самом деле в Амстердаме нет ни одного граффити от Бэнкси.
70 «Green Flamingos» — Зеленый фламинго (перевод с английского).

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

09:38 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 6

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 6

Спал без сновидений, но проснулся от ясного ощущения, что кто-то схватил за руку. Открыл глаза, а в комнате никого, в квартире тихо. Я вытащил из-под подушки телефон. Время 5:59. Зазвенел будильник. Я отправился в ванную. Пять минут на душ, пять минут на сборы. В 6:15 подъехало такси в аэропорт. Я ощупал карманы. Телефон, пара кредиток, зеркало… Покрутил в руках потертый чехол и сунул назад в карман.

Пока ехал в аэропорт, пришла смска от Шоно. В тексте лишь точка, все в силе.

Значит, не передумал.

Я удалил сообщение.

Шоно всегда себе на уме. Если подумать, я слишком мало о нем знаю и с трудом понимаю его непредсказуемый нрав. Он может целый вечер трепаться без умолку и ничего о себе не рассказать. Зато из тебя вытянет всю подноготную. Мы часто обсуждали мои проблемы, а его никогда. Единственная проблема Шоно, о которой знают все — малолетний сосед, требующий присмотра, чтобы не угробил себя или не подставил других. Наверное, тогда, в четырнадцать-пятнадцать, мне нужна была отдушина. А Шоно всегда умел сказать «чувак, все путем, не парься». Он стал моим главным наставником, тем, кого я уважал и кому верил. Я давно убедился, Шоно не предаст. Вот только, что он сочтет правильным и полезным для меня?

Телефонный звонок. Из трубки слащавое:

— Где ты, голубь сизокрылый?

Меня передернуло.

— В аэропорту, выхожу из такси.

— Жду у стойки 42.

Я направился в зал регистрации. По пути приглядывался, не мелькнет ли в толпе седая, вечно растрепанная шевелюра. Но Шоно, когда хотел, умел маскироваться не хуже меня.

Сначала я заметил громилу Симыча и его помощника по кличке Нервный. Они стояли, привалившись к последней в ряду стойке, где сейчас никого не обслуживали. Завидев меня, Нервный достал рацию и, прикрыв рукой рот, что-то пробубнил.

«Боятся, суки!» — не без удовольствия подумал я.
Возле 42й стойки дожидался Семен. Нелепый мужичок в вечно изжёванных джинсах и растянутом свитере держал за горло половину чешской мафии. Приехал он в Прагу чуть более двух лет назад и так ловко повел дела, что скоро всех под себя подомнет.

Я ненавидел Семёна до дрожи в руках, не в силах притворяться. Тот самый человек в маске... ВВ предпочитал держать на расстоянии, и в реале мы практически не встречались. Но сейчас дело, похоже, уж слишком серьезное.
Я подошел к Семёну, кивнул. Тот даже кивком не удостоил. Сразу протянул билет и новенький паспорт.

Я раскрыл бордовые корочки.

— Том Катарт, — прочитал я вслух, мимоходом подгоняя черты лица под внешность на фотографии, — Королевство Нидерландов.

Обратный билет на сегодняшний вечер.

— План прост, как алкаша тост, — начал Семен поговоркой, от которых блевать хотелось. — Нас встречают в аэропорту, едем к месту передачи, отдаем кодекс поставщику, возвращаемся в аэропорт и вылетаем назад восьмичасовым рейсом. — Больше всего раздражала его манера говорить, держа голову вполоборота. Семён редко смотрел в глаза собеседнику. Взгляд у него все время бегал, будто искал кого-то.

— Кто с нами?

— Симыч.

Да хоть бы и он. Симыч меня хорошо знает. Этот увалень скорее для острастки тех, к кому едем.

— Понятно.

— Как приятно, когда все понятно, — хмыкнул Семен. — Не беспокойся, Надя в хороших руках, все будет путем, если не облажаешься. Но учти, кто не с нами, тот
с червями.

Я сжал кулаки. Эта тварь на все способна.

Возле Семена оказался Симыч.

— У нас все в порядке? — спросил он и недовольно швыркнул. Симыч со своим хроническим насморком все время подтягивал сопли, издавая носом неприятный хруст.

— Не знаю, — ощерился Семен. — Тимош, у нас все в порядке?

— Да, — бесстрастно сказал я и пошел регистрироваться на рейс.

Нервный проводил до паспортного контроля, опять что-то булькнул в рацию и удалился.

Семен протянул мне рюкзак. Тот оказался хоть и небольшим, но неожиданно тяжелым. Книга была внутри.

— Давай, сосредоточься! Если хочешь есть варенье, не лови хлебалом мух. Пройдем досмотр, рюкзак вернешь.

Паспортный контроль прошли без проблем. Документы на Тома Катарта особых подозрений не вызвали. Пограничник лишь осведомился, как я въехал в Чехию и почему паспорт без единой печати. На это давно заготовлен стандартный ответ: старый потерял, новый выдали в посольстве. Пограничник кивнул и шлепнул зеленым штампом в середину страницы.

Дальше начиналось самое сложное — досмотр ручной клади, а потом...

Семен с телохранителем пошли в другую очередь.

За шкуру свою трясутся, гады!

Я скинул толстовку и бросил в ящик на конвейерной ленте. Туда же полетел ремень, сотовый и ключи. За ящиком в тоннель поехал старомодный зеленый рюкзак. Я подошел к рамке металлоискателя, но мужик, проверяющий багаж, попросил разуться. Я попытался наладить с ним визуальный контакт, но тот забаррикадировался за мониторами.

Проклиная себя за туго затянутые шнурки, я наконец-то разулся и, бросив кроссовки на конвейер, прошел через рамку. Чувак в белых перчатках кинулся меня ощупывать.
Пришлось вежливо попросить, чтобы отвалил.

Я поспешил к ленте, но зеленого рюкзака там уже не было.

— Молодой человек, это ваш? — в конце конвейера стоял служащий с моим рюкзаком.

Я кивнул.

— Обувайтесь и пройдемте со мной. Не волнуйтесь, обычная проверка.

Черт!

Делать внушение на глазах у других таможенников и пассажиров рискованно. Лучше пока подчиниться и дождаться более подходящего момента.

Я оглянулся и увидел недовольное лицо Семена.

Ничего, и тебе полезно нервишки поразминать.

Служащий, насвистывая что-то под нос, провел в небольшое помещение напротив пункта досмотра. Кабинет был заставлен аппаратурой неизвестного назначения. Под потолком в углу красным огоньком мигала камера наблюдения.

А если она и звук пишет?

— Куда отправляемся? — весело спросил служащий.

— Амстердам, — ответил я, все еще раздумывая, как быть с таможенником.

— Наркотики принимаем?

— Нет.

Сердце ускорило ход.

Вдруг на одежде остались следы? Запалиться на такой ерунде...

— Пальчики покажите?

Сейчас или подождать? Он ведь явно не из-за книги прицепился. Может, обойдется?

Я протянул руки. Служащий протер специальной бумажкой кончики моих пальцев и вложил ее в громоздкий прибор, напоминающий ксерокс. Потом другой бумажкой принялся натирать рюкзак. Мужчина по хозяйски открыл молнию, сунул руку внутрь...

Сейчас!

Я открыл было рот, но служащий уже закрывал рюкзак. Он занялся бумажками.

Около минуты мы ждали результаты, а потом мужчина объявил:

— Чисто! Можете идти.

Я схватил рюкзак.

— Тяжелый, — добавил он добродушно. — У вас там кирпич не иначе?

Я растянул губы в служебной улыбке и выскочил из кабинета.

На выходе столкнулся с Симычем.

— Ну? — прорычал тот.

— Нормально все, — буркнул я. — Мне в сортир надо.

— Тебе? — Симыч недоверчиво скривил квадратную физиономию.

— А ты думал, у меня бабочки из задницы вылетают? — бросил я и направился к ближайшим туалетам.

Надо успеть!

В туалете, кроме мужика у писсуара, никого.

— Шон? — крикнул я.

Из кабинки свистнули. Я выдохнул с облегчением.

— Вали отсюда, — приказал я мужику. Тот заковылял на выход. — Ширинку застегни!

Выглянул Шоно.

— Принес? — спросил он.

Я зашел в кабинку. Вытащил из рюкзака тяжелый талмуд. Шоно достал копию.

— Один в один, — прошептал Шоно.

Мы обменялись книгами.

Входная дверь скрипнула. Я услышал сиплое дыхание Симыча.

— Удачи, — беззвучно сказал Шоно.

Громко хлопнув дверью, я вышел из кабинки, и принялся демонстративно намывать руки.

— Рюкзак давай! — прорычал Симыч.

— Да пожалуйста, — я кинул ему рюкзак. — Какой у нас гейт ? Пошли!

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

17:17 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 5

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 5

Кто-то тихо плакал в кромешной темноте. Я шагнул на звук и врезался в стену. Провел рукой, почувствовал гладкую холодную поверхность. Должно быть, камень. Я медленно пошел вдоль стены. Всхлипы теперь доносились ближе. Так может плакать только женщина. Я позвал:

— Эй? Кто плачет?

Всхлипы разом прекратились. В абсолютной темноте и полной тишине среди каменных стен сделалось до того жутко, что я начал задыхаться.

— Эй! — услышал я собственный вопль. — Не молчи!

За стеной послышалась возня.

— Кто здесь? — спросил чей-то голос совсем близко.

— Что это за место? Как я сюда попал? — я заколотил в стену, но с тем же успехом можно стучать в скалу.

— Только не уходи, пожалуйста, — услышал я крик, еще более пронзительный, чем мои собственные вопли. — Не уходи! Кем бы ты ни был, останься! Я больше не выдержу одна, я так устала! — За стеной опять послышались рыдания. — Помоги! — голос резко оборвался.

— Надя? Это ты?

Я прыгал на стены, бился и орал, но больше ни звука не доносилось с той стороны.

— Надя! Надя! Надя!..

…...

Свет саданул по глазам.

Голова звенела, весь мир ходил ходуном.

— Хорош… — пробормотал я и приоткрыл глаза.

Шоно тряс меня и хлестал по щекам. Я попытался закрыться от занесенной руки.

— Ну что ты творишь?! — услышал я его голос. — Совсем голову потерял?! — Он схватил меня за грудки и начал трясти.

— Шон... не над...

— Мужчина, прекратите, вы ж ее задушите, — пропищал женский голос.

— Вали отсюда! — проревел Шоно, но отпустил меня.

В глазах прояснилось. Я увидел искаженное злобой лицо старого приятеля.

— Вставай! — крикнул Шоно и слез с меня.

— Шоно, я совсем пустой.

Я почувствовал, что опять отключаюсь. Свет погас, но тут же последовала резкая боль, и на несколько секунд ясность сознания восстановилась.

— Да чтоб тебя, — уже беззлобно ругнулся Шоно. Он держал меня за руки. — Возьми немного, только сильно не увлекайся.
Шоно открылся, и энергия потекла, как кровь из перерезанной артерии. Я стиснул его руки, потянул поток на себя.

— Ну все, харэ, присосался тут! — он тряхнул руками. А я все цеплялся и цеплялся за него. — Иди теперь и сам найди кого-нибудь. Вставай давай! — Он хотел помочь подняться, но передумал.

Я с интересом воззрился на него. Шоно зло фыркнул, отвел взгляд и принялся хлопать себя по карманам.

— Это что за клоунада, а? Я полчаса, как ошпаренный, вокруг сквера круги нарезаю. Потом смотрю, баба какая-то в кустах кверху задницей, — он оглядел меня. Взгляд замер на груди, глаза расширились. — О, брат... Настоящие?

Он чуть было не ткнул в них пальцем.

— Нет! — вскипел я. Тут же полез под пиджак, вытащил футболки и выкинул в урну.

— Ну хоть так, а то я уже забеспокоился...

— Шоно, я кое-что сделал.

— Какая неожиданность,— деланно покивал головой Шоно, доставая сигареты. — Ну выкладывай, че опять натворил?

— Украл копию Вышеградского кодекса.

Он замер.

— Ты дебил?

— Слушай, у меня есть план.

— У дебила есть план, охренеть! Ты зачем ее украл?! Тебе проблем мало?! Ты че не уймешься-то, а?

— Я хочу вернуть оригинал.

Шоно вскочил и опять схватил меня за грудки.

— Тим, я тебя по-хорошему прошу, оставь это!

Я оттолкнул его.

— Да они полтонны наркоты хотят ввести, понимаешь?

— И че?! Мне насрать, если завтра какой-нибудь Гонза двинет кони от передоза. Это личный выбор каждого. Если сдох от дури, значит, сам так хотел. Ты все дело похеришь!

— Какое дело, Шон? Эксперименты ваши?

— Да, эксперименты!

— И ты себя возомнил вершиной эволюции?

— А почему нет? Почему я не должен считать себя выше этих конченных доходяг, бомжей, шлюх и торчков, которые и так сдохли бы в подворотне. Пусть хоть что-то полезное в жизни сделают.

— А как же дети?

— Какие дети? — Шоно сощурился.

— Дети... обычные, здоровые, детдомовские, как ты и я.

— Да че ты гонишь, я не догоняю? — Шоно отбросил сигарету, так и не прикурив.

— Я о том, что следующий эксперимент будет на детях. ВВ понял, что с взрослыми биться поздно. Сам говорил, твоя инициация случилась в четыре. А я даже не помню, как стал вампиром. Разве не логично?

— Нихера не логично!

— А то, что Надя нашла в кабинете ВВ пачку документов на усыновление детей около четырех лет — это логично?

Шоно промолчал. Достал новую сигарету, покончил с ней в три затяжки и обратился ко мне.

— Ты сейчас мне мозги не паришь?

— Нет.

— А я все смотрю, че Влад такой дерганных ходит. Он вообще по жизни дерганный, но тут прямо через край.

Шоно сел рядом. Потёр переносицу, достал еще одну сигарету.

— Я не могу сейчас подставляться, — сказал он.

— Знаю. Но все получится.

— Ну, и какой план?

…..

Не успел выйти из лифта, мимо промчалась пара медсестер. Холодной волной накатила тревога. Я бросился за ними. В конце коридора послышались крики. Я узнал Настин голос. Она спорила с медсестрами. От волнения не разобрал ни слова. Я не стал разбираться. Сразу бросился к палате, рывком распахнул дверь.

На полу повсюду разбросаны листы чистой бумаги, ручки и карандаши. Надя полулежала в кровати и все с тем же выражением пуленепробиваемой безучастности смотрела в окно. Она не взглянула на меня, но я и не ждал. Кажется, ничего не изменилось.

Я облегченно выдохнул. Вернулся в коридор.

На полу, вжавшись в стену, сидела Настя. Кисти ее рук мелко дрожали. Заметив это, она зажала их коленями. Одна из медсестер протягивала Насте бумажный стаканчик, но та смотрела в сторону.

Я забрал воду и попросил оставить нас.

— Возьмите, выпейте, — я попытался вложить стаканчик Насте в руки, но она отпихнула меня.

— Или что? Ты меня тоже заставишь?

— Да, — бросил я невозмутимо. — Вам нужно успокоиться. Иначе запретят видеться с дочерью.

— Это не моя дочь, — губы Насти задрожали.

— Выпейте, говорю!

Настя все же послушалась. Взяла воду и сделала маленький глоток, нервно покрутила стаканчик в руках, а потом осушила весь залпом.

Я заставил ее подняться и усадил на диван возле палаты.

— Теперь расскажите, что произошло?

— Мне кажется, я схожу с ума, — прошептала Настя.

— Послушайте, у меня на это нет времени. Просто расскажите, что произошло.

— Я принесла ей бумагу и любимые гелевые ручки.

— Ну?! — я еле сдерживался.

— В прошлый раз, первым, что она попросила, были принадлежности для рисования. Она и сидеть-то толком не могла, и руки ее не слушались, а все равно пыталась. Она не может не рисовать...

Я кивнул. И сам воспользовался этой ее слабостью. Так и ношу теперь за пазухой Надин рисунок, как реликвию.

— Я принесла, а она даже внимания не обратила. Оттолкнула и цыкнула на меня... — Настя силилась произнести что-то еще, но никак не могла подобрать слова. Только, как рыба, беззвучно разевала рот. — Тимофей, я любила своего брата, — выдавила она, — но он был очень сложный человек, самовлюбленный, эгоистичный, заносчивый. Надя в какой-то степени повторила его...

Она и вправду не в себе!

— Послушайте, — перебил я, — мне придется уехать, возможно, на несколько дней. Я должен быть уверен, что вы присмотрите за Надей. Точно справитесь?

Настя вдруг вцепилась мне в руку и прошептала:

— Я хочу, чтобы ты вернул зеркало!

— Настя, возьмите себя в руки, — я передал ей немного энергии, чтобы успокоить. — Вы нужны ей, вы самый близкий человек, — как ни обидно было осознавать, но моя девочка теперь реагировала только на мать, всех остальных просто не замечала.

— Тимофей, ты не подумай, я очень хорошо к тебе отношусь, — Настя затрясла мою руку

Вот это новость...

— Я в полном порядке, — проговорила она. — Лишь прошу вернуть то самое стекло, в которое Надя ушла в последний раз. Оно ведь уцелело, правда?

— Настя... — я совсем растерялся.

— Тимофей... — она умоляла взглядом.

— Зеркало здесь, в больнице. Кому оно теперь нужно?

— Ох, — выдохнула Настя, прижав ладони ко рту. — Ты покажешь?

— Ну, хорошо.

…...

Домой я вернулся уже к ночи. Весь вечер пришлось торчать в клубе и слушать пьяный бред какой-то датчанки. Силы пополнил, но радости это не принесло.

Если бы не срочная поездка… То что?

Плюс-минус одна жертва разве что-то изменит? Для меня нет, а для Нади?.. А Надя ничего не чувствует.

У Шоно все просто: «не можешь изменить, не парься, получай удовольствие».

И действительно, ну чего я парюсь? Как будто был другим когда-то. Откуда это самоедство? Но дело вовсе не в Наде, как бы ВВ ни убеждал в обратном. Дело в том, что я никогда не хотел быть таким, и если бы дали выбор… Опять эти мысли по кругу! Стоп!

Я прошелся по нашей с Шоно квартире. Здесь всегда стоял запах пустоты и заброшенности. Да и откуда взяться другому, люди тут давно не жили...
Установил на телефоне будильник и, не раздеваясь, повалился на кровать. Глаза закрылись сами собой.

@темы: энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал, зеркала

08:21 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 4

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 4

Шоно, возьми трубку! Возьми трубку, гад!

— Возьми! — орал я в голос и тряс сотовым, пугая прохожих.
Битый час я пытался дозвониться. Долгие гудки ядом капали на нервы. Его телефон был включен, но звонки и смски оставались без ответа.
Придется идти одному, без страховки и помощи.

Я выскочил из метро и направился прямиком в H&M64. Схватил было черную куртку с капюшоном, но рассудил, что такой маскарад уже не прокатит. Черную куртку, кепку и клетчатый шарф показали по всем каналам. Придется поработать над собой капитально.

Я взял женский плащ посветлее, розовый шарф, какую-то беретку и брючный костюм. Если напялить юбку, сразу просекут, что я ряженый мужик. А так есть шанс.
Собрав шмотье и прихватив огромную дамскую сумку, я заперся в кабинке примерочной. Подправить лицо заняло лишь пару секунд: брови потоньше, скулы покруглее, нос поменьше, глаза шире, губы полнее, и главное, никакой щетины. Я нарастил волосы до плеч. Разобраться с мышцами оказалось сложнее всего, а главное, больнее. Стиснув зубы и потратив на трансформацию минут десять, я сдулся, как воздушный шарик, и стал уже в плечах. В голове загудело. Первая ласточка голода.

Переоделся в новые шмотки и оглядел себя. Из зеркала угрюмо смотрел хилый трансвестит.

С мышцами перебор. На заднице, пожалуй, стоит добавить.

Ну, конечно, кадык!

Я сосредоточился на шее и почувствовал знакомую боль. В любых потасовках Шоно неизменно метил в горло. Знал, сучара, что, лишив меня голоса, можно не опасаться внезапных приказов биться башкой о стену. Ему все больше приходилось работать руками, ведь к пронзительным взглядам я давно привык.

Шея выровнялась, но чего-то не хватало, чего-то очень существенного.

Я опять ощупал себя взглядом с ног до... груди.

Черт! Ну уж нет! Убейте меня, сиськи наращивать не стану!

Я так и эдак крутился перед зеркалом, но по всему выходило, что без двух бугорков на груди баба из меня получается недоделанная.

Ну зашибись!

Проклиная себя за дурацкую идею, я выскочил из кабинки и промчался по рядам до отдела женского белья. Схватив пару тряпок, полетел обратно в примерочную.
В голове гудело и руки подрагивали. Слишком много энергии потрачено на превращение, придется идти до конца.

Я кое-как натянул тесный топик и сунул по футболке с каждой стороны.

Жесть!

......

Понедельник в Клементинуме был коротким днем. С переодеваниями я опоздал на последнюю экскурсию, но мне позволили догнать немецких туристов. По словам старого билетера, группа только что поднялась на астрономическую башню.
Тем лучше! Никто не будет маячить возле Барочного зала.
Я взбежал по винтовой лестнице. Этажом выше громко разговаривали по-немецки. Похоже, билетер просчитался, туристы уже возвращаются.

Нужно торопиться!

Я дернул замок сумки и направился к стенду. Вдруг заметил, книги на месте нет.
Я заметался по комнате. Перебегая от одной витрины к другой, от шкафа к шкафу, нужной книги так и не увидел. Реплику кодекса, должно быть, унесли и надежно спрятали. В отчаянии я закусил губу.

На лестнице послышался топот ног. Народ цепочкой тянулся к выходу. Замыкающим шел экскурсовод, долговязый тип в клетчатом засаленном пиджаке.

Он мельком заглянул в холл, увидел меня и остановился.

— Барышня, а мы уже закончили.

— Да, конечно, — услышал я свой блеющий голос. — Можно вас на минутку?

— А что такое?

Экскурсовод подошел и, почесав небритую шею, уставился на меня. Я взял его под руку. Плохая идея вести себя так перед камерами, но сил оставалось немного. В затылке пульсировало, в глазах двоилось.

Как и ожидал, мужик приосанился и посмотрел заинтересованно.

— Я только хотел спросить вот о чем...

Блин! ХотелА! Надеюсь, не заметил.

— Хм... Вот тут написано про Вышеградский кодекс…

— Здесь выставлялась копия.

От экскурсовода несло давно не стиранными носками. Я судорожно сглотнул, подавляя прилив тошноты.

— Я же рассказывал в начале экскурсии, не слышали? Я вас, кстати, не запомнил... Вы с группой пришли?

— Нет, сам...а по себе. Опоздала, но очень хотела послушать.

— Понятно, — мужик расплылся в щербатой улыбке, и вид у него стал совсем жалким.

— Но вы же знаете эту историю? Кража и...

— Да-да, конечно! Я только хотела посмотреть пусть даже на копию.

— Оу, желающих много! Но, учитывая обстоятельства, мы заказали специальную витрину, а пока убрали реплику в хранилище. Копия настолько аутентична, что и сама по себе ценность, тем более сейчас.

— Что ж, тогда идем в хранилище, — устало выдохнул я.

— Что, простите?

— В хранилище идем, — приказал я и передал экскурсоводу порцию энергии.

Тот сразу заткнулся, взгляд застыл. Экскурсовод послушно заковылял к служебному лифту. Я не отпускал руки провожатого.

Вот я болван! И почему не нашел кого-нибудь в клубе, или потом, когда болтался по городу? Перед глазами плыла муть. Пальцы дрожали.

По дороге встретились несколько служащих, никто не обратил на нас особого внимания, кроме одного — такого же потертого пиджака, как и мой попутчик. Он поздоровался, проводил странную парочку долгим взглядом и даже попытался заговорить. Пришлось отогнать любопытствующего.

Наконец, добрались до дверей хранилища.

Я огляделся. Удостоверился, что рядом никого, и тихо приказал:

— Открывай.

— У меня ключей нет, — бестолково отозвался пиджак.

— Да чтоб тебя, урод! И где ключи?

— Ключи есть у директора библиотеки и у управляющего книгохранилищем.

— Веди к кабинету управляющей, — приказал я.

От потери очередной порции энергии ноги сделались ватными. Я повис на провожатом.

— Подожди секундочку, — попросил я.

Тот остановился.

Я потер глаза, разгоняя черных мушек, и пару раз хлестнул себя по щекам.

В коридоре появилась женщина.

— Двигай, — я подтолкнул экскурсовода вперед.

Высокая пожилая дама в растянутой шерстяной кофте прошла мимо.

Я изо всех сил старался держаться прямо хотя бы до тех пор, пока женщина не скроется за поворотом коридора. Неожиданно послышался звон ключей. Кто-то открывал дверь. Я оглянулся. Женщина отпирала книгохранилище. Я оттолкнул экскурсовода и, хватаясь за стены, как пьяный, поплелся к двери. Женщина скрылась в помещении и притворила за собой вход.

— Подождите, пани!.. Пожалуйста, помогите! — слабо прохрипел я, совсем не надеясь, что услышат.

Но через пару секунд в проеме показалась коротко стриженая седая голова. Глаза женщины округлились, она быстро подошла и схватила меня под руку.

— Что с вами?

— Я с группой туристов... заблудилась... мне нехорошо.

— У вас что-нибудь болит?

Она проявила такое искреннее участие, что сразу полегчало.

Я тяжело вздохнул.

— Да вы вся бледная и дрожите! Идите сюда, присядьте. — Женщина завела меня в хранилище и усадила на стул.

— Мне бы попить, — попросил я.

— Да, сейчас! Я вызову врача, — она подбежала к столу, на котором стоял стационарный телефон.

— Ради бога, — запричитал я, делая вид, что сейчас свалюсь со стула. Женщина кинулась помогать. — Так пить хочется! — И в самом деле зверски хотелось пить.

— Но здесь ничего нет, — растерянно пропищала библиотекарша. — В книгохранилище пить запрещено. — Она почти плакала, и стало жаль ее.

— Принесите попить, — приказал я и вернул ей ровно столько энергии, сколько только что забрал.

Седые брови женщины поползли вверх. Она метнулась к выходу и скрылась в коридоре.
Титаническим усилием я заставил себя встать.

Где же искать эту копию? Кругом стеллажи. На них рядами разнокалиберные коробки с бирками. Реплика кодекса наверняка в одной из них. А стеллажей штук двадцать, а то и больше. А ведь есть еще закрытые шкафы.

И зачем я отпустил ее?! Совсем с голодухи ума лишился! Сейчас она очухается и позовет кого-нибудь. А то и скорую вызовет. Люди набегут...

Я озирался и судорожно соображал, что делать.

Ага!

На столе возле телефона лежала забытая связка пронумерованных ключей. Такие же номерки имелись на шкафах.
Придется шарить наугад.

Я подошел к ближайшему шкафу с цифрой «6». Ухватившись обеими руками за колюч, целую вечность пытался попасть в замочную скважину. Руки дрожали и не слушались. Пару раз я ронял ключи и приходилось их поднимать. Стоя на коленях, я, наконец, открыл дверцу шкафа.

— Что?!

Полки под завязку утрамбованы катушками старой кинематографической пленки.

— Черт!

Со злости я швырнул связку на пол, но тут же пожалел об этом.
Пополз за ключами, поднял, подобрался к следующему шкафу и опять начал метить в замочную скважину. За этим занятием и застала меня вернувшаяся с бутылкой воды библиотекарша.

Она растеряно провела рукой по взмокшему лбу:

— Пани, что вы делаете?

— Ищу копию Вышеградского кодекса, — чуть не плача процедил я. — Она нужна мне сегодня же, иначе поздно!

Я сполз на пол и оперся спиной о шкаф.

Все кончено!

Женщина подошла и села рядом. Свинтив крышку с бутылки, она дала мне напиться. Я задышал глубже и спокойнее.

— Панэ Боже, Панэ Боже!65— вдруг начала повторять женщина, уставившись на меня расширенными от ужаса глазами. Я и не заметил, как начал меняться, но сил контролировать себя уже не осталось.

— Ty jsi and;l?66 — пролепетала женщина.

— Че? — выдохнул я, не поняв сразу. — А... угу... я ангел.

— Панэ Боже! Панэ Боже! — все повторяла с придыханием женщина.

— Мне нужна книга, — сказал я. — Копия Вышеградского кодекса.

Женщина закивала.

— Конечно!

Она перекрестилась, вскочила и побежала куда-то вглубь хранилища. Я услышал грохот и скрип. Как бы ее удар не хватил. Такая хорошая. Но с женщиной, принявшей меня за ангела, все было в порядке. Она бежала назад с серой коробкой в руках.
Пожилая библиотекарша сама положила книгу мне в сумку и проводила до выхода.
…...

Непослушной рукой я еще раз набрал Шоно и, когда уже совсем отчаялся, он вдруг ответил.

— Че звонишь целый день? Занят я. Сам позвоню, если будет что сказать.

— Шон... — проскрипел я и оборвался. Почувствовал, сейчас отключусь.

— Эй? Ты там че? — в голосе Шоно послышалась настороженность. — Живой?

— Не... нет...

— Ты где? — заорал Шоно так, что по ушам полоснуло.

— Напротив Рудольфинума67...

— Еду!


Сноски:
64 Сеть магазинов одежды.
65 Боже мой! (перевод с чешского)
66 Ты ангел? (перевод с чешского)
67 Концертный и выставочный зал в центре Праги.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

07:54 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 3

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 3

Спать не хотелось, и я решил не ехать домой, а побродить по городу до рассвета, чтобы потом сразу отправиться в больницу. В центре все еще шарахался народ. Пьяные компании туристов возвращались из клубов. Самые неугомонные любители приключений цепляли проституток и исчезали с ними в подворотнях. Другие орали и улюлюкали им вслед. Кого-то уже приходилось тащить под руки. Дешёвое пиво, дешёвые шлюхи, дешёвая наркота, смаженый гермелин60, свинина с кислой капустой, Абсент и Бехеревка61, пьяные англичане, пьяные немцы, черные сутенеры, зазывала в костюме Губки Боба62, в витринах разноцветный хрусталь, матрешки и шапки ушанки с красными звездами, олимпийский мишка с автоматом в лапах, призывающий посетить музей коммунизма, красные фонари в переулке от Вацлавака, портье в старинном красном кафтане и черном цилиндре, красная черепица, шпили, мансарды, засранные птицами статуи святых, ползающие по телебашне младенцы, трамвайные рельсы, выщербленная заплеванная брусчатка, орущие чайки на опорах моста, неприкаянные лебеди, жирные голуби, Ленон на облупившейся стене63. Прага.

Открыли метро. Я зашел в последний вагон, развалился на двух сиденьях. Чужая кепка услужливо сползла на глаза. Ехать минут сорок, успею вздремнуть.
Я провалился в сон моментально и оказался в центре города, в еврейском квартале. Вынырнул из грязной подворотни и очутился напротив той самой синагоги, что примыкала к старому еврейскому кладбищу. Ворота были распахнуты настежь. Я заглянул внутрь. Никого.

Отчего бы не зайти?

Я начал протискиваться между покосившихся, источенных временем плит со стертыми письменами. Дорожек на кладбище не было, и немного смущало, что приходится наступать прямо на могилы. Зайдя не так уж далеко, я решил повернуть назад и вдруг понял, что потерялся. Синагога, мой ориентир, пропала из виду. Вокруг торчали разнокалиберные надгробья, да мясистая трава резала глаза пронзительной зеленью.

Где, черт возьми, выход?!

Я озирался по сторонам. Вдалеке мелькнула черная широкополая шляпа, какие носят ортодоксальные евреи в этой части города.

— Эй! — заорал я, — подождите! Эй! — я попытался протиснуться меж каменных плит, но они сгрудились стеной. — Да что же это?! — Я вдруг стал таким громоздким и неповоротливым, ноги увязали в траве, а руки ослабели. — Эй! Помогите!

— Помогите! Кто-нибудь! Вытащите меня отсюда! Здесь так темно и нечем дышать!
Кто-нибудь!

Внезапно понял, что кричу вовсе не я. В глазах потемнело, я вздрогнул и проснулся.

......

Для посетителей слишком рано, но меня, конечно, пустили. В отделении было пусто, все еще спали. Я прошел гулким коридором. Рассеянно поздоровался с дежурной медсестрой по-чешски. Она закивала и в ответ бросила «бонжур». Ну и ладно. Я подошел к двери Надиной палаты и уже хотел войти, но увидел Настю в коридоре. Она стояла у окна и смотрела на улицу. Ее, высокую и тонкую, легко можно было принять за Надю, если бы не пучок темных волос на затылке. Я остановился.
Подойти? Но мы же практически не разговариваем. Хотя, пожалуй, стоит спросить, можно ли к Наде, если она все еще спит.

Я подошел и тихо поздоровался. Настя не ответила и даже не оглянулась.

— Там в палате не моя дочь, — вдруг сказала она бесцветным голосом.

— Что?

— Это не Надя.

Я ничего не ответил, но вдруг понял, что и сам в какой-то момент начал так думать. Странно, что Настя заговорила о таких вещах со мной.

— Вчера на ужин принесли творог, — монотонно проговорила Настя. — Надя терпеть не может творог. Как-то в детстве я пыталась ее накормить, думала она просто балуется, притворяется, что не любит. Запихала ей в рот несколько ложек, заставила проглотить. Она вся позеленела, и ее стошнило. А вчера принесли творог, она сама взяла ложку и все съела.

— Но это хорошо, — возразил я, — у нее появился аппетит. А вкусы со временем меняются.

— Да, вкусы меняются, но... она держала ложку правой рукой. А еще она копалась в еде. Знаешь, ложкой так... туда-сюда перекатывала. Прямо как... не важно. Она уже проснулась, иди.

Я пошел к палате и тихонько приоткрыл дверь. Надя лежала на кровати и смотрела телевизор без звука. Я молча сел. Она даже не оглянулась.

Почему Надя не проявляет ко мне ни малейшего интереса? Откуда этот отсутствующий взгляд? Что с ней на самом деле произошло?

Зазвонил мой мобильник, и Надя оторвала взгляд от телевизора. Гаджеты выводили ее из транса. Сотовые вызывали особый интерес.

На дисплее высветились две ненавистные буквы «ВВ».

И чего ему нужно в такую рань?

Надя пустым взором смотрела на телефон, чуть наклонив голову. У меня сердце екнуло.

ВВ желал видеть у себя в офисе немедленно. Раз уж ответил, придется подчиниться.

......

— Здравствуй, Тимофей. Ну что, как там Надя? Поправляется?

— Вы же знаете.

— Ты прав, — тяжело выдохнул ВВ. — Светские разговоры сейчас ни к чему. Пора выложить карты на стол. Тебе так не кажется?
Я молчал.

ВВ подошел к чайному столику, взял массивную серебряную сахарницу и, внимательно оглядел со всех сторон.

— Нда, — процедил он сквозь зубы, — моя любовь к антиквариату сыграла злую шутку. Привязанности, даже самые незначительные, губят нас. Как жаль, ты слишком молод, чтобы понять, — он поставил сахарницу на место. — Но к делу. Я позвал тебя вот зачем. В последнюю неделю значительно осложнилась ситуация с перевозкой контрабанды в Чехию. Внезапно ужесточились правила и проверки. Очень сильно пострадали наши конкуренты. Несколько грузов перехватили и рынок резко подорожал. Будь у нас достаточно товара, я бы даже порадовался, но проверки не прекращаются, и с каждым днем ситуация все более обостряется. Свои люди есть везде, и мы, конечно, не подставимся. Но, к сожалению, наш поставщик не настолько уверен в себе, нервничает и хочет отложить перевозку на неопределенный срок. Мы же, напротив, хотим поторопиться. Сам понимаешь, в таких условиях можно сорвать двойной куш.

Опять втянет в какую-нибудь хрень, не отмоешься...

— Но возникла еще одна проблема, — ВВ присел на край стола. — Наличность, на которую мы рассчитывали, так и не поступила. У нас Вышеградский кодекс, но продать его на сторону было бы самоубийством, а Национальная библиотека вдруг получила официальный правительственный запрет на какие-либо переговоры с нами. И это в тот момент, когда уже обо всем договорились. Решение было принято настолько внезапно, что повлиять на него я не успел.

— Я должен что-то сделать?

— Вот именно, — ВВ хлопнул себя по коленям. — Поставщик готов взять книгу в залог реализации товара и кое-каких дополнительных бонусов, но не хочет сам вывозить книгу из Чехии. Я обещал, что с вывозом проблем не будет, тем более, и везти недалеко. Тимофей, после всего, что случилось, мне очень трудно тебе доверять. Но я так привязался к тебе за эти годы и готов дать последний шанс.

Да он черт из преисподней!

Я скривил расстроенную мину.

— Я готов на все, чтобы вернуть ваше доверие.

Нужно быть убедительным, черт возьми! Ради Нади...

— Ты отвезешь Вышеградский кодекс в Амстердам. Я уверен, тебе не составит труда пронести книгу через досмотр ручной клади в аэропорту. Семен поедет с тобой.

— Я и один...

ВВ прервал меня жестом.

— Вы передадите кодекс поставщику и сразу вернетесь.

— Хорошо.

— Все очень просто. Тут не о чем волноваться.

— А Надя?

ВВ поджал губы:

— Надя останется в Праге. Насколько мне известно, ей запрещен выезд из страны.

— Да.

Эта мразь оставляет ее здесь в заложниках!

— Ты согласен?

— Конечно.

— Отлично. Вылетаете завтра первым рейсом.

Я поднялся.

— Подожди-ка, — сказал ВВ. Он обошел стол, выдвинул ящик и достал какую-то бумажку. Я не сразу догадался, что это фотография.

ВВ взглянул на меня, потом на фотографию и снова на меня.

Я почувствовал, что холодею изнутри. Отчего-то понял, в этом снимке заключено все мое прошлое и будущее одновременно.

— Взгляни.

Я принял карточку.

На черно-белом снимке красивая молодая женщина держала ребенка в полосатых ползунках. Она что-то говорила своему малышу. Круглолицый бутуз с торчащим вихром черных волосенок восторженно внимал маме. Он широко улыбался, демонстрируя пару проклюнувшихся нижних зубов, и выглядел счастливым. К малышу тянулась еще чья-то рука. Я заметил, что край фотографии ровно загнут. Тогда я развернул сгиб и отпрянул, чуть не выронив карточку.

Рука принадлежала мужчине, которого хотелось забыть больше всего на свете. Здесь на снимке он не выглядел безумцем с вытаращенными красными глазами. Он был спокоен и улыбался, глядя в объектив.

— Это мой... — я подавился словами.

— Дядя, — закончил ВВ.

— Что вы сказали?

— Это твой дядя, Тимофей.

Я вперился взглядом в снимок.

ВВ попытался забрать фотографию.

— Нет, стойте!

На обратной стороне было что-то написано. Я пробежал по строчкам.

«Ждем и скучаем по нашему папе. Поскорее возвращайся! Тимошка уже ползает. Привет от Саши.

Люблю тебя!

Таня»

Ее звали Таня, Таня, Татьяна... Запомнить, запомнить эти черты! Она любила меня...

ВВ выдернул фотографию из моих рук.

— Я отвечу на любые вопросы не раньше, чем вернешься. А теперь иди, — он убрал фотографию назад в стол.

Ненавижу!

Я выскочил из кабинета. Меня мутило. Виски стали мокрыми. Голова шла кругом. Я согнулся и, уперевшись руками в колени, попытался отдышаться. Вдруг почувствовал, что в приемной не один. В кресле в углу сидел кто-то. Влад.

Интересно, а он знает, что мы…

Я встряхнулся.

— Надо поговорить, — я шагнул к Владу. Тот вскочил и испуганно покосился на дверь кабинета ВВ.

— Нам не о чем разговаривать! — отрезал он и поспешил скрыться за дверью.

Трус! Тряпка половая!

Сноски:
60 Жареный сыр по-чешски.
61 Чешский крепкий ликёр.
62 Герой популярного американского мультипликационного сериала, вышедший на экраны в 1999 году.
63 Имеется в виду знаменитая граффити Джона Ленона.

@темы: энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал, зеркала

06:16 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 2

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books


Глава 2

В «Метро» было не протолкнуться и тянуло табачным дымом. Курить в клубе запрещали, но все равно кто-то смолил. У меня от этого запаха все нутро свербило.
Посреди зала на сцене какой-то «перспективный» новичок в клетчатой куртке разогревал публику. Чувак реально старался, от души плевал в микрофон, раздувал ноздри, пыхтел и скрипел, чуть ли не задницей звуки издавал, но суровая публика не проникалась. Одни отправляли перспективного в игнор, другие откровенно подальше. Все ждали появления гуру битбокса и начала настоящего батла.
Шоно никогда не пропускал батлы, особенно такие, как сегодня, когда ожидали гостей из заграницы. Сам Шоно битбоксил зачётно. По части шоу и эмоций равных ему не было. Он всегда был ярким, звуки выдавал жестко, ритмично, агрессивно, но техника не дотягивала. Потому и нагло штукарил. И только я знал, как достаются ему победы.

Ясное дело, Шоно не любил, когда я появлялся на батлах. О сегодняшнем я знал давно. Шоно готовился и все уши прожужжал угрозами порвать какого-то Болта. Но когда я спросил организаторов о Шоно, мне сказали, что он соскочил.
Только, чувак, я-то знаю, ты не вытерпишь и все равно засветишься. Такого облома тебе не пережить! Еще не вечер, подожду.

Скоро к сцене потянулись реальные мастера. Появился ведущий и начал нести пургу об организации и спонсорах. Фольки свистели и аплодировали своим кумирам. Я в очередной раз обошел вокруг сцены, заглянул за колонны, проверил коридор и заплеванные кабинки в туалете. Шоно пока не проявился.

Пришлось еще полчаса качаться в толпе и симулировать оргазм от происходящего на сцене прежде, чем почувствовал его рядом.

Весь в темном, как обычно, Шоно мимикрировал в углу, недалеко от запасного выхода. Стараясь не спугнуть, я пошел к туалетам. Там, на всякий случай, отжал у какого-то мажорика кепку, и обогнув зал по периметру, подкатил к Шоно сбоку.

— Здорово. Чего тенью отца Гамлета по углам жмемся?

— Здорово, — он был как-то не очень в восторге. — Че хотел?

— Да много чего. Пойдем, поговорим?

На сцену вышел Болт и уже распинался, что его противник «se posral a utekl»59.

— Урою тварь! — прошипел Шоно.

Он отвлекся, и я успел зацепить его за руку.

— Пойдем, — приказал я.

Шоно послушно заковылял следом по исписанному граффити вонючему коридору к черному выходу. Я знал, очень скоро Шоно очухается. Мы давно привыкли к выплескам энергии друг друга, и у каждого сформировался иммунитет.

Скоро король битбокса выдернул руку, но все-таки следовал за мной. Мы вышли из клуба, нырнули в переулок, прошли до тупика и остановились.

— Ну че скажешь? — Шоно достал пачку, вытряхнул одну сигарету и, привалившись к стене, закурил. Знает, что меня это нервирует.

— Где ты был, Шоно?

Молчание и злые прищуренные глаза сквозь дым.

— О’кей, не важно. Ты обещал и тебя не было, проехали. Где Софи?

— Откуда мне знать?

— Не заставляй меня...

Он отбросил сигарету и сверкнул глазами, но я был готов. Сильно ошибается, если думает, что я пришел на стрелку голодным.

— Стоять! — приказал я, впившись в него взглядом.

Шоно замер, но рассудка не потерял.

— Говори!

Азиат скалился и настырно пытался прикрыть рукавом глаза.

— Отпусти! — прорычал он.

— Нет, пока не ответишь.

— С ней все нормально!

— Что с ней?

Я усилил поток энергии.

— Ее инициировали! — прохрипел Шоно.

— Что?! Да как ты?.. Как ты позволил?!

— Потому что нет выбора! — взревел Шоно. — Нет его! НЕТ! Ты идиот, и они идиоты, если думают, что инициировать можно кого угодно и когда угодно. Лишь те, кто видел смерть — вот здесь, — Шоно с трудом подтянул ладонь к лицу, — вот здесь, сука, прямо перед носом, только тех можно! А она видела не один раз. Она уже была инициирована до меня и до них. Ей только нужно помочь завершить процесс, иначе она не жилец.

— Шоно, ни один не выжил в ваших экспериментах. Только не говори, что не знал. А если получится, подумай, на что ты ее обрекаешь.

— Я даю ей шанс жить, другого не будет!

— Это одиночество, страх, голод, ненависть к себе...

— ЭТО ЖИЗНЬ! Ничего нет лучше и важнее жизни!

— Это то, чего она хочет? Ее выбор?

— ЭТО МОЙ ВЫБОР! Я выбираю ее!

— Так нельзя, Шоно.

— Только так и нужно. Ты сам так сделал.

Слова рыбьей костью застряли в горле.

— Послушай...

— Нет, ты послушай! Здесь все так или иначе вампиры. Все до единого, даже самые близкие, пользуются друг другом, обманывают, играют на нервах. Изменив физиологию, ты не станешь лучше. Смысл жизни в том, чтобы жить, черт возьми, жить любой ценой!

— Любой ценой?

— Да! Любой абсолютно. А еще в том, чтобы радоваться, если тебе перепадает что-то хорошее. Да мне насрать на ее принципы, — руки у него слегка подрагивали. — И пусть верит хоть в бога, хоть в сатану, только если есть шанс выжить, она его получит, а там разберемся. Не ищи ее, не твоя забота!

Похоже он знает, что делает.

— Мне нужно встретиться с Владом, — сказал я.

— Тимыч, я вообще, о чем сейчас говорил, а? Какого хера ты не уймешься?!

— Скажи ему, пусть не боится. Я ничего не сделаю. Мне нужно поговорить с ним так, чтобы никто не знал, ни одна душа, особенно ВВ.

— Черт бы тебя побрал, Тим!

— Если он боится, поговори с ним сам. Ты ведь знаешь, чего я хочу.

— Нет!

— Шоно, ты сделаешь это для меня.

— Лучше б я тебя тогда не удержал...

— Возможно.

Я пошел прочь.

— Позвони, как сможешь, — крикнул я через плечо.

Снрски
59 «обосрался и сбежал» (перевод с чешского).

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

06:09 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 1

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 1

В неврологическом отделении меня уже знали и пропускали без вопросов.
Для всех я был ее «симпатичным французским бойфрендом». Неделю назад приехал из Бельгии и ни слова не понимаю по-чешски. Я улыбался медсестрам и докторам, мило картавил «Merci» , так что меня теперь и в операционную пустили бы, не то что в палату интенсивной терапии.

Сегодня Надю переводили в обычную палату. Лечащий врач заверил, угрозы для жизни больше нет. Пациентка хорошо восстанавливается, а полная амнезия и неспособность говорить — это вполне распространенные последствия комы, и процесс восстановления может занять несколько месяцев. Полицию такой прогноз не обрадовал. Пару раз следователи пытались допросить Надю, но не добились ничего. Она их просто не замечала. Как результат, выезд из страны запретили на ближайший месяц. Полиция надеялась, что со временем все-таки сможет выжать из свидетеля хоть какую-то информацию о Вышеградском кодексе. Им и в голову не приходило, что похититель самой дорогой книги в Чехии целыми днями толчется возле свидетеля.
Я подошел к дверям палаты, поздоровался за руку с дежурившим полицейским, шепнув, как обычно: «Я свой, пропусти». Увидев меня, Настя встала, одарила ледяным взглядом и вышла. Я ни разу не упрекнул ее и даже не заикнулся о прошлом, но она ненавидела меня так сильно, как только может ненавидеть человек, не желающий признавать свои ошибки. Но у этой женщины, по крайней мере, был характер. Стас, тот вел себя, как распоследняя тряпка, прятался в больничных коридорах, глаз не смел поднять, так ему было тошно от меня, а скорее от себя самого. Вчера он улетел назад в Бельгию, заявив, что «кто-то должен зарабатывать деньги на лечение дочери», хотя необходимости в этом не было. Я мог бы, конечно, поправить их отношение ко мне, но... нет. Пусть сами нянчатся со своими скелетами в шкафу.
Надя полулежала на больничной кушетке и внимательно разглядывала что-то за окном. Она вообще только туда и смотрела всю эту неделю. Я сел в кресло в дальнем углу так, чтобы не маячить у нее перед носом. Она этого не любила. Надя смотрела в окно, а я смотрел на нее, пожирал взглядом до тех пор, пока в глазах не начинало щипать. Тогда я вставал и уходил, но скоро возвращался. Теперь казалось, пережить несколько лет без нее было куда легче, чем эту неделю с ней.

Глядя на Надю, я снова и снова воскрешал свои терзания. Будто и не возвращалась она вовсе, и не было тех бесконечных разговоров ночь напролет, когда мы взахлеб рассказывали каждый о своем, не было тех минут в машине, тех прикосновений... Черт! Вот она, рядом, и нет ее...

Тогда, три года назад, от Нади не осталось ничего, кроме бесполезного зеркала, которое я с одержимостью хранил, уже не надеясь больше увидеть ее. И, хотя ее больше не было рядом, она все так же бесцеремонно вклинивалась в каждый мой день. Ночью мучили кошмары, в которых я бродил в зеркальных лабиринтах, пытаясь отыскать ее. Утром открывал глаза и первое, о чем думал, где она и что сейчас делает? Я жадно цеплялся за самые незначительные воспоминания. Доходило до того, что отправлялся в парк ловить снежинки, пытаясь найти идеальную, такую же, как она показала однажды. И даже в те убогие несколько минут, когда терял невинность с какой-то шлюховатой дурой, подосланной Шоно, мог думать лишь о том, что, может быть, и она где-то с кем-то именно сейчас делает то же самое. Я был настолько жалок, что мутило от себя самого.

Я очень хотел увидеть Надю глазами наших одноклассников. Перебирал в памяти и искал подтверждения всем тем дразнилкам, что они кидали ей вслед. Тощая, плоская, бледная, пучеглазая, губа, как утиный клюв. Нет, она никогда не была «девушкой с модельной внешностью», как сказал бы один мой знакомый. Но всякий раз, воскрешая ее образ, я безнадежно осознавал, что каждая черточка в ней была живой и особенной для меня. Хрупкая девочка с чистой, почти прозрачной, кожей. Когда на ее бледных щеках вдруг вспыхивали розовые пятна, голова шла кругом. Казалось, между нами натянут электрический кабель и такое напряжение... Она, угловатая и нескладная в свои четырнадцать, волновала, как ни одна из тех красоток, что я знал потом. Шелковые спутанные волосы, не изуродованные пирсингом аккуратные ушки, узкие запястья, тонкие, измазанные синей ручкой, пальцы, — моя девочка была воплощением нежности. Ее глаза преследовали в каждом сне, в каждом наркотическом забытье. Глубокие, пронзительные, всегда влажные, они завораживали своей чистотой. Они, как два маленьких зеркальца, отражали меня, но не того меня — вампира и пожирателя чужих чувств, а того, кем я всегда хотел быть — человека. Я любил ее навзрыд и так тосковал, что жизнь превратилась в бесконечную пытку.
Перепробовал все, чтобы забыть ее. Ударился в учебу. В занятиях и уроках было много правильного, чего так не хватало в той среде, где я очутился. Потом всерьез увлекся музыкой. С нее-то и началось мое падение. Музыка разбередила душу, всколыхнула и усилила неразрешенные чувства и разногласия с совестью. Раскис настолько, что просто перестал жить. Все потеряло смысл.

Тогда появились наркотики. Блаженные мгновения иллюзорного счастья. Я видел мою девочку и разговаривал с ней! Чего еще пожелать? Вряд ли бы остановился сам, но так случилось, что в прекрасный момент прихода я шагнул из окна седьмого этажа. Шоно поймал за шиворот и затащил назад.

После того случая за меня взялся ВВ. Мы встречались раз в неделю, и во время «сеансов» ВВ забирал мою энергию любви. Я позволял откачивать излишки эмоций, но к глубинным своим чувствам не подпускал. До сих пор не понимаю, почему не отдал ему то, от чего так страстно хотел избавиться. ВВ очень злился, но его внушения не оказывали большого действия. Я остался при своём. Хотя надо отдать ему должное, сеансы помогли успокоиться и взять себя в руки.

И вот, когда был сделан окончательный выбор в пользу той жизни, о которой постоянно твердил ВВ, когда я стал полноценным членом банды и меня начали привлекать к серьезным делам, совершенно неожиданно появляется она.
Я ждал, что судьба так или иначе столкнет нас вновь, ждал каждый день. Миллион раз представлял, как это случится, что скажу ей, как буду себя вести.
«Привет. Как дела? Неплохо выглядишь, бла-бла-бла…»

Но встретить ее там, в библиотеке, именно в тот злополучный момент… Я не был готов. Настоящий шок! В проеме окна, в лучах света стояла моя девочка — хрупкий, нежный ангел, до боли знакомые черты... Я очумел! Взгляд отвести не мог, забыл, как говорить, как дышать. А потом эта книга…

Я знал, что нам нельзя встречаться. Я должен был закончить начатое. Все давно спланировано, решено, и еще… я разозлился. Понял, что эта встреча была чистой случайностью для нас обоих. Она испугалась...

Но потом я нашел предлог и вцепился в него хваткой бультерьера. Нужно поправить ей память. Нужно стереть эту нелепую сцену из ее головы. Она забудет, и все останется, как прежде. И я пошел, помчался на встречу, полетел, как реактивный самолет.

Я почуял ее издалека и едва не рухнул на месте. Шквал любви… Три года, три года и такая буря! Я затрясся, в горле полыхало, не вдохнуть не выдохнуть. Я запаниковал. Скользнул за угол, попытался уйти, но ноги подкашивались. А она все металась по галерее, разнося головокружительную, чистейшую ауру своей любви... любви ко мне. Я хотел ее убить.

Надя заметила меня. Как в бреду, наговорил ей гадостей и сбежал. Чуть не умер от тоски в тот вечер, но был счастлив, ведь она не забыла меня.

А теперь в больничной палате обитала живая кукла, холодная и безучастная.

......

С того вечера ни Шоно, ни Софи так и не появились. Я узнал, что в Прагу приезжали родители рыжей и даже подавали заявление о пропаже, но скоро забрали и уехали. В их быстром отъезде я подозревал руку ВВ. Я спросил его напрямую. Тот, не смутившись, заверил, что никакой Софи он не знает, а с Шоно все в порядке, и сейчас он на задании, о котором пока никто не должен знать.

«Как здоровье у нашего драгоценного зеркальца?» От беспечного тона этого лицемера меня передернуло. Довольный, уверенный в своей непогрешимости, власти и превосходства над целым миром ублюдок! Убил бы его!

Ах, как хотелось найти того, кто отнял ее душу, ее память, любовь ко мне и ко всему живому! Уж лучше б это был ВВ…

Они не забирали тело Нади из больницы, и когда я примчался туда, вся компания была уже в сборе. Полицейский в ауте, весь медперсонал куда-то исчез с этажа. Родители Нади не сопротивлялись, тихо сидели у кровати дочери и с надеждой смотрели в стартовое зеркало. Тело Нади усадили так, чтобы оно отражалось целиком. Когда я ворвался в палату, ВВ приветливо воскликнул: «Ну, а вот и он! Теперь, надеюсь, и Надя выйдет.»

Я заволновался. В комнате три амбала, в коридоре еще пятеро. Будь я с Шоно, он бы взял всех молодцов на себя, а я управился с ВВ. Но одному с этой стаей не совладать. В отражении появилась Надя. «Не выходи!» — заорал я, но она даже не взглянула на меня. Сделала шаг и пропала из отражения. Зеркало вздулось пузырем и тут же опало. Никогда такого не видел. А потом Надя на кровати зашевелилась. Она распахнула глаза, обвела всех диким взглядом и прыгнула. Даже ВВ остолбенел. Надя подскочила к одному из громил, выхватила у него пистолет и выстрелила прямо в зеркало. В ушах зазвенело. Надя рухнула на пол.

Я оттолкнул двух громил и подскочил к ней.

— Надя?

Она молчала. Я обнял ее и выплеснул всю энергию любви, что только была во мне. Ее веки дернулись, приоткрылся один глаз.

— Слава богу… Зачем?..

Надя оттолкнула меня и поползла под больничную кушетку. Как умалишённая дикарка, она выглядывала оттуда и рычала. Я попытался подойти, но Надя взглянула с такой ненавистью, что я попятился. Опомнились ее родители. Стас принялся тянуть дочь из-под кровати, но та заскрежетала зубами и укусила его до крови. Только Насте удалось приблизится к дочери. Она присела на пол рядом с ней и оставалась там, пока не пришли врачи.

Отнять у Нади было нечего. Она была пуста.

Зеркало уцелело. Пуля отскочила, оставив лишь небольшую звездочку. Я не знал, что зеркало бронированное, хотя мог бы догадаться, что окна в допросных сделаны не из простого стекла.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

04:31 

Заметь меня в толпе, Ч1, Глава 28

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 28

Ни Софи, ни Шоно нигде не было. Я проверила несколько зеркал. Тимофей съездил по нескольким адресам, но все напрасно. Они бесследно пропали, и это выглядело тем более подозрительно, что на телефон ни тот, ни другой не отвечал, а когда я в очередной раз собралась проверить зеркало Софи, дверь попросту исчезла. Внутри все оборвалось. С ней что-то случилось.

Поиски осложнялись еще и происходящим бардаком в моем мире. Переходы вращались совсем не туда, куда я так стремилась попасть. Галереи ветвились, объединялись в замкнутые клубки. Башни осыпались. Обвалился тот самый первый дымчатый мост к черной башне. А еще я повсюду натыкалась на издыхающих птиц. Они жалобно стонали совсем не по-птичьи, а после смерти колючий ветер раздувал их прах. На земле какое-то время чернели неподвижные тени.

С каждой минутой океан злился все сильнее. Он шипел и издавал булькающие гортанные звуки. Словно громадное чудовище разинуло пасть, и город вот-вот сгинет в темной пучине его глотки.

Лишь черная башня стояла прочно и, как маяк в бурю, ярко светила дверью на вершине.

Я вышла в отражение. Тимофей шел по улице и держал зеркало в руках. Я позвала, он тут же откликнулся.

— Я не нашел их, — сказал Тим хмурясь. — Звонил всем, кому можно, никто не видел. Проверил еще пару адресов, был в нескольких клубах, все бесполезно.
Неожиданно для себя я вздрогнула и перед глазами поплыла муть, но через пару секунд все опять встало на место.

— Мне показалось, или... как будто помехи в телевизоре.

— Все в порядке, — успокоила я, а самой стало неуютно.

— Надя, я сделаю все, чтобы найти Софи в самое ближайшее время. Но сейчас у нас есть проблемы поважнее.
Это точно. Кажется, скоро меня просто не станет. Странно только, что не страшно совсем, не как тогда.

— Звонил ВВ, говорил елейным тоном, а значит он в бешенстве. Сегодня что-то там сорвалось. Они пытаются продать кодекс владельцам, ну, то есть Национальной библиотеке. Те вот-вот должны получить деньги по страховке. Все было на мази, но вдруг возникли какие-то несостыковки... ВВ настаивает, чтобы ты вышла сегодня же. Надя, ты что-то сделала?

— Может быть...

Напрасно я сомневалась в следователе. Хоть и испугался, но отлично запомнил все подсказки. Развел бурную деятельность. В поисках Софи я случайно попала к нему в кабинет и оказалась на собрании группы оперативников. По-чешски мало что поняла, но стало ясно, полиция активизировалась.
Тимофей смотрел вопросительно.

— Я рассказала полиции, где искать книгу.
Тим разинул рот.

— Ну не то, чтобы рассказала… оставила несколько подсказок. Не волнуйся, я тебя не выдала.

— Да при чем тут я! Ты понимаешь, что ВВ это так не оставит? Думаешь, с ним можно шутить? Ты должна молчать. Тебе не полиции стоит боятся…

— А я и не боюсь!

Тим хотел еще что-то сказать, но передумал, только головой покачал.

— Ладно, сейчас не важно. Скажи, ты справишься? Пусть даже Шоно не будет рядом, я сделаю все, что смогу. Последние пару дней я копил энергию, а ВВ — старик. Ему чертова туча лет! Я одолею его. Надя, ты сможешь сделать портал?

— Я попробую. Это не просто, но я постараюсь.

— Я могу чем-то помочь? Что для этого нужно?

— Найди зеркало в человеческий рост.

— Да это без проблем! А дальше?

— А дальше я сверну пространство.

— Хм?

— Вся суть в том, чтобы установить дверь в нужное отражение напротив двери в стартовое зеркало. Я не могу перемещать двери, но могу двигать лестницы и переходы, могу создать мост и повернуть его, могу немного сжать пространство. — Тим помотал головой. — У тебя в детстве не было головоломки «Змейка»57? Вот примерно то же самое, только поворачивать можно в любом направлении. Дверь в мое стартовое зеркало, как центр вселенной, где все сходится и двигается относительное нее.

— А когда ты развернешь двери, что тогда?

— Тогда я выгну отражения, и они сольются, получится портал — сквозная труба.

— И как ты их выгнешь?

— Ммм... Я позову их. — я пожала плечами. — Честное слово, я не знаю. Зеркала, они живые, они тянутся ко мне, когда зову.

— Уф... — Тим потер лоб. — Ты точно справишься?

— Я постараюсь. Тим, а как же мое тело? Родители не позволят просто забрать его. А еще полиция...

— ВВ не нужно применять силу, чтобы заставить людей подчиняться. Но ты не волнуйся, никто не пострадает. Я поеду в больницу прямо сейчас и предупрежу твоих. Мы справимся!

— Ладно. Как будешь готов, помигай, как тогда.

......

Это снег?

Ветер утих, и в воздухе плавно кружили белые хлопья. Пушистая вата законопатила трещины меж камней, улеглась отложными воротниками на перила мостов, прикрыла брусчатку.

Откуда здесь снег, ведь совсем не холодно?

Я зачерпнула у ног белизны, потерла в руках, понюхала. Похоже на пепел, вот только гарью не пахнет.

Я побрела сквозь снежное марево к скале, замечая, как кренится серая тень башни и гаснут огоньки дверей. Под ногами глухо похрустывало, как раздавленные жуки. Птиц теперь не было видно вовсе, только кое-где попадались припорошенные холмики.
Портал... Нет, никакого портала на этот раз не будет. Слишком поздно. Я выйду или не выйду, тут уж как получится. Вернуться, чтобы потерять память, любовь, себя... Не лучше ли стать частью этого белого снежного пепла, сгинуть, растворится, вот как эти следы... следы на снегу.

Круглый носок, широкий каблук. Цепочка неровных ели заметных следов выходила с моста и тянулась в город. Этот кто-то был у двери в стартовое зеркало.
Я кинулась к скале, взбежала по круговой галерее на вершину. Моя дверь была на месте и уже излучала алые всполохи. Следов не видно, и не удивительно. Хлопья падали так часто, что наверняка давно успели занести все знаки. Я встала на колени и попыталась раздуть пепел. Ничего! Нужно вернуться на мост и, пока не поздно, пройти по следам, найти того, кто так бесцеремонно вторгся в мои владения.

Я бросилась назад. На мосту следов уже не осталось, но в переулке, куда пепельному снегу было сложнее добраться, чернели отчетливые вмятины. Я пошла по следу. Знаки обрывались как раз у начала галереи с черным провалом в конце. Я опасливо двинулась вперед, миновала первый поворот и вдруг услышала глухое шарканье совсем рядом.

Вернись! Вернись к скале, дождись, когда посветлеет дверь в стартовое зеркало, и выходи!

Но ноги уже не слушались. Они несли все дальше и дальше, прибавляя шаг с каждой секундой, и когда я выскочила из-за следующего поворота, в самом конце галереи увидела его... Он стоял спиной ко мне, лицом к провалу. Памяти потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить человека в цветастой шелковой рубахе и расклешённых брюках по моде семидесятых.

— Кто ты?!

Незнакомец не обернулся и не ответил.

— Кто ты?! — крикнула я опять. — Как ты попал в мой мир?

— Он не твой, — тихо прошелестел чужой голос.

— Нет, мой! Обернись! Кто ты?!

— Я — это ты, а ты — это я...

— Обернись! — Я сделала несколько шагов вперед.

— Я — это ты, а ты — это я, я — это ты, я — это ты...

— Что за бред! — я подскочила к незнакомцу и дернула его за плечо. Он оглянулся, и я узнала... СЕБЯ.

Перед глазами заплясали желтые пятна. Я почувствовала, что оседаю, как пальто, соскользнувшее в вешалки. Сильная рука подхватила меня и толкнула вперед. Я полетела в черный провал.

Сноски
57 Змейка Рубика — головоломка, представляющая собой 24 шарнирно соединенных между собой призмы в прямоугольном сечении.

@темы: энергетические вампиры, мистика, любовь, подростки, фэнтези, криминал, зеркала

06:04 

Заметь меня в толпе, Ч1, Глава 27

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 27

Я нашла Тимофея в компании Шоно. Они сидели за барной стойкой и пили пиво. Где-то рядом гремела музыка. Я подошла и присела на соседний табурет. Нужно было сразу дать о себе знать, но я промедлила, а потом просто не смогла прервать их беседу.

— Шон, неужели ты не хочешь быть нормальным?

— Что значит нормальным? Я абсолютно нормален именно потому, что я вампир. Если копить в себе яд, и дуркануть не долго! Это как рвота, проблюешся и гораздо легче становится. После той аварии я мечтал о смерти. Ты можешь представить, чтобы четырехлетний пацан хотел убить себя? Я стал вампиром только от невозможности это сделать. Я освободился и вновь стал тем, кто способен хоть чему-то радоваться. Чувак, я реально не пойму, как можно не принимать себя? Ты тот, кто есть. И поверь, многие бы позавидовали твоим способностям. Ты хоть понимаешь, на что способен? Да ты супермен, на! Только летать не умеешь.

— А вдруг? Ты ж проверить не дал.

— А… — отмахнулся Шоно. — Я всегда говорил, что ты чокнутый идиот!

— Блин, Шон, я сам не пойму… вот как тогда накрыло и все…

— Да вижу. Розовыми соплями только не захлебнись, — презрительно скривился Шоно.

— Ну а на нее-то посмотри. Она, вообще, нормальная? Тусит где-то за зеркалом, а тут, в реалке, живой труп. Может, тебе на мертвых баб переходить?

— Обхохочешься.

— Ну правда. Вы — парочка, один другого лучше. А вообще, Тимыч, это жизнь. У каждого свои глюки и тараканы, каждый как умеет, так и справляется. Смирись уже и приспосабливайся.

— Я не могу приспособиться к тому, что себя ненавижу! Мне все это, — Тим покрутил указательным пальцем вокруг лица, — не надо! Ты-то должен понимать, что это уродство. Я чувствую себя ущербным инвалидом, которому недоступны обычные вещи. Меня не воспринимают как личность. Со мной выделываются, ведут себя неестественно. Да нахрена мне это поклонение! Я хочу всего лишь нормальных человеческих отношений. Меня тошнит от обожания! Да лучше бы ненавидели — это честнее.

— Хм. А вот тут ты не знаешь, о чем говоришь.

— Может быть. Вот поэтому я и спрашиваю, неужели ты не чувствуешь себя одиноким, непонятым?

— Да плевать мне на понимание, — Шоно отхлебнул пива. — И так зашибись.

— Я тебе не верю.

— Склифосовский нашелся!

— Станиславский.

— Да насрать! Расскажи о своих проблемах вон тому гоблину с заячьей губой, — Шоно мотнул головой в глубину зала.

Тим не оглянулся. Он напряженно потер ладонями виски.

— Я все время думаю, что могло бы быть иначе, семья, мама...

— Семья — это круто, чувак. Кто спорит? Вот у меня была семья, а потом раз, и не стало. Семья — это страх, а страха в моей жизни больше не будет.

— А мне нужен этот страх! В этом весь смысл, чтобы бояться за кого-то.

— Ты безнадежен! — Шоно скорчил насмешливую мину. — Влад на это не подпишется, вот увидишь.

— Ха! Другой возможности меня прикончить у него не будет.

— Ты себе льстишь, если действительно думаешь, что он тебя ненавидит. Но я не об этом. Я о том, что они уже тучу лет пытаются инициировать хоть кого-то, но я пока не видел ни одного «искусственного» вампира. Это природа, брат! Ты рожден быть вампиром, потому и стал им. Если уж о Владе зашла речь, он ведь чувствует энергию, видит, но управлять ей не способен. Не дано, понимаешь? Меня убивает, что ты не сечешь, насколько крут!

— Нас с тобой, Шоно, пользуют. Вот такие мы крутые.

— Э! Ты давай тут...

— Ладно. Это вопрос философский. По поводу моей… проблемы. Короче, чтобы включить лампочку, нужно замкнуть электрическую цепь выключателем, нужно, чтобы ток побежал по проводам и разогрел спираль, а в лампочке был вакуум, короче дофига всего нужно. А чтобы выключить лампочку, достаточно просто кинуть в нее камнем.

— И расхреначить в дребезги. Ты этого хочешь?

— Да все со мной будет нормально! Я же гребаный супермен.

— ...Слегка долбанутый на голову.

— Но представь, если получится? Это такой шанс! — Тим покрутил в руках бокал с пивом, а потом одним глотком осушил его. — Слушай, а давай нарежемся?
Он повернулся и бросил проходящей мимо официантке:

— Dal;; pivo pros;m!54

Девушка заулыбалась, будто получила самый изысканный комплимент, и кивнула.

— Пижон! — проворчал Шоно. — Получится, не получится… Да ты вампир до мозга костей! Ты уже и шагу ступить не можешь, чтобы не расплескаться.
Тим закатил глаза.

— Да-да… — скептически протянул Шоно и отодвинул свой пустой бокал. — Слушай, сегодня никак. Уже с рыжей договорился.

— Ты ее так и зовешь?

— Ага. А как ее зовут-то?

— Ну ты даешь, бро! Софи ее зовут.

— Клевая она! Совсем безбашенная.

Я впервые увидела, как глаза Шоно посветлели и стали… добрыми.

— Давай я тебя хоть паре слов по-французски научу? — предложил Тим.

— Все что надо и так знаю!

И Шоно продекламировал в одно слово: «вулевукушеавекмуасесуар»55.

— Романтично, — Тим покачал головой.

— Романтик у нас ты, а мне этой херни не надо. А вообще, если че сказать хочу, я ей просто показываю.

— Смотри, не перестарайся.

— Слушай, я от нее сам в шоке. Она реально кайф ловит, когда ее пугаешь.

— Шон, это судьба, — Тим весело подмигнул.

— Ладно, пойду я. Она уже часа два дожидается, а я тут с тобой зависаю.

Тим остался один за стойкой. Официантка принесла новое пиво. Он улыбнулся ей,
что-то сказал по-чешски. Деваха расхохоталась.

Иди уже, дура косоротая!

Обслуживать других клиентов официантка совсем не спешила. Топчась на месте и теребя в руках круглый поднос, она принялась увлеченно рассказывать что-то Тиму, а тот молча тянул пиво и хитро щурился. Стало так тошно, будто меня заставили выпить стакан рыбьего жиру. Я подошла к стойке у него за спиной и смахнула забытую кем-то пивную бутылку. Она звонко шваркнулась об пол и разлетелась вдребезги. Тим оглянулся, ощупал задумчивым взглядом зал, а потом обратился лицом к бару и уставился в зеркало.

Мне сделалось так стыдно, так противно. И что я за стерва?! Будто внутри живет еще одна Надя, вечно недовольная и депрессивная, подозрительная и малодушная, та, кто никому не верит и всех презирает. И ничем эту Надю не вытравишь! Как ненавижу себя, что опять шпионю, опять услышала, чего слышать не следовало. Ну почему я решила, что он должен докладывать о каждом своем шаге, о каждой мысли? Все, что нужно знать — он любит меня и никогда не предаст! Это я — та, кто предает и следит исподтишка!
…...

Я тронула Тима за руку.

— Я здесь.

— Так и подумал, — отозвался он тихо.

— Cо ;е?56 — переспросила официантка, заискивающе вперясь в Тимофея.

— Уходи, — буркнул Тим, мельком глянув на официантку.

Девушка послушно пошла прочь.

Я показалась в зеркале. Тим широко улыбнулся и вдруг сказал:

— Пойдем, потанцуем?

— Это как? — растерялась я.

Даже не спросил, как долго за ним наблюдаю, а вот я бы обязательно выяснила...

— В соседнем зале танцпол, там вокруг зеркала. Сможешь перейти туда?

— Наверно. Но ты представляешь, как это будет выглядеть со стороны?

— Да плевать! — Тим отставил недопитый бокал. — Подумают, перебрал, только и всего. Здесь таких много.

Я пожала плечами.

Вышла из отражения и огляделась. Рядом тускло поблескивали пара дверей. Я вошла в одну из них, верно догадавшись, что это огни дискотеки.
В зале гремела музыка. На тесном пятачке танцпола кипела толпа наших с Тимофеем ровесников. Разноцветные лучи выхватывали изломанные фигуры в странных позах, распахнутые ладони, разинутые рты, голые пупки и икры, фосфоресцирующие футболки. Кто-то прыгал и дергался в такт музыке, а кто-то двигался в своем заторможенном хаотичном ритме.

Откровенно говоря, я впервые попала в настоящий европейский клуб. Были, конечно, школьные дискотеки, когда я неизменно забивалась в самый темный угол класса и смотрела, как дурачатся мои одноклассники, нахватавшиеся в туалете дешёвого алкоголя. До сих пор не понимаю, зачем я приходила на все эти сборища в честь 8го марта, дня Валентина или еще бог знает чего. Культурная программа, как водится, состояла из нелепых сценок, в которых я никогда не принимала участия, а потом колонки начинали греметь оголтелой пошлятиной, и все вставали в кружки.
Тимофей стоял на краю танцпола и вглядывался в зеркала. Я подошла и взяла его за руку. Он тут же притянул меня к себе и обнял.

— Диджей Финик мой приятель, — крикнул он. — Сейчас поставит что-нибудь поприличнее.

— Я совсем не умею танцевать, — закричала я ему на ухо.

— Тогда закрой глаза и просто иди за мной. Только не отпускай, ладно?

Он легко приподнял меня за талию и поставил поверх кроссовок.

— Я тебе ноги оттопчу, — запротестовала я.

— Ты — перышко.

Горячее дыхание Тима тронуло мочку уха. Я обняла его за плечи.

Заиграло что-то психоделическое, растяжное, так что многие пары сцепились и начали покачиваться, создавая волны на танцполе. Мы встроились в волну и поплыли вместе со всеми.

— Ты когда-нибудь ощущала себя частью киселя? — весело спросил Тим.

— Вот прямо сейчас, — засмеялась я. — Только давай не будем размахивать руками, как тот тип? Кажется, он сейчас взлетит.

— Да он уже.

Стало грустно. Неожиданно для себя я решила больше ничего не скрывать.

— Тим, я знаю... про опыты на людях и про попытки инициации вампиров.

— Угу, — только и ответил он, не переставая переступать ногами.

— И что ты об этом думаешь?

— Сейчас ничего. Сейчас я танцую со своей девушкой, и мне очень хорошо.

— Мы с Софи были в клинике доктора Земана.

Тим остановился. Кто-то толкнул его в спину, мы пошатнулись и чуть не упали.

— Так, давай-ка все-таки отойдем.

Он потащил меня к колонне под желтым фонарем.

— И что вы там делали? — спросил Тим холодно.

— Хотели узнать, где...

— Не там, — отрезал он, не дослушав. — Надя, какого черты вы туда поперлись?!

— Но если не там, то что тут такого? Софи просто сходила на консультацию к врачу
и сдала анализы. Тем более, она действительно больна. У нее какая-то страшная наследственная болезнь. Какой-то Коновалов...

Я осеклась. На лице у Тимофея застыл одновременно и ужас, и злость.

— Да вы сдурели обе!? Влад — живодер!

— Мы просто хотели найти место, где он проводит эксперименты.

— Да неужели вы думали, что он держит людей в клетках прямо посреди жилого квартала?

— А почему нет, Тимофей? Я отлично помню репортаж о маньяке, который похитил девочку и восемнадцать лет держал ее в подвале обычного частного дома. У этой девчонки было от него трое детей. И никто даже понятия об том не имел. Если обычный офисный служащий способен организовать такое, почему этот ваш доктор Земан не может?

Тимофей молчал.

— Да вспомни, где они держали тебя! Почему ты уверен, что прямо сейчас в подвале этой миленькой частной клиники не спрятаны чьи-нибудь дети, накачанные героином и ожидающие, когда придет Шоно?

— Шоно бы мне сказал, — но в голосе Тимофея промелькнули неуверенные нотки. — Он никогда не знает заранее, куда нужно приехать. И с чего ты взяла, что дети? Шоно сказал, всегда приходилось пугать взрослых и выглядели они, как бездомные или конченные наркоманы. Он бы не стал пугать детей.

— Шоно сказал, Шоно объяснил, Шоно успокоил и отвлек, а если надо и косяк предложил. Расчудесный Шоно!

— Он мой друг.

— Хорошо же началась ваша дружба...

— Его заставили.

— Это тебя заставили выбирать там, где выбора не было! А его кто заставил? Он был старше, чем ты сейчас, и у него были деньги. ОЧЕНЬ МНОГО ДЕНЕГ... Ты когда-нибудь спрашивал, почему он вернулся, и где та сумка?

Тим опять промолчал.

Я взъерошила волосы, вдруг осознавая, что начинаю копировать его движения.

— Тим, я не собираюсь вставать между вами. И, конечно, шпионить — это последнее дело. Но, пойми, я в такой ситуации... сложной. В общем, я была в кабинете у ВВ, нашла в шкафу документы на усыновление десятерых детей в возрасте около четырех лет. А потом Шоно рассказал, как и, главное, когда он стал вампиром...

— А я все думал откуда взялся табурет...

— Какой табурет?

— Продолжай.

— ВВ сказал, что они достигли успехов в инициации вампиров. Не знаю, в чем заключается этот успех, но никто не выжил. Ни одного обращенного за все эти годы. Они все мертвы! Подопытный С38... Это сколько человек было до него?

Тим смотрел куда-то вниз и покусывал губы. Вдруг выпалил:

— Ты помнишь телефон Софи?

— Ты думаешь, за нее стоит волноваться?

— Теперь не знаю.

Я продиктовала ее номер. Каким-то чудом я действительно помнила его наизусть... ее и мамин.

Тим набрал, сбросил, набрал опять.

— Не отвечает.

— Она выкинула симку, — вспомнила я.

— Так, Шоно...

У Шоно занято.

— Адрес?

Сноски
54 Пива еще пожалуйста! (перевод с чешского).
55 Не хотите ли переспать со мной сегодня (перевод с французского).
56 Что, что? (перевод с чешского).

@темы: энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал, зеркала

06:39 

Заметь меня в толпе, Ч1, Глава 26

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 26

— Слушай, а откуда ты знаешь про схему с наркотиками и книгой? — спросила Софи.

— Да так... разговор один услышала.

— Я тут почитала в интернете. Нарыла одну статейку. Там все схемы по полочками разложены, прямо инструкция к применению. Знаешь, как это называется?

— Ну?

— Артнепинг. Казалось бы, ну кто купит такую книгу? Ведь ее никому не покажешь, только в сейфе хранить. А тут, оказывается, целый бизнес. Для бандитов предметы искусства — валюта, причем такая, которой не страшна инфляция. Ворованные ценности закладывают и перезакладывают, передают друг другу на хранение, обменивают на партии наркотиков, оружия, да чего угодно. Гуляют краденые картины, книги, и даже скульптуры по сейфам преступников, и концов не найдешь. Если их и продают, то как раз тем, у кого украли. Только дураки на аукцион с краденым пойдут.

— Хочешь сказать, искать бесполезно?

— Ну, с одной стороны, да. Хотя...

— Что?

Софи задумалась, скорчив рожицу.

— Давай, сейчас любые, даже самые дикие идеи, кстати, — подбодрила я.

— Ну, если Клементинум заплатит выкуп, то все... — Софи вздохнула. — Книга, конечно, вернется владельцам, но нашим планам это никак не поспособствует.

— Да какие у нас могут быть планы?

— Ну ты даешь, подруга! — Софи втянула подбородок и посмотрела так, будто я сморозила глупейшую из глупостей. Надо сказать, она частенько так поглядывала. — Планы у нас с тобой грандиозные! Мы разрушим их вампирский синдикат! На самом деле, против вампиров я ничего не имею. Они такие милые...

Это она про Шоно? Это он-то милый?..

Так, о чем это... Какие у нас планы? Во-первых, вернем национальное достояние бедным чехам. Во-вторых, обломаем сделку с закупкой наркоты. В-третьих, мы взорвем их чертову лабораторию и больше не позволим проводить бесчеловечные эксперименты. И последнее, но самое важное — найдем стартовое зеркало и вытащим тебя назад.

— Ого! Ты себя-то слышишь?

— Тот, кто стремится к большему, достигает большего. Не помню, кто сказал, пусть буду я.

— Нет, серьезно? Зашибись! Давай, мы еще пофилософствуем сейчас!

— Давай лучше подумаем. Что тебе известно? Рассказывай!

— Софи, я не знаю...

— Ну, что сейчас на ум приходит? — подруга нетерпеливо встряхнула руками.

В голову почему-то шли только последние слова Тима и все, что было потом без слов.

— Кто поставщик наркоты? — спросила Софи.

— Откуда мне знать! Я только слышала, что товар… ну, видимо, наркотики привезут в конце месяца из Украины через Польшу в фуре с э... как это по-французски? Такой черный материал, типа смолы, который на крыши кладут... — я осеклась. — Вот блин!

— Охренеть! Какая неважная информация! Ты точно не знаешь где книга, Нади?

— Не, ну... это же как вилами по воде. Деталей при мне не обсуждали.

— Детали раскроют те, кто этим и должен заниматься.

— Ты имеешь в виду?..

— Полицию, кого ж еще! Такой наводки вполне достаточно. У них и ресурсы, и осведомители. Было бы желание, найдут.

— А вдруг они Тимофея найдут?

— У полиции против Тимофея только ты, а ты в коме. Ну предупреди своего непутевого на всякий случай.

— Ты предлагаешь анонимный звонок или письмо?

— С письмами и звонками всегда есть риск, что вычислят. Почерки можно сличить, а голос записать и распознать человека. Я, конечно, могла бы попробовать, но… понимаешь, я ведь тоже в библиотеке была, когда книгу подменяли. То есть теоретически могла что-то заметить, а тут вдруг от меня такое сообщение. Не хотелось бы подставляться. Слушай, а что, если?.. — лоб Софи прочертила морщина.

— Такая сумасшедшая идея...

…...

Для осуществления сумасшедшей идеи нужно было, во-первых, найти в отражениях того самого полицейского, который допрашивал меня о Вышеградском кодексе. «Оk, это мне по силам!» — воодушевилась я. А во-вторых, действовать по обстоятельствам. В этой части плана мой энтузиазм начал проседать, как подсохший песчаный замок. «Главное, не оставляй никаких материальных сообщений и свидетельств своего пребывания» — наставляла меня подруга.

Зашибись!

Перебор возможных вариантов альтернативных сообщений занял ровно пять секунд. По большому счету, вариантов не было. Но тут Софи пришла смска, она засуетилась, заявила, что, мол, важные дела и, если я найду следователя, она додумает все остальное позже. Пришлось уйти.

Как в разбухшем зазеркальном городе искать двери, где мог появится следователь, я понятия не имела, однако была уверена, что найду. Нужно только сосредоточиться, представить человека, вспомнить его особенности, и тогда интуиция подскажет направление. Странное дело, но лицо следователя вспоминалось смутно. Усталый вид, серые круги под глазами, невыразительное, смазанное лицо. Зато его руку с изломанными шрамами и обрубком пальца я помнила отлично.

Я шла по городу, всматриваясь в каждую башенку, мансарду и переход, ловя себя на мысли, что где-то в кривых закоулках видела искореженное, уродливое строение. Вот только где оно?

За мной увязалась одна из птиц. Она устало плелась следом, опустив голову и задевая клювом брусчатку.
И чего ей нужно?

Но птицу я не гнала и останавливалась подождать, когда та вдруг замирала, тупо уставившись в пол. Отчего-то было тревожно и не хотелось оставаться одной.
Может быть, птица поможет найти нужную дверь? Ведь зачем-то она следует за мной.
Я входила в отражения и скоро возвращалась, а птица покорно ждала у входа. Проведя в пустых скитаниях не меньше часа, я начала терять терпение.

— Ну и куда мне идти? Ты знаешь, как найти этого полицейского? Как его там?
Я даже имени вспомнить теперь не могла.

Птица посмотрела задумчивым взглядом, будто спрашивая: «Тебе действительно это надо?».

— Ну и убирайся тогда, если не хочешь помогать!

Черная глыба из перьев развернулась и поплелась в сторону по переходу, таща за собой крылья так, будто они весили целую тонну. С минуту я стояла в раздумьях, но, когда птица скрылась из виду, я побежала за ней и нырнула в просвет тоннеля. С другой стороны, было как раз то, что я искала — нагромождение бесформенных каменных глыб с кривыми лесенками между ними и полуразрушенная башня, больше напоминающая маяк (наверное, потому что за башней не было уже ничего, кроме океана).

И почему эта носатая дурында не показала мне проход еще час назад? Хотя отчего бы мне сразу не спросить...

Я была здесь однажды, но с тех пор слишком многое изменилось.

Птица вышагивала по лестницам, перепрыгивала с камня на камень и выглядела теперь куда активнее и живее. Я бы даже порадовалась за нее, но провожатая вдруг начала свирепо щелкать клювом и бросать в мою сторону угрожающие взгляды.
Не поймешь этих тварей, честное слово.

На крутых каменистых лестницах мутно светились всего пара дверей. Я направилась к ближайшей, но моя рассвирепевшая попутчица держала круговую оборону, хлопала крыльями и огрызалась.

— И зачем ты меня сюда привела, если пускать не хочешь?

Птица мотнула головой, признавая свой промах, но сдаваться не собиралась.

— Пусти, тебе говорят! Мне нужно войти! Это очень важно!

Птица мотала черной башкой, хваталась за камни и сталкивала их вниз по лестницам.

— Ну что там такое?

Вдруг птица замерла и уставилась куда-то в сторону. Немедля ни секунды, я бросилась вверх по лестнице и прыгнула в первую дверь.

…...

В отражении стоял сплошной непроглядный туман. Рядом мелькнула чья-то тень. Я прошла вперед, пошарила руками, натыкаясь на еле различимые предметы.
Гадство! Куда меня занесло, и как теперь отсюда выбираться?

Вдруг стало почти темно, а когда посветлело, клочки тумана остались лишь кое-где. В воздухе повисли водяные капли. В отражении появился небритый, тщедушный мужчина с серыми кругами под глазами. Он был раздет до пояса. На узких костлявых бедрах болталось выцветшее полосатое полотенце.

Как же его все-таки звали?

Следователь почесал подбородок и потянулся куда-то в слепую зону. В руке у него появилась белая баночка без этикетки. Он отвернул крышку, вытряхнул на ладонь две круглых пилюли. Хотел было бросить их в рот, но взглянув в зеркало еще раз, передумал, скинул таблетки назад в баночку и отставил в сторону. Мужчина достал бритву, какое-то время возился с ней, отмывая налипшую щетину, потом тщательно намылил подбородок и начал раздумчиво скрести щеки.

Ну, вот я нашла следователя, и что теперь делать?

Я огляделась. На умывальнике скользкий обмылок, растрепанная зубная щетка и покореженный тюбик пасты. Какая-то одежда свалена кучей в углу. Справа от умывальника приоткрытая дверца душевой кабинки. За дверцей ничего не видать, запотела.

Следователь уже оголил впалые щеки и теперь принялся за подбородок. А я все не могла сообразить, как оставить сообщение, чтобы оно потом испарилось... испарилось... Мысль зацепилась за слово и никак не хотела его отпускать.
Мужчина отложил бритву и опять потянулся к баночке. Тяжело вздохнув, он заглотил таблетки, запил водой из крана и собрался уходить.

Совсем отчаявшись, я подскочила к душевой кабинке и быстро написала на запотевшей дверце «Kodex». Буквы продержались всего пару секунд, а потом сбежали вниз прозрачными слезками. Скрип пальцев о мокрый пластик привлек внимание следователя. Вцепившись в раковину, он уставился на таинственную надпись. Тогда я продолжила, написав: «залог», «героин», «июль», «граница Польши», «фура», «стройматериалы»... Каждое новое слово уничтожало предыдущее водяными потеками. Места оставалось всего на пару слов, и теперь я холерично соображала, что еще добавить.

Следователь продолжал дико таращиться на душевую кабинку. Его глаза были полны такого ужаса, что и мне стало не по себе. Я всматривалась в его осунувшееся бледное лицо, пытаясь понять, сумел ли он прочитать? Запомнит ли? Я серьёзно опасалась, что от страха следователь вряд ли что-либо понимает сейчас. И тут я услышала скрип. В том месте, где собиралась дописать, медленно проступали русские буквы...

«НАДЯ»

А потом появился отпечаток ладони. Кто-то смазал все написанное прежде.
Сзади что-то загремело. Мужчина, теряя полотенце, вылетел вон из ванной. Как бы я хотела последовать за ним, но вместо этого даже дышать перестала. Внутри все окаменело.

Потух свет. Меня выплюнуло на острые камни. Я открыла глаза и первое, что увидела — горку черного песка. Птица...

…...

Кто-то следит за мной. Другое зеркало ходит по тем же отражениям, что и я. Кто он и как узнает, где меня искать, если я и сама не знаю, куда отправлюсь в следующий раз? Туфли, туфли... Невозможно поверить, что мы в который раз пересеклись случайно. Откуда он узнал мое имя и зачем выдал следователю?
Я тщетно пыталась успокоиться. Ведь этот таинственный кто-то не сможет пробраться из отражений ко мне в зазеркалье. Ведь все, что здесь есть, создано мной и только мое... Или нет? Но кто сказал, что это так? Кто сказал, что люди-зеркала не могут повстречаться по ту сторону реальности?

Я не одна?

— Где ты?! — крикнула я. — Выходи! Давай поговорим?

Никто не отозвался.

Надо как-то заставить его проявить себя снова, но на моих условиях.

@темы: любовь, криминал, зеркала, энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика

04:00 

Заметь меня в толпе, Ч1, Глава 25

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 25

В зазеркалье что-то изменилось. Не покидало острое ощущение чего-то лишнего, неродного. Я всегда знала, этот мир мой и только мой. Как сердце подчиняется безотчетным импульсам мозга, зазеркалье подчиняется и существует лишь для меня. Здесь нет места чужакам.

Вороша память, я пыталась найти те пресловутые десять отличий между картинками, как в детском журнале. Мосты, переходы, башни, тоннели, террасы — Эшеровская геометрия. Я знала ее куда лучше той, что преподавали в школе. Я никогда не плутала здесь, точно зная, как дойти из пункта А в пункт Б самым коротким путем. Но что-то изменилось...

Сначала не отыскался нужный переход. Потом забрела в незнакомую галерею с потрескавшимися стенами, из которых сочилось что-то бурое и вязкое. Галерея заканчивалась стеной, что неприятно удивило. Ничего случайного здесь не бывало. Переходы обязательно вели куда-то, но не этот. Так показалось сначала. А потом я заметила проем — большую трещину у самого пола. Из проема тянуло сквозняком. Я заглянула внутрь, но ничего не увидела. Кромешный мрак. Мурашки пробежали по спине. В моем мире не было темных углов. Здесь даже тени едва намечались. Свет шел отовсюду. Сам город был источником света.

«Эй-эй!» — крикнула я в проем. Звук вернулся, отрыгнув в лицо зловонной волной. Запах!.. Откуда запах?! В зазеркалье нет запахов. Я просунула голову в щель и тут же отпрянула. Как тогда, в склепе на кладбище, мной вдруг овладел животный страх. Ни за что на свете не подойду больше к этой черной дыре!

Спотыкаясь и поскальзываясь на бурых потеках, я помчалась назад. Только добежав до моста, перевела дух. Опасливо оглядываясь, тихонько пошла к скале. Повсюду на грубой брусчатке смоляными каплями чернили перья птиц. Я попыталась поднять перо, но оно раскрошилось золой от одного прикосновения.

Сзади послышались хлопки. Я вздрогнула и оглянулась. Ко мне, тяжело взмахивая крыльями, летела птица. Не долетев нескольких метров, черный гигант рухнул и распластался на брусчатке.

Я бросилась к птице, присела рядом, приподняла ее голову. Птица посмотрела грустными, человеческими глазами и разинула клюв. Что-то пестрое упало на землю. Издав душераздирающий вопль, птица затихла и просто рассыпалась. Ветер подхватил черный песок и унес в океан.

Птица принесла клочок шелка.

Смерть этого сильного существа подняла в душе бурю. Захлебываясь слезами, я уткнулась лицом в колени. Вот так все в моей жизни, как песок сквозь пальцы. И не за что зацепиться, чтобы понять зачем, почему, в чем смысл, и главное, кто я, куда иду, к чему стремлюсь, кому и для чего предназначена? А может быть я — это вовсе не я, а другой кто-то? Я же потерялась где-то, превратилась в того, кем никогда не стремилась быть. Помню, я была сильной и независимой, самодостаточной и решительной. Как можем мы удержать кого-то, если даже себя удержать не в состоянии?

…...

Дверь на вершине черной башни слабо помигивала. Я пригляделась и уловила закономерность в чередовании вспышек света.

Морзянка?

Азбуку Морзе я не знала, но и так понятно, он зовет меня.

Я направилась к башне. Не успела войти в отражение, тут же вылетела назад. Тим продолжал сигналить.

Остановись!

Я дождалась долгой световой вспышки и проскочила в дверь с криками:

— Хватит! Я здесь!

— Привет! А здорово я придумал... — он осекся, заметив мой недовольный взгляд. — Как ты? Все в порядке?

— Нормально.

— Что-то случилось?

— Неважно.

Отныне зовите меня «леденящая взглядом».

— Чего ты хочешь? — спросила я.

— Есть новость.

— Да?

Тим насупился, сощурил глаза, явно соображая, стоит ли продолжать разговор в таком тоне.

Лучше иди, поговори со случайным прохожим. Ему, наверняка, расскажешь больше, чем мне.

— Я разговаривал с ВВ.

— С кем?

— С Виктором Валентиновичем.

— А... ну, и? Он не сказал, где книгу прячет? Нет? Очень жаль!

— Слушай, так не пойдет.

— Да что ты? Правда? А я думала можно... Вдруг прокатит врать и улыбаться.

— Я не...

— Да? Хорошо. Ну и что тебе поведал ВВ?

— Ты можешь выйти из зеркала, — Тим впился взглядом.

— Ой как здорово! Когда же?

— Очень скоро.

— Даже так? Мм... А не хочу! Мне и тут хорошо.

— Ты же знаешь, опасно так долго... И потом, боюсь, он может передумать.

— Да мне плевать!

— Тебе что?

Ага… как тебе такая петарда под нос?!

— Плевать мне, понял! Плевать! И на него, и на всю вашу шайку-лейку!

Он молчал. Лицо сделалось непроницаемым, чужим.

Я махнула рукой, понимая, этот разговор бесполезен. Он не раскроет карт.

— Ты со мной или с ними?

— Я всегда с тобой.

А лицо все такое же каменное.

— Почему ты не ушел?

Молчание.

— Тебе нравится то, чем промышляют твои дружки? Ты разделяешь их цели? Одобряешь их методы? Почему ты все еще с ними?

— Потому что только с ними у меня есть будущее.

— Какое будущее? Только представь себе это будущее!

— Надя, что у меня было? Никому не нужный пацан из детского дома... Да у меня даже кроссовок своих не было.

— Зато теперь шмотья в каждом углу навалено!

Я подхватила рубашку и джинсы из кучи на полу.

— Что тут у нас? А, ну конечно... Calvin Klain и Levis . Не с китайского рынка, надо думать.

— Ты не знаешь, сколько всего они для меня сделали. И дело совсем не в шмотках. Лучшая частная школа, учитель музыки, репетиторы по языкам, экономика... Да я уже в два вуза поступил...

— Чего не купишь за деньги!

— Я сам поступил, — он сжал зубы, так что желваки дернулись.

— А крек и марихуана тоже входили в твою образовательную программу?

— Быть довольным не значит быть счастливым.

— То есть, все опять из-за меня?

— Нет! Прости! — осекся он. — Просто хочу, чтобы ты поняла... — он взъерошил волосы, таким знакомым, родным движением. Внутри заныло, заскребло, потянулось к нему.

— Я никого не выгораживаю, поверь. Я знаю, кто они… Но ведь нельзя просто отмахнуться. Эти люди стали мне семьей. Я ничего о себе не знал, ни кто я есть, ни на что способен. Они помогли открыть себя. Сложно в это поверить. Я и сам бы проклял себя три года назад... Просто никого, никого не было рядом.

— А директор Никитского? Он был таким...

Тим не дал закончить.

— Да это сволочь распоследняя!

Он заходил туда-сюда по комнате.

— Нет...

— Нет? Он шпионил за нами, не знала? Ладно обо мне ему сразу рассказали, но вся эта история с кражей зеркала... Можешь сказать ему большое спасибо! Он сдал тебя. А теперь владеет собственным особняком в Зауральске, знала? Женился на директрисе нашей.

Я открыла рот, но не смогла выдавить и слова.

— Я один остался, понимаешь? Почему не ушел, спрашиваешь? Убегал я. Раза три, не меньше. Месяцами мотался по вокзалам, выманивал деньги. А знаешь, какая там публика? Им бы самим кто подал. Ночевал в каких-то притонах. Есть совсем перестал... Придурок! Нельзя было… — Тим говорил, будто сам с собой. — И радовался. Идиот! Круто, че! А надо было от энергии отказаться, так чтобы совсем... может инициация и не завершилась бы.

— Ты о чем сейчас?

— Да так... Это все бред. И Шоно говорит, что бред.

Он посмотрел до боли пронзительно.

— Я хочу быть с тобой.

Я не выдержала, подошла и обняла его.

— Выйду, когда скажешь, выйду, — пообещала я.

Он схватил мои руки, прижал к губам.

— Послушай, я знаю, кого ты боишься.

— Знаешь?

— ВВ — вампир. Люди для него — расходный материал, средство достижения своих гнусных целей. В нем нет жалости к простым смертными. Но и насчет его истинного отношения ко мне я не обольщаюсь. Пусть он твердит без конца, будто я для него — надежда и уверенность в будущем... Не верю ни одному слову! Он не прикормит меня дорогими безделушками, мнимой свободой и радужными перспективами. Ты права, он мерзавец. Что бы ни говорил, никто не узнает его истинных намерений.

Ой ли?

— И кем бы он мне ни приходился… — Тим закрыл глаза, его губы дрогнули.

Что?

— Послушай, нужно, чтобы ты вышла, — он притянул меня к себе и зашептал прямо в лицо. — Сейчас такой момент... ВВ все контролирует. Он ведь понимает, от зеркал не уберечься… — Тим погладил меня по щеке, я невольно начала отстраняться.

— Ты все еще сердишься?

— Тим, чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы ты верила. Я ВСЕГДА С ТОБОЙ.

Я попыталась высвободить руки, но он сжал их так, что сделалось больно.

— ВЕРЬ МНЕ, ТОЛЬКО МНЕ!

— Хорошо, — выдохнула я.

— Твое зеркало в порядке.

— Я видела красные всполохи, но войти не смогла.

— Это краска. Она легко смывается.

— Где мое зеркало, Тим?

— Не знаю.

Я опять дернулась.

— Но я буду рядом!

Я закусила губу, чтобы не расплакаться.

— Надя, послушай, ты должна помочь.

— Что я могу? — я всхлипнула.

— Портал...

— Что?

— Меня наверняка не пустят к тебе. Но если сделаешь портал для меня и Шоно, мы будем на месте, где бы ни оказалось стартовое зеркало. Вдвоем мы сможем защитить тебя, когда ты выйдешь.

— Ты правда хочешь помочь?

Он подхватил меня, укрыл руками, как ребенка.

— Ну, конечно, девочка моя!

@темы: энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал, зеркала

03:37 

Заметь меня в толпе, Ч1, Глава 24

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 24

Утренняя Прага мелькала за окнами трамвая умытой дождем брусчаткой. Город был свеж и молод, будто стряхнул с плеч тяжелый груз своей тысячелетней истории.

Софи рассказала, что перед самым рассветом началась гроза. Она проснулась и полчаса просидела на подоконнике у раскрытого окна, слушая дождь. Пришлось потратить добрых пятнадцать минут, чтобы разбудить ее.

— Нади, это невообразимо! Круть! Такая стихия, что даже в воздухе искрит! Знаешь, отчаянно хочется жить еще! Чтобы полной грудью и легко... чтобы чувствовать до предела...

— У тебя опять приступ саморазрушения?

— Ты не понимаешь... Да и хорошо! — она рассмеялась.

— Слушай, если честно, я волнуюсь. Как мы будем действовать? Ну, что мы им скажем?

— Да расслабься! Я наговорю чего-нибудь.

Софи в своем репертуаре! Только сегодня это не забавляет.

«Чего-нибудь наговорю»…

…...

Клиника пренатальной диагностики не пряталась в подземном бункере посреди леса, но ехали мы по адресу не меньше часа, а потом еще минут двадцать искали нужное здание, блуждая между частных домиков с глухими изгородями. Пока прочесывали жилой массив, встретилась лишь компания ребятишек с трехколесным велосипедом. С горем пополам Софи дозналась, в каком направлении идти.
Клиника оказалась непримечательным трехэтажным зданием, которое выделялось лишь неброской вывеской «Centrum prenat;ln; diagnostiky»51 да довольно высокой изгородью из кирпичной кладки.

Софи положила зеркало в нагрудный карман, проковыряла дырку в материале и нажала на звонок.

Дверь открыли без промедлений. Мы миновали уютный дворик. За маленькой стойкой регистратуры долговязая медсестра в белом перебирала бумажки.

— Привет, вы по-английски говорите? — спросила Софи.

— Добрый день. Чем могу помочь? — отозвалась сестра на неплохом английском.

— Тут такое дело... Кажется, я беременна. — выпалила подруга.

Начинается!

Я вздохнула и приготовилась слушать. Гнать Софи умела.

Медсестра приподняла брови домиком и моргнула.

— У вас есть направление от гинеколога? — спросила она.

— Не, я сразу к вам.

— Девушка, у нас специализированное учреждение. Мы принимаем только по направлениям, если есть какие-то проблемы генетического характера.

— Есть! — выдала Софи очередное заявление. — Понимаете, у меня гепатолентикулярная дегенерация.

Ого!

— Болезнь Вильсона-Коновалова, — продолжала Софи без запинок. — Ну вы знаете...
Уверена, медсестра, как и я, впервые слышит про Вильсона, а уж тем более про Коновалова. Но вместо этого, та скорбно вытянула тонкие губы и еще сильнее заострила крышу домика из бровей.

— Сочувствую, — пискнула медсестра.

— Угу… Мне все врачи говорили, мол, с вашими титрами м;ди детей не ждите и все такое... Ну, я и не предохранялась. А тут задержка три недели. И есть серьезные подозрения...

— Так, случай, конечно, неординарный. Я думаю, вам действительно стоит проконсультироваться, — сестра потянулась за толстой книгой на стойке регистратуры. — Дайте-ка посмотреть, кто из специалистов по моногенным патологиям свободен в ближайшее время.

— Мне очень рекомендовали доктора Земана. Я бы хотела к нему.

— Главврач редко ведет прием сам. У него другие обязанности.

— Поймите, такие, как я, — случай на миллион!

Сестра, к удивлению, кивнула.

— Пожалуй, я узнаю насчет вас. Вам повезло, доктор Земан сейчас у себя.

— Ага, спасибочки вам большое!

— Присядьте пожалуйста, — она указала на кресло напротив.

Софи послушно направилась к креслу, и тут я ахнула! На стене висел стенд с информацией о клинике, и в самом центре он! Доктор Владислав Земан. Вымученная улыбка на бескровном лице.

— Софи, это он! Мы нашли!

— Здорово! Только потише...

— Пока не вернулась медсестра, сваливаем.

— Чего это? Мы только начали. Когда еще случай представится сюда попасть?

— Я сама все разведаю. Тут наверняка есть зеркала.

— Да успокойся ты! Может, он и не примет. А если примет, хороший шанс узнать что-нибудь новое.

— Это очень рискованно!

— Не кричи, тебе говорят. И не выйду я. Там калитка закрыта. Мне что, через забор лезть?

Наш спор прервала медсестра. Доктор Земан согласился принять Софи через пятнадцать минут.

После решения всех формальностей, Софи провели на второй этаж в приемную.

— Так-так... Софи Ван Бовен, — прочитал доктор Земан карточку. — Полных семнадцать, диагноз — гепатолентикулярная дегенерация, — и доктор, и Софи с легкостью жонглировали этими трехэтажными терминами, которые я даже про себя произнести не могла.

— Постоянно у кого-то наблюдаетесь? — спросил доктор.

— Да, — отозвалась Софи, — в Брюсселе, в клиники Генетической патологии при университете, и еще меня координирует наш семейный врач в Льеже.

— Ну, а почему же тогда не обратиться к ним?

— Родители сразу узнают и, если я действительно беременна... в общем, хотелось бы знать точно, вы понимаете? Родители у меня католики...

Сначала было забавно слушать, как Софи на ходу придумывает названия болезней, какие-то невероятные обстоятельства, но чем больше она рассказывала доктору, тем сильнее меня разбирали сомнения, что это вранье.

— Понятно. Можно мне взглянуть на ваши глаза? — спросил доктор и привстал из-за стола.

Софи тоже встала, приблизилась к врачу.

— Нда... — тот повернул Софи к свету. — Давно у вас кольца Кайзера-Флейшера?

Какие еще кольца?!

— С шести лет, — невозмутимо ответила Софи.

— С шести... так-так... А неврологические симптомы уже были?

— Да, в прошлом году дрожали руки, но потом увеличили дозу Купренила и все прошло.

— Сейчас сколько принимаете?

Вдруг заиграла пиликающая мелодия. Доктор извинился, отошел к окну и заговорил по-русски.

— Слушаю... Я не торможу, просто хочу быть уверен, что на этот раз все просчитано с максимальной точностью. Мы не с мышами работаем... — выпалил он, запнулся и принялся дергать себя за мочку уха. — У меня сейчас пациентка. Перезвоню... Понимаю.

Разговор доктору был явно неприятен. Он сжал кисть в кулак, но быстро взял себя в руки. Вскинул брови, нацепил вежливую улыбку и вернулся к столу.

— Извините. Так сколько Купринила вы принимаете? — спросил он.

— Три грамма в сутки.

Доктор сделал пометку в карточке Софи.

— Какие-нибудь прогнозы вам делали?

Это как? Что за прогнозы такие?!

— Ну, — я услышала, что отвечает Софи уже не так бойко. — Шесть-десять лет.

— Угу, — качнул головой доктор. — Если вы действительно беременны — это было бы чудом. Давайте для начала проясним с беременностью, а заодно определим, какие именно у вас мутации? Возьмем кровь на анализ, а судя по результатам будем решать, что с вами делать. Согласны?

— Да. Все, что угодно.

— Приходите завтра, после обеда. И оставьте мне номер телефона. Как только буду знать о беременности, сразу сообщу.

Софи вписала в карточку номер мобильного.

…...

Пока медсестра водила Софи в процедурную, я не могла думать ни о чем, кроме как о болезни подруги. Прогноз — шесть-десять лет... Это как? Кто раздает такие прогнозы? Как вообще можно делать такие заявления?! Она ведь здорова... Выглядит абсолютно здоровой! Софи не может умереть через шесть тире десять лет!

Сил не было дожидаться, пока Софи выйдет на улицу.

Но только мы оказались снаружи, как подруга затараторила, выдавая слова пулеметной очередью:

— Над забором со двора натянута тонкая проволока. Не удивлюсь, если она под напряжением.

Софи вынула зеркальце из кармана. Щеки ее горели ярким румянцем. Волосы рыжими антеннами выбивались из банданы. И глаза, те самые, уникальные с коричневыми ободками по краю радужки...

Нет! Она все придумала. Вычитала в интернете или может быть у кого-то из родственников такая беда, но не у нее... Разве может с ней что-то случиться?

— И на окнах, ты заметила? — продолжала Софи. — Что-то вроде москитных сеток, но я уверена, они покрепче капрона. А лестницы на третий этаж нет. Она, конечно, есть где-то. Вот только обычные посетители, наверняка, ее никогда не видели. Да и вообще, где все врачи, где пациенты? Медсестра сказала, не приёмный день. Черта с два я ей поверила! В процедурной какой-то тип в халате косился на меня, будто я крыса лабораторная. А Земан, тот да, настоящий врач и дело свое знает. Голос у него, как у Стинга52.

— У кого? — спросила я, все еще изучая каждый сантиметр ее лица и выискивая признаки страшной болезни.

— Ну ты даешь! Поставлю тебе сегодня. Надо, в конце концов, заняться твоим музыкальным образованием.

— Софи, ради бога, расскажи! Кольца в глазах, Вильсон-Коновалов, мутации, беременность...

— Да не беременна я, не бойся.

— А все остальное?

— Ну... все остальное правда.

— Почему ты никогда не рассказывала?

— Что именно? — бросила Софи с вызовом. — Ты теперь всегда на меня так смотреть будешь?

Я невольно прикрыла рот, спохватилась, убрала, но через секунду рука опять была там же.

— Софи, мне так жаль... — по щекам покатились слезы, но я ничего не могла с собой поделать.

— Да пошла ты!

Улица резко качнулась, и стало темно. Меня выбросило в зазеркалье.

Я упала на что-то мягкое. Огляделась и увидела, что лежу на куче листьев под голым деревом.

…...

Софи не пускала к себе целый час, но, наконец, дверь в ее зеркало посветлела, и я ворвалась в отражение.

— Софи, прости, прости, пожалуйста!

— Да ты просто чума, подруга! — сказала она и помотала головой.
Кажется, недавно я уже слышала такое в свой адрес.

— Прости...

Софи ухмыльнулась. Она сидела на лавке в каком-то сквере и выглядела усталой.

— Да если бы все ваши сочувствия собрать и на полочку выставить, целая батарея получится.

— Просто не ожидала...

— Что я умру? А ты нет?

— Ты права, сто процентов права!

Софи пожала плечами.

— Все это хреново, конечно. У меня был брат-близнец, и та же беда. Умер в три... После этого родителям на почве религии кукушечку сорвало. Merde! В жопу все! И покаяние, и сочувствия, и прогнозы — все в пекло! Я БУДУ ЖИТЬ!.. пока не умру.
Она залезла в сумку, достала бутылку воды и выхлебала залпом.

— И больше об этом говорить не будем, понятно? — она вытерла губы.

— Как скажешь, — тут же согласилась я.

— Давай лучше вот о чем. Что делать дальше? Какой у нас план?

— План такой, что больше ты в клинику не пойдешь. Теперь я знаю, где искать. Там внутри наверняка есть отражающие поверхности.

— А если нет?

— Есть, — уверенно возразила я. — Ну, а если действительно нет, тогда и подумаем. Ну, зачем поперлась на прием, Софи? Теперь им известно твое имя. Я же говорила, это ужасные люди. Очень опасные!

— Вряд ли они прямо там подопытных держат. Условия все-таки не те. Сестра сказала, в здании стационара нет, только лаборатория и генетическая консультация.

— А если подвал или целый подземный этаж?.. Мы такое проходили.

— Да все может быть... Я у них сдуру оставила номер сотового.

— Это ты зря. Но хоть адрес-то липовый?

— Конечно.

— Тогда симку выкинь.

Софи кивнула.

— Парню своему расскажешь? — спросила она.

— Если расскажу, поймет, что подслушала про эксперименты, инициацию вампиров и все остальное. Знать бы, как он на самом деле ко всему этому относится.

— Врет?

— Да нет. Недоговаривает. Я не могу в нем разобраться, Софи. Он теперь совсем другой. Задумается порой о чем-то, и такая ненависть в глазах, будто весь мир проклинает. Я немного боюсь его… И еще больше люблю.

— Плохой мальчик, да? — Софи понимающе покачала головой.

— Да какой мальчик? Такое чувство, что он гораздо старше, а ведь мы ровесники. Тот мальчик потерялся где-то.

Я села на лавку рядом с Софи. Устала.

— Почему просто не уйдет, не начнет новую жизнь?

— Ну, Нади… Говорят, люди ко всему привыкают. А еще говорят, что каждому кто-то нужен.

— Неужели он хочет, чтобы эти грязные опыты продолжались, и сам готов в них участвовать? Это мерзко, Софи! Если он такой... боюсь, не смогу ему помочь, понимаешь?

— Думаешь, ему твоя помощь нужна?

— Мне нужна! Он стал таким из-за меня.

— Каждый сам выбирает...

— Нет, Софи. Выбор между жизнью и смертью — это отсутствие выбора, рок, судьба, называй как хочешь. Но я вытяну его из ямы, даже если сам этого не хочет!

Усталость накатывала все сильнее. Я ловила себя на мысли, что временами просто отключаюсь.

Почему так быстро? Сколько я здесь? Теперь и вспомнить точно не получается. По ощущениям месяца два, но на самом-то деле от силы неделю.

— Я вчера опять новости смотрела с девчонками, теми чешками из TV-room.

— Что? — я зажмурилась и ущипнула переносицу.

— Передавали про Вышеградский кодексе. Сказали, бандиты вышли на связь и требуют выкуп. Показывали страницу из книги… Открыли фонд для сбора денег. Такая заваруха.

— Выкупят книгу или нет, похоже, не важно.

— Это как?

— А вот так. Отдаешь ценную вещь под залог товара, получаешь партию наркотиков, продаешь ее по завышенной цене. И долг отдаешь, и ценность свою возвращаешь, и прибыль получаешь. А потом схему можно повторить еще и еще.

— Зачем тогда выкуп?

— Не знаю.

— Еще по телику передавали, — Софи запнулась, — ну... за любую достоверную информацию о кодексе вознаграждение пятьсот тысяч долларов. А если книгу найдут — два миллиона.

— Софи...

— Только не надо так смотреть! Хотела бы подзаработать, давно сдала и перед тобой не отчитывалась. Просто подумай, вдруг ты знаешь то, что поможет полиции отыскать книгу? Ну... так чтобы всех плохих повязали, а все хорошие остались не при делах.

— Да понятия не имею! — вздохнула я и начала пальцами растирать виски. Было такое ощущения, что прямо по темечку кто-то топориком тюкает.

— Засада...

— Софи, я пойду. Ты там давай, не пропускай занятий. Втянула я тебя в проблемы.

— Ладно, брось!

Мы договорились увидеться ближе к вечеру, если будут какие-то новости.

Сноски
51 «Центр пренатальной диагностики» (перевод с чешского).
52 Британский музыкант, певец и автор песен.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

08:29 

Заметь меня в толпе, Ч1, Глава 23

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 23

— Говоришь, у них там целая лаборатория?

— Ну, я так поняла.

— Слушай, подпольная лаборатория, проводящая такие серьезные эксперименты, — это фантастика, только в кино бывает, уж поверь. Посуди сама: они же должны постоянно закупать реактивы, новое современное оборудование. Где они все это берут? В Баухаусе50 такого не купишь.

— Ну а как тогда, Софи?

— Как-как? Я думаю, что у них вполне себе официальная коммерческая лаборатория или предприятие, типа того.

— Хочешь сказать они открыто проводят эксперименты над людьми, колют героин и все такое?

— Ну, нет, конечно! Просто проворачивают свои делишки в свободное от официальной занятости время. Скажем, в первую смену делают общий анализы крови, а во вторую — вампиров клонируют. Я только хочу сказать, что никакая это не подпольная лаборатория в бункере посреди леса, а обычная организация, у которой, наверняка, есть конкретный адрес и телефон.

— Думаешь?

— Да всяко!

— Ну, даже если так, как узнать, где их искать?

— Ты же говоришь, видела этого... Влада, да? Он отчитывался о ходе эксперимента.

— Да.

— Ну, так мы можем в интернете поискать. Сейчас все компании свои странички заводят. Он там, походу, не последний человек. Может и фотка есть.

— Точно, Софи! — я аж подпрыгнула.

— Засада в том, что уже совсем поздно, а в этом отеле, — Софи сжала указательные пальцы, изображая в воздухе кавычки, — интернет есть только в кабинете директора. А она давно домой ушла.

— Может, ключи попросим?

— Попросить нельзя, — сморщилась Софи, — там этот противный пан Жижка на рецепции сегодня. А вот украсть можно...

Софи потянула за кончик банданы. Рыжие кудряшки рассыпались по плечам. Она запустила пальцы в волосы и взрыхлила гриву так, что стала похожа на горящий одуванчик.

— Ща, подожди, шорты надену и пойдем.

— Ты думаешь, сработает?

— Он, хоть и пан Жижка, но вроде как мужик, нет? Или я что-то пропустила? .

Софи скинула пижаму, натянула джинсовые шорты, бывшие ей в пору классе эдак в пятом, и белую майку-алкоголичку, через которую двумя крупными горошинами выпирали соски.

— Софи, он старый гипертоник...

— Зато умрет счастливым, — беспечно отозвалась та. — Пойдем! Я буду зеркальце держать, чтобы отражалась стойка с ключами. Пока отвлекаю, ты ключ сними и брось на пол, а я уже подберу как-нибудь незаметно.

— Ок.

…...

Мы час пялились в монитор. Просмотрев множество сайтов исследовательских лабораторий, так и не удалось найти ничего подходящего. Лица мужчин в строгих костюмах и белых халатах слились в одно. Я уже сомневалась, что помню того самого Влада.

— Клиники проверим? — предложила Софи.

— Давай, — уныло отозвалась я.

Похоже наша операция по обольщению портье была напрасной. А старикан теперь, наверняка, Валидол глотает.

— Еще бы чешский знать, — проворчала Софи, — а то тыкаемся, как слепые котята.

— Да бесполезно это!

Я оторвалась от компьютера, который занимал половину зеркального отражения.

— Давай, убери меня оттуда, а то уже в глазах рябит.

Софи продолжала скролить очередной сайт.

— Шоно наверняка знает, где эта клиника. И почему не осталась с ними подольше? Может, разведала бы, — посетовала я.

Я не стала рассказывать Софи про последние, небрежно брошенные фразочки Тима и Шоно по поводу нее. Но было как-то обидно за подругу.

— Софи, что у вас с Шоно?

— У нас все хорошо, — отозвалась Софи, явно думая о чем-то другом.

— Он ведь был с тобой, когда Тиму стало плохо, и я...

— Подожди, — перебила Софи. — Вот посмотри сюда. Здесь небольшая заметка о новом коммерческом центре пренатальной диагностики. Заведующий — доктор, специалист по медицинской генетике Владислав Земан.

Я посмотрела в монитор.

— Ну и что? Фотографии нет. Фамилию того типа я не знаю. Владислав — славянское имя, в Чехии таких полно.

— Тогда больше вариантов нет, — Софи откинулась в кресле, потерла глаза кулаками и зевнула. — Шоно уже не придет, пора баиньки.

— Софи, ты уверена, что он к тебе относится серьезно?

— Конечно, нет. И отлично! Это все не для меня.

— Тебе так кажется, на самом деле наступит момент...

— Нет, не кажется. Никаких серьезных отношений! Все, закрыт вопрос!

Софи нашла на директорском столе ручку и на тыльной стороне ладони записала адрес клиники.

— Завтра пойдем на прием к врачу. А сейчас спать! Уже три ночи.
…...

Софи отправилась спать, а я вернулась в зазеркалье. Посидела немного под рыжим кленом. Пригляделась к дереву и вдруг заметила, что листья все будто ржавчиной покрыты. Сорвала один, потерла, и он рассыпался. Как это я раньше не замечала?

Стало так грустно, что я решила заняться чем-нибудь полезным. Например, пробраться еще раз в кабинет Виктора Валентиновича. Вдруг еще что-нибудь узнаю?

В кривом отражении совсем темно. Лишь рваный свет луны освещает рабочий стол да часть шкафа.

Я огляделась. До выключателя не добраться. Лампы настольной нет.

Что ж, придется довольствоваться малым.

Я подошла к столу, а там ничегошеньки. Только золотая ручка в подставке поблёскивает. Ни компьютера, ни хотя бы клочка бумаги. Я подергала дверцу шкафа. Заперто.

Ну вот, напрасная вылазка.

Я села в широкое пружинящее кресло, сложила руки на кожаный коврик для письма и опустила на них голову. Под ковриком что-то было...

Ага! Ключ!

Хотя чему я радуюсь? Если ключ от ящиков стола, мне это никак не поможет. Туда не добраться, ведь они не отражаются.

Может, стол получится сдвинуть?

Я вцепилась в столешницу и потянула на себя. Куда там! Тяжеленный!

Я опустилась в кресло и запрокинула голову на подголовник. Как хотелось бы сейчас просто отключиться, забыться и ни о чем не думать. Вот оно, начинается... Сначала усталость, будто не спала двое суток, за ней придет что-то вроде депрессии, потом начнутся провалы в памяти и потеря ориентации, а дальше... либо я вернусь в реальный мир, либо... Тогда, три года назад я пробыла в зазеркалье около трех месяцев. Но в этот раз, судя по ощущениям, времени у меня гораздо меньше.
Вдруг в комнате стало светлее. Луна выползла из-за гонимых ветром облаков и осветила шкаф целиком. Появилась вторая дверца, а в ней скважина! Я схватила ключ и бросилась к шкафу.

Бинго! Замок щелкнул, и дверца поддалась.

А вдруг книга там?

Я распахнула шкаф. Мелькнули стопки бумаг, выдвижные ящики и какие-то папки. Я схватила одну наугад, но луна вновь зашла за тучи, и черные тени пожрали содержимое шкафа. В комнате сделалось совсем темно, и меня оттеснило к окну.
Я раскрыла папку. Какие-то формуляры. Нужно торопиться, иначе меня выбросит в зазеркалье до того, как прочитаю хоть слово. Буквы плясали перед глазами, и я не сразу разобрала, что документы на русском.

«Свидетельство об усыновлении» — прочитала я. «Ф.И.О.: Павличенко Игорь Дмитриевич, 1996 года рождения. Усыновитель: Новакова Марие.» Скрепкой пришпилена черно-белая фотография худенького мальчишки с конопатым носом.

Дальше.

«Свидетельство об усыновлении. Ф.И.О.: Исакова Нина Ивановна, 1996 года рождения. Усыновитель: Шванда Ян.» И еще одна фотография.

И дальше... и дальше... всего десять детей. Всем от трех до четырех лет.
Почему здесь эти бумаги? Какое отношение Виктор Валентинович имеет к усыновленным детям? Неужели, его? Десять ребятишек и почти все одногодки, при этом усыновлены из разных городов: Рязань, Омск, один даже из Хабаровска. Когда успел? Да и слишком он старый. Его дети, должно быть, уже взрослые, как Влад. Нет, тут другое…

В комнате сделалось чуть светлее. Я засунула документы в шкаф, куда придется. Папка утонула в густой тени. Как ни старалась, изъять из шкафа еще хоть что-то не получилось.

Я закрыла дверцы, вернула ключ на место и... увидела туфли — два круглых мыска, выступающих из мрака комнаты в полосу света. Один мысок приподнялся и тихо стукнул об пол...

Не замечая препятствий, я бросилась к двери.

…...

Кто-то видел, как я роюсь в чужих документах. Почему этот кто-то не обнаружил себя? Никто не мог меня видеть. Для стороннего наблюдателя ящики открывались сами собой, листы бумаги сами собой переворачивались и летали в воздухе. Неужели Виктор Валентинович был в кабинете все то время, что я шарилась в шкафу? Почему тогда не остановил, не спугнул? Он-то сообразил бы, что происходит. А может быть он хотел, чтобы я нашла что-то? Но это абсурд! Да и в самом ли деле я видела то, что видела? Туфли... Почему именно туфли? Может быть, это тень от шторы или кресла, или еще бог знает чего. Туфли... Ерунда какая! А может, это тот самый человек-призрак в старинном плаще с говорящей виолончелью?..

Нервное напряжение не спадало. До утра оставалась пара часов, а проводить их в одиночестве не улыбалось.

Если он уже спит, просто посижу рядом.

Я направилась к черной башне. Птицы, как всегда, толпились на подступах, но обычного гомона не доносилось. Пернатые обитатели зазеркалья уныло слонялись по галереям. Одни прихрамывали, тяжело волоча громоздкие крылья, другие, словно перхотью, сыпали повсюду мелкими черными перьями.

И с ними что-то не так…

Стало их даже как-то жалко. Я успела привыкнуть к неугомонным соседям. Может, получится приручить их со временем.

Я вошла в отражение и сразу насторожилась. Теперь посредине стоял письменный стол, но от завала вещей и музыкальных девайсов не осталось и следа. На столе лежал лист бумаги и пара отточенных карандашей. Больше ничего.
Тимофея в отражении не было. Но я чувствовала, он в комнате, прячется где-то в слепой зоне.

Неспроста он приготовил все это.

А если ловушка?

Я медленно подошла к столу. Чуть подвинула карандаш, но ничего не произошло.

Да что можно сделать, пока я в отражении?

Я села за стол, взяла карандаш и принялась рисовать... черную башню, птиц, двери, мосты и переходы... Радостная поглощенность любимым занятием разлилась по телу, искрила в кончиках пальцев, щекотала позвоночник. Сколько раз случалось, мама или отец подходили в такие минуты и пытались что-то спросить, а я никак не могла разобрать слов, будто внезапно они начинали говорить на иностранном языке. Я настолько растворялась в движениях рук, в потоке образов, что разум отказывался отвлекаться на другие незначительные раздражители. Но его голос я уловила сразу.

— Что это? — спросил Тим, все еще не появляясь в отражении.

— Мой мир, — отозвалась я. — Вот здесь, на скале, дверь в стартовое зеркало. Возле рыжего клена, дверь к Софи. А черная башня — это путь к тебе. Все остальные двери непостоянны. Появляются и исчезают, когда им вздумается.

— Ты знаешь, я видел сон недавно... Как обычно, играл на Карловом мосту, только без зрителей. Вдруг такое чувство… будто ты рядом. А скоро из тумана действительно вышла ты. Прошла и не узнала, а я никак не мог объяснить, что я — это я, и бояться нечего. Силился сказать, но выходило совсем другое. Помню, ты искала черную башню...

Перехватило дыхание.

Сон?

— Когда? Когда ты видел этот сон?

— Да точно уже и не вспомню. Часто снятся кошмары, стараюсь не запоминать.

— А это кто? — Тим появился в отражении. Он подошел к столу и ткнул пальцем в рисунок.

— Это птицы.

— Выглядят довольно агрессивно.

— Только кажутся такими. На самом деле, неплохие.

— Раньше ты про них не рассказывала.

— Их не было. Теперь все по-другому.

Я отодвинула рисунок и поднялась.

— Тим, я могу доверять тебе?

— Ну, даже как-то обидно. Я никогда тебе не лгал.

— Да. Но порой ты просто недоговариваешь. Ну, так кажется...

Он протянул руку, но я не спешила дотронуться до него.

Не позволю опять уговорить себя!

— Надя, главное, что ты должна знать: я готов отречься от всего и от всех, даже от самого себя... В моей жизни есть только ты.

— Это слова, Тим... Красивые слова. Ты должен доверять мне.

Он опустил руку.

— Я делаю все, чтобы спасти тебя.

— Да не надо меня спасать! Просто уходи, начни новую жизнь без всей этой грязи. С твоими способностями тебя никто не найдет. Уходи прямо сейчас!

Тим придвинулся совсем близко. Он не мог видеть меня, но почему-то казалось, смотрит прямо в глаза.

— Ты сделала выбор, помнишь? Я тоже. И теперь мы вместе...

— Я ухожу. Надо подумать.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

06:40 

Заметь меня в толпе, Ч1, Глава 22

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books


Глава 22

Я ушла как можно дальше, лишь бы не видеть черной башни и горящей, будто полярная звезда, двери на ее вершине. Но башня вытянулась, обросла новыми мостами и теперь была видна из любой части зазеркального города. Тогда я скользнула в первое попавшееся отражение.

Здесь уже были сумерки. Сонно шелестело море. Я присела за стойку пляжного бара. Вокруг мигали разноцветные лампочки. Несколько молодых людей что-то шумно обсуждали то ли на испанском, то ли на португальском. На соседнем табурете сидел угрюмый мужчина в шапке из темно-русых волос, шелковой цветастой рубахе и расклешенных брюках, будто только с вечеринки в стиле семидесятых. Перед ним стоял массивный бокал с янтарной жидкостью. Он обвел мутным взглядом окружающих и опустил голову на руки.

Бармен поменял диск и заиграла сальса. Софи частенько врубала что-то подобное и пыталась заставить меня танцевать. Сейчас не отказалась бы. Во мне кипело столько противоречивых эмоций, искавших выхода, что безумная пляска была бы как нельзя кстати. А еще хотелось напиться, да так, чтоб до беспамятства, чтоб вдрабадан!
Вспомнилось, как я впервые попробовала спиртное. Было мне тогда что-то около пяти лет. К родителям пришли гости, и я так объелась конфет, что решила запить их целым фужером таинственной водички, которую, чокаясь, все пили… Я так торопилась и сделала никак не меньше двух глотков, прежде чем почувствовала, что все внутренности объяты огнем. Я выронила бокал и схватилась за горло. Именно звон бьющегося хрусталя привлек внимание мамы. Мне здорово влетело в тот вечер.
Софи была неправа. Плохие вещи случаются, когда трусишь и трясешься за свою шкуру. Все повторяется лишь за тем, чтобы я исправила ошибку.
И какая мне, в сущности, разница, на чьей он стороне? Главное, на чьей я стороне.
......

Тимофей смотрел на стену. Его тонкие кисти свесились, пальцы то и дело подрагивали. Он покусывал губы и временами, казалось, что-то шептал, но разобрать слова было невозможно. Глаза мутные, темные. Он всегда такой разный...

Я вошла в отражение невидимкой и присела на пол. Пусть смотрит на меня… Так захотелось притронуться к нему, почувствовать тепло ладони. Руки у Тима всегда мягкие и горячие, будто его слегка лихорадит. Я вряд ли когда-нибудь привыкну к переменам его внешности, но горячие ладони и движения тонких пальцев, напряженную морщину на переносице, задумчивый взгляд чуть прищуренных глаз, то, как он облизывает губы и кусает их изнутри, как вдруг прикрывает глаза и начинает барабанить пальцами по коленке или зажимать невидимые струны — все эти родные жесты я узнаю без труда и ни с кем его не спутаю.

Глаза Тима посветлели и залучились ультрамарином. Вдруг он вытянул руку с растопыренной пятерней и начал плавно водить в воздухе, прямо у меня перед носом. Я невольно качнулась за рукой, а Тим, словно заклинатель змей, продолжал обследовать пространство вокруг. Я почувствовала, что не выдержу, ухвачусь за руку и выдам себя.

Скрипнула дверь. В отражении появился Шоно. В ту же секунду Тим встал, коротко бросил «Привет, Шоно» и со всего размаху саданул тому в глаз. От неожиданности Шоно налетел на табурет и вместе с ним повалился на пол.
Я беззвучно ахнула и прикрыла рот руками.

— Падла узкоглазая! — прошипел Тим, подскочил к Шоно и еще раз попытался ударить того в лицо, но Шоно успел прикрыться. Он с силой отпихнул Тима, а потом со звериным рыком напал на него.

— Ты обдолбался, бля, что ли! Какого хера?!

Шоно свалил Тима на пол, придавил всем телом и зажал ладонью рот. Тим остервенело мычал, мотал головой, одновременно осыпая Шоно градом ударов в ребра и ноги. Шоно выкрикивал ругательства и безуспешно старался поймать Тима за руку.

Надо что-то сделать!

Я подвинула валяющийся рядом табурет ближе к Тиму. Тот врезался в него кулаком, тут же схватил за ножку и со всего размаху огрел Шоно по загривку. Сиденье табурета отлетело, а Шоно повалился на бок и схватился за голову. Тим вскочил, пнул его и заорал:

— Башкой своей об косяк шибанись!

Шоно резко мотнул головой и приложился о косяк. По его лбу потекли две красных струйки, заливая глаза.

Да они поубивают друг друга!

Вид крови на секунду смутил Тимофея, и Шоно воспользовался этим. Как слепой носорог, он кинулся на противника, изловчился и на этот раз схватил того за обе руки. Тим тотчас забился в судороге, упал и отключился. Шоно пнул бездыханного Тима в бедро и сплюнул в сторону кровью. Поливая Тимофея отборным матом и тяжело дыша, он сделал пару кругов по комнате, потом присел на корточки и опять взял Тима за руки. Тот вздрогнул, выгнулся, шумно выдохнул и сел.

— Пиво будешь? — спросил Шоно.

— Давай.

У меня челюсть отвалилась от таких поворотов.

Шоно вышел. Когда он вернулся, в руках держал пластиковый ящик с шестью бутылками. Он брякнул ящиком об пол, сел рядом с Тимом и, растирая по щекам кровь, спросил:

— Ну, и че, блин, приключилось-то?

Тим взял бутылку, свернул крышку и тут же опустошил половину.

— Ничего рассказать не хочешь? — спросил он, переводя дух.

— О чем рассказать?

— То есть не о чем? Давай-ка я тебе помогу...

Шоно опять вскинулся, закрывая рукавом глаза.

— Какого рожна с тобой сегодня происходит, а?! — выкрикнул он.

— Расскажи об опытах, в которых ты участвуешь, — сказал Тим металлическим голосом.

Шоно медленно опустил руку.

— Угу... — он тоже взял бутылку. — Понятно.

— Ну?

— Подожди, — Шоно отхлебнул пива, потом пошарил в карманах, вытащил пачку сигарет, заглянул в нее, тут же смял и отбросил.

— У тебя нет?

— Какого хера ты вечно спрашиваешь? — Тим опять начал закипать.

— Да кто тебя знает, на что ты успел подсесть, — Шоно поднял с пола какую-то майку и приложил к голове. — Бля, морда саднит спасу нет! Ну, че у тебя есть покурить? Давай!

Тим вскочил, нервно прошагал к подоконнику, взял жестяную банку и вернулся на пол к Шоно.

— Вот.

Шоно достал из банки самокрутку, неторопливо помял ее в пальцах, прикурил и выпустил струю дыма прямо в лицо Тимофею. Тот отвернулся.

— Не, не буду, — буркнул он.

— Решил опять стать пай-мальчиком?

— Типа того. Шон, давай уже! Не тяни кота за яйца!

— Да тут сообразить надо, с чего начать, — раздумчиво проговорил Шоно и опять затянулся.

— Начни с того, как стал вампиром. Ты помнишь?

Взгляд Шоно вдруг остановился.

— Помню ли я? Хотел бы забыть... Могу показать. Не хочешь?

— Нет. Расскажи.

Шоно опять утерся майкой. Кровь продолжала сочиться из раны на лбу.

— Ну... было мне четыре... четыре года, пять месяцев и два дня. Мы с семьей... мама, отец, сестра... сестре семь... было. Мы жили в Бурятии, Улан-Уде... ну, город такой.

— Да слышал я.

— Ну, вот. Там у нас мост есть через Селенгу. Большой такой, высокий. Мы ехали... это в начале декабря было. Въехали на мост, а там строительные работы и гололед. Ну, и упали... прямо в Селенгу.

— В реку?

— Угу. Я помню, как мама пыталась сестру отстегнуть. А та дергалась и ртом... воздух ловить пыталась. Мы прямо под лед ушли. День еще солнечный такой был. И луч света, так красиво… так видно все было... А я не был пристегнут. Меня мама на коленях держала. Сама пристегнулась и меня держала. А потом резко так холодно стало. Отец, помню, поймал меня и давай из окна выпихивать, и сам вылез. Сначала об лед долбанулись, а потом все-таки вынырнули. Отец меня на лед выбросил и сам вылезти пытался. А лед, зараза, тонкий совсем. Отец высокий, метра под два наверно. Он всегда выше всех был. И весил, наверняка, за сотню.

Шоно опять затянулся, убрал с языка соринку:

— Отец пытается вылезти, а лед под ним ломается. Он под воду с головой. Потом снова, и снова, и снова... А потом и я в воду под лед ушел. Отец меня за ногу поймал и опять выволок. Больше он вылезти не пытался. Помню, сказал мне: «Лежи сынок, не двигайся». Я и не двигался... Отец в полынье завис, руки на снег сложил. Вскоре глаза у него у него стали голубые... Всегда черные были, а тут вдруг голубые...

Я сидела в углу, уткнувшись лицом в колени, и беззвучно плакала. Шоно отхлебнул пива. Опять затянулся. Он не плакал. И голос у него не дрожал. Спокойный был голос.

— Меня долго с реки снять не могли, — добавил Шоно после паузы. — Помню, кто-то с моста на тросе спустился. Забрали, и лед провалился. Отец... его так и не нашли. Унесло куда-то течением. Смешно так... докторша там была в скорой. Говорит, у мальчика волосы в инее. Давай она мне башку тереть полотенцем каким-то. А потом перестала и завыла. Ну вот как-то так...

Тим взял у Шоно самокрутку, быстро затянулся и вернул.

— Ну, по крайней мере, не ты не виноват, что так случилось с твоей семьей.

— Да задолбал ты! Виноват не виноват… В этом не виноват, в другом виноват. Где ты невиновных видел?

— Ну а дальше?

— А дальше много всего было и тебя не касается! — рыкнул Шоно. — И только попробуй, сука, мне глазки состроить...

Шоно отбросил пустую бутылку и вперился заплывшими глазами в Тимофея.

— Но ты же как-то понял, что теперь вампир? — не унимался Тим.

— Понял... — бросил Шоно, — когда боятся перестал... совсем. Страх сидел во мне, как шаровая молния. Я двигаться не мог, говорить не мог, а потом... потом я просто выбросил его из себя. Ну и пошло.

— Ладно. Расскажи про эксперименты.

— Ну, а че рассказывать. Я с детдома сбежал лет в двенадцать. Поскитался порядочно. А потом меня вычислили. Держали, как и тебя сначала, взаперти. Жрать нихера не давали. А потом вели в соседнюю камеру и заставляли торчков пугать. Ну, а мне че делать?

— И как часто ты торчков пугаешь?

— Ну, бывает пару тройку раз за месяц. А бывает и полгода тишина.

— И все это время ты был в курсе? ВВ и тебе лекцию прочитал о высшей ступени эволюции?

— Ну, а че? Есть у него такой пунктик. Семен давно недовольный ходит. Ворчит, мол, вместо того, чтобы деньги в дело вкладывать, шеф экспериментики свои проворачивает. Миллионы на это спускает. Семен давно бы слился, да ты же знаешь,
ВВ убеждать умеет.

Шоно открыл новую бутылку.

— Ты-то у нас звезда, бля, привилегированная! Тебя от всего беречь надо. Носятся с тобой, как с писанной торбой, — пивная пробка полетела в угол комнаты, чуть не угодив мне в лицо. — А меня два года в камере мурыжили. Всего датчиками облепили, искололи всего! Потом только отстали.

— И че ты молчал?

— А че говорить-то? Я тебе все докладывать должен? Кто ты мне такой, на?

— Да, вроде как, друг...

— Спасибо, бля, друг! — Шоно опять промокнул лоб окровавленной майкой. — Я вообще к девушке собирался. И как теперь с такой харей идти? Ты се щас марафет наведешь, а мне че делать?

— Че за девушка?

— Рыжая.

Тим поднял бровь и хмыкнул.

— Ты же по-французски не соображаешь. И как вы разговариваете?

— А мы не разговариваем.

— Ммм...

Эти сволочи горлышками пивных бутылок стукнулись и заржали, как две гиены!
Черт их поймет! Сначала морды друг другу бьют, потом пиво пьют, ужасы рассказывают и тут же ржут! Вот засранцы! И Софи тоже хороша...
Я встала и вышла вон.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

Ищи меня в отражениях

главная