Личный дневник писателя Елены Гусаревой.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:40 

Теломерон. Таблетки от бессмертия. Эпилог

Автор: Елена Гусарева
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Эпилог

С ней обращались вполне сносно. Ее обыскали и, изъяв все личные вещи, оставили одну в абсолютно пустом помещении. Пришлось улечься на пол. Она отупела от боли. Один или два раза теряла сознание. Пытка продолжалась несколько часов, а, может, ей только так чудилось. Потом в сопровождении охраны явился доктор. Он осмотрел ее, сменил перевязку и сделал пару уколов. Физические страдания быстро отступили, и стало еще больнее.

Она силилась, но не могла до конца поверить и принять, что его вдруг не стало. С высоты более пятидесяти этажей, как скверна на солнце, темнело пятно, и этим пятном был Никита.

Ей казалось, она щадила его, не раскрывая тайны о Вале. А вышло наоборот. Что бы он сделал, узнав раньше и при других обстоятельствах? Впал в отчаяние или все же рассердился? Проклял и забыл? Поторопился найти замену?.. Гадать теперь бессмысленно. Был и нет его. Не отмотаешь назад, не введешь команду «отмена».
Конечно, Валя просто обязана была появиться в конце, вот только Лу не ожидала, что конец окажется настолько близко. Еще несколько дней назад, в той, прежней, жизни Лу отлично понимала Валю — эксперимент, цели, задачи, общее благо, личная выгода.... Действия Вали казались ожидаемыми, логичными, правомерными. Альтернатива же казалось ничтожной и глупой, Лу альтернативы не видела. Делая выбор в пользу себя, Валя не колебалась, как не колебалась в свое время Лу. Она нарочно подражала Вале, чтобы понравиться Никите, войти в доверие. Она так органично и с легкостью вошла в роль только потому, что особо стараться не приходилось. «Ты и Валька — одно лицо» — Никита быстро разглядел их общую гнилую сущность. Валя безусловно получит все заработанные предательством бонусы. Лу только надеялась, что приобретенную такой ценой вечность она потратит на сожаления о содеянном. Ведь в первую очередь Валя предала себя. Ее разоблачение разрушило последнюю надежду Никиты в то, что он сможет хоть что-то изменить. Они, Валя и Лу, вместе выбила почву у него из-под ног, опрокинули в бездну. Их обоюдное предательство обесценило все, и Никита не смог жить дальше.
То ли Лу прозрела, то ли, напротив, была ослеплена? Ослеплена им. Он был настоящим. Лу таких не встречала. Она забыла о себе и с легкостью пожертвовала бы собой, пошла бы за ним снова и снова, будь у них еще один шанс.

Любовь — глупое, нелепое, нелогичное чувство. Конечно, она его не любила. Жизнь научила, что по-настоящему можно любить только себя. Почему же тогда так больно? Что он такого сделал, чтобы заслужить ее боль? Ее саму никто никогда не любил. Даже мать ненавидела, а ведь они когда-то были частью друг друга. И зачем только Лу опять о ней вспомнила? Каждый раз, как случалось что-то очень плохое, лицо матери — мясистое с двойным подбородком и кривой насмешливой улыбкой, вставало перед глазами. Этот призрак всегда напоминал, что она одинока, и в этом перенаселенном мире не найдется ни одного человека, могущего стать по-настоящему близким. Но теперь Лу казалось, что призрак матери ошибался. У нее с Никитой был шанс, иначе она не решилась бы идти за ним до конца, никогда не отказалась бы от обещанного блага. Нет, она его не любила, но могла бы…

Впервые за многие годы она почувствовала, что больше ничего не боится и ничего не ждет.

……

Лу усадили в служебный автокар и доставили в резиденцию Мариуса, где он обычно принимал ее. Член совета занимал огромный пентхаус на восьмидесятом этаже в районе Элиты. Пара силовиков, придерживая за локти, ввели Лу в знакомый, скудно обставленный кабинет в бледно-синих тонах. Высокие окна в пол были завешаны полупрозрачными серыми шторами, создавая мягкий полумрак.

— А, Лукреция, я вас ждал, — Мариус, как всегда, встречал ее в полулежащем положении. Лу никогда не видела, чтобы он вставал. Черный шар покоился у него на коленях. По-видимому, в реальность он выходил лишь изредка.

Мариус велел усадить Лу напротив себя и, к ее удивлению, отпустил охрану.

— Хотите что-нибудь спросить? — поинтересовался он.

Лу молча смотрела в сторону.

— А я все-таки должен кое-что объяснить, — Мариус прочистил горло и сел. Лу невольно поймала его взгляд. — Я очень старый, Лукреция, очень… — сказал он устало, — Один из первых таймеров, а, может быть, даже самый первый. Уже не помню, представьте себе.

Губы Лу дрогнули. Она напряглась.

— Но я не об этом… хотя и об этом тоже, — он наклонился вперед, поближе к ней. — Наверное, я удивлю вас, но объектом эксперимента был не только М016.

— Никита, — отчетливо процедила сквозь зубы Лу. — Его звали Никита Беликов.

— Да, да… — он улыбнулся, продемонстрировав безупречные натуральные зубы. — Его смерть, как и ваша, вовсе не входила в мои планы.

Лу быстро сунула руку за пазуху, и только тогда вспомнила, что ее обезоружили.

— О, — тут же заметил ее движение таймер и отстранился. — Не торопитесь, я еще не все сказал. Поверьте, не разочарую. Вы получите удовлетворение.

— А как же вирус? — возразила Лу.

— Ах… — Мариус отмахнулся. — Слабак, он и есть слабак. Дохлая рыба, так?

Он встал и подошел к окну, зацепил штору и медленно повел ее в сторону.

— Ведь ты не такая?

— Чего вы хотите? — твердо спросила Лу.

— Многого, — ответил Мариус после затяжной паузы. Он напряженно всматривался в панораму Центрального City. — Я хочу, чтобы ты взорвала к чертям это стоячее болото! — вдруг сказал он со злостью в голосе. — Чтобы здесь камня на камне не осталось! И не только здесь… Этому миру нужна встряска, электрошок. Иначе человеческий род вымрет, а его место займут тараканы.

— Не понимаю, — растерянно сказала Лу.

— Я готовил тебя, и таких как ты, помогал понять то, что понять необходимо, но сейчас выбор за тобой. Я сделал, что мог, и теперь мне пора... Но прежде, я должен убедиться, что ты выполнила обещание.

— Я вам ничего не обещала.

— Не мне, а М016, Никите… Ваша запись уже обнародована. Прямо сейчас ее смотрят миллионы граждан нашего округа и, возможно, Земли. Взгляни в окно, сколько людей на улицах, — Мариус стремительно обернулся и внимательно посмотрел на Лу. — Каким будет их следующий шаг? Что они сделают, узнав, как жестоко их обманывали? Как думаешь, Лукреция?

— Зачем вы это сделали?

— Я планировал диверсию с самого начала. Найти рецепт душевной молодости — нелепая мечта, ради которой мумии, вроде меня, готовы на все. Они еще не поняли, только смерть — есть возрождение. Таков закон природы. Именно это и требуется нашему обществу, планете — родиться заново…

Он снова обратился к окну.

— Лукреция, Лу… так даже лучше… Им понадобится кто-то, кто возглавит их. Тот, кто понимает до сути. Злой. Свободный. Все потерявший. Как ты. Иди, стань тем, кому поверят, за кем пойдут. Этого не я хочу, этого хочет природа. Тебе начинать эпоху возрождения. Ты готова.

— Вы сошли с ума?

— Иди. Ты свободна.

…...

Движение на улицах Центрального City ускорилось. Все куда-то спешили, опустив пониже головы, прикрыв глаза смарт-очками. Несколько раз Лу замечала оранжевые балахоны. Слова Никиты доносились со всех уличных экранов, со всех билбордов, но никто, казалось, не обращал внимания на парня в смешной холщовой шапке, не в первый раз повторяющего: «Меня зовут Никита Беликов, мне 24 года. Еще недавно я служил менеджером в похоронном агентстве Северо-Западного City пятнадцатого Евразийского округа, а сегодня я подопытный М016...». Она видела его повсюду, такого близкого, еще живого... Никиту на экране теснила другая картинка — документальная нарезка, где он и Лу убегают от преследователей в супермаркете, висят, еле удерживаясь, на крыше внешнего лифта жилой башни, а человек в черном комбинезоне и маске стреляет из винтовки, где Никита, обливаясь потом, из последних сил, бежит по темному городу с бесчувственной Лу на руках, убийство Рамиля и страшное, почти безумное лицо Никиты, когда он кричит: «Я больше не побегу! Стреляйте!»…

Лу упала на колени прямо посреди улицы. Автокары сигналили и проносились мимо в опасной близости. Люди с невозмутимыми, каменными лицами-масками проходили, не замечая ее. Они молча спешили, но куда, Лу не знала.

— Посмотрите... Да послушайте его! — она зацепила полу плаща какой-то женщины, но та отшатнулась, будто Лу была больна чем-то очень заразным.

Лу не отрываясь смотрела на экран, ловя каждый запечатленный жест Никиты, то, как он смотрит, как потирает висок, как запинается от волнения. Его вздрагивающие руки, слишком изящные для гробовщика, с запекшейся под ногтями кровью, ее кровью... Зачем она лгала ему? Ведь только он один был достоин правды. Он один был достоин жить.

— Сдохните, — прошипела Лу. — Вы все сдохнете! Вы уже трупы...

Жаль, что не о ней он думал в последнюю секунду.

Лу закрыла лицо израненными ладонями.

Мариус ошибался. В ней нет злости, чтобы идти дальше, тем более вести за собой.
Сообщение Никиты прервали на полуслове. Вместо него пустили популярное развлекательное шоу и рекламу. Лу передернуло. Она медленно поднялась с колен. Ноги сами понесли к зданию администрации. Она бежала в толпе, натыкаясь на прохожих, стремясь туда, где мелькали люди в оранжевых одеждах.
На площади перед башней скопился народ. Протестующие смешались с обычными гражданами. Лица напряженные, требовательные.

«Что-то сейчас будет», — загорелось в душе Лу.

— Правосудие, правосудие… — стучали в ее голове молоточки.

Она сама не заметила, как сказала это вслух. Люди рядом оглянулись, посмотрели недовольно, с раздражением.

— Правосудие! — заорала она с вызовом. — Требую правосудия!

Ее слова утонули в общем гуле. Никто не поддержал. Но Лу не унималась, кричала до хрипоты, пока не включился огромный, на весь фасад здания администрации, экран. Комиссия восседала за круглым столом. Мариуса — представителя пятнадцатого Еаразийского округа, среди них не было. Глава совета, молодой мужчина с усталым взглядом, принялся оглашать обращение, зачитывая его с планшета:

— Уважаемые граждане пятнадцатого округа, сохраняйте спокойствие. Информационная система официального канала администрации была взломана психически нездоровым злоумышленником. Виновник преступления, провокатор и распространитель заведомо ложной информации, уже наказан.

— Неправда! — закричала Лу.

Отовсюду на нее зашипели недовольные голоса.

Глава совета продолжал:

— К сожалению, по техническим причинам розыгрыш партии теломерона переносится и состоится, как обычно, первого числа следующего месяца.

Толпа загудела, заволновалась. Отовсюду раздавались недовольные возгласы.

— В качестве компенсации за доставленные неудобства, верховная комиссия Совета Объединенных Наций приняла решение обеспечить каждого гражданина пятнадцатого Евразийского округа одной дозой препарата.

На это заявление народ загудел еще сильнее, только теперь в возгласах слышалось ликование.

— Раздача Теломерона начинается с сегодняшнего дня и продлится до тех пор, пока каждый гражданин не получит своей дозы. Пункты раздачи будут установлены немедленно в нескольких точках Центрального City. Адреса пунктов будет объявлены в течение часа. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Повторяем, — монотонным голосом проговорил глава совета, — каждый гражданин получит одну дозу препарата Теломерон.

Народ вокруг Лу зашевелился. Она увидела, как люди выстраиваются в длинную самоорганизованную очередь. Через несколько минут на площади змеилась огромная разношерстная колонна, хвост которой терялся где-то далеко за башнями торговых центров. Лу отметила, что очередь прореживают отчетливые оранжевые пятна. Она сама по какой-то нелепой случайности оказалась в первых рядах.

……

Лу разжала кулак. На ее ладони лежала красная пилюля. Лу аккуратно зажала ее между пальцев и посмотрела на просвет. Внутри виднелись мелкие темные шарики.

«Так вот они какие… таблетки от бессмертия».

Лу покрутила пилюлю, продолжая разглядывать ее. Шарики внутри перекатывались туда и обратно, издавая едва уловимый шелестящий звук. Лу аккуратно потянула за края капсулы, те начали разъезжаться. Скоро шарики посыпались наружу и, подхваченные ветром, улетели навсегда. Лу уронила пустую капсулу на землю, придавила ее каблуком ботинка и растерла по асфальту. Она оглянулась на башню здания администрации и, прихрамывая, быстро пошла прочь.

Конец.

@темы: антиутопия, теломерон

03:36 

Теломерон. Таблетки от бессмертия. Глава 22

Автор: Елена Гусарева
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 22


— Уверен? — спросила Лу.

Никита кивнул, не отрывая взгляда от здания администрации — круглой башни, настолько высокой, что, казалось, упирается в облака. Башня была, пожалуй, единственной, которая не соединялась переходами или мостами с другими зданиями в окр;ге. Несколько входов с разных сторон, с виду напоминающих разнокалиберные сопла ракеты, вели внутрь.

— А ты? — отозвался Никита.

Вместо ответа Лу шагнула к общественному входу, который начинался эскалатором.

— Голову пониже, — шепнула она, подхватившему ее под руку Никите.

Эскалатор медленно пополз наверх, где, судя по указателям, располагался приемный вестибюль. Лу, привалившись на перила, нервно барабанила пальцами по ленте.

— Ты уже бывала здесь? — спросил Ник, почувствовав, как горячий воздух с улицы отступает, смешиваясь с холодным кондиционированным.

Лу достала из кармана почти пустую пачку таблеток и выдавила в рот последние.

— Пару раз, — ответила она уклончиво.

— Знаешь, на каком этаже студия?

— Нет. Попытаемся узнать.

Эскалатор заканчивался в центре широкого, во весь периметр башни, холла. Никита посмотрел наверх, но потолка не увидел. Вместо него ввысь убегали полукружия этажей, которые на разных высотах соединялись подвесными мостами. С той точки, где приостановился Никита, мосты образовывали рисунок многоконечной звезды. Она отбрасывала на гладкий плиточный пол тень, напоминающую солнце.

— Красиво, — невольно вырвалось у него.

— Пойдем, — слегка ткнула его локтем в бок Лу. — Не пялься и опусти голову.

Один из роботов-администраторов выехал из-за стойки информации им навстречу.

— Добрый день, — приветливо сказал механический голос. — Администрация пятнадцатого Евразийского округа приветствует вас. Если вам назначена встреча, пожалуйста поднесите браслет к сканирующему устройству, получите временный пропуск и соответствующие инструкции. Если требуется информационная справка общего характера, пожалуйста, четко сформулируйте и озвучьте вопрос или обратитесь к перечню информационных справок и запросов через панель управления. Мы рады вам помочь.

— На каком этаже студия? — выпалил Никита.

— Запрос принят. Администрация пятнадцатого Евразийского округа благодарит вас. Для получения требуемой информации, пожалуйста, поднесите ваш браслет к сканирующему устройству, — на передней панели робота зеленым замигал сканер.

— Пойдем, — недовольно прошипела Лу. — Нелепая затея.

— Мы же не уйдем вот так просто, — возмутился Ник.

Робот повторил просьбу просканировать браслет.

— Мы попытались, у нас не получилось. Уходим, пока эта тварь не активировала аларм, — Лу пыталась увести Ника от навязчивой машины, которая продолжала преследовать их.

— Рамиль погиб из-за меня! Валя погибла из-за меня! Кроме их памяти, ничего не осталось. Я не могу их предать…

— Никита…

— Если бы не этот проклятый эксперимент… Но ведь выбрали именно меня, значит я причастен и тоже виновен.

— Это не так! — отчаянно зашептала Лу, почти срываясь на крик.

— Валя не хотела умирать, — как безумный повторял Никита, не слушая ее.

— Попробуем с другого входа, — Лу вцепилась ему в руку, но Ник упирался, озираясь по сторонам.

— Туда! — дернулся он, увидев лифты на противоположном конце зала.

— Мы не сможем подняться без пропусков, — возразила Лу. — А без браслетов мы просто не существуем. Давай зайдем с входа для сотрудников, перехватим кого-нибудь, как и задумывали?.. Здесь сегодня никого. Видимо, неприемный день из-за розыгрыша.

Рядом послышалось механическое шуршание. Ник заметил несколько небольших роботов-уборщиков, которые гуськом пересекали холл.

— Мы привлекаем внимание. Нас наверняка уже заметила служба охраны. Они поймут, что мы без браслетов… — Лу вытерла испарину над губой.
Ник продолжал следить за уборщиками. Потом резко сорвался с места. Лу, подволакивая ногу, кинулась его догонять.

Уборщики остановились возле технического лифта и, как только двери раскрылись, скользнули внутрь. Ник подоспел следом и заблокировал дверь ногой.

— Лу, в кабину! — приказал он.

Двери дергались, пытаясь закрыться. Лу хотела было протиснуться внутрь, когда раздался отрывистый, режущий уши звук. Лу отскочила назад. Ник продолжал держать лифт и размахивать руками.

— Отпусти двери сейчас же! — Лу дернула его за руку. Тот соскочил с места и двери сомкнулись, но звук прекратился не сразу. Еще несколько секунд оглушительное эхо рокотало по огромному холлу.

— Уходим сейчас же! — Лу захромала к эскалатору, ведущему на улицу. Замешкавшись на пару секунд, Ник все-таки пошел за ней. Но не успели они ступить на подвижную ленту, дорогу им преградил охранник. Никита сунул руку в карман и крепко сжал в кулаке самопальный перцовый баллончик. Накануне они с Лу приготовили несколько и распихали по всей одежде.

— Прошу немедленно предъявить для сканирования браслеты, — потребовал страж порядка — крепкий молодой мужчина в форме. Он отщелкнул кнопку кармана и полез за сканером, на мгновение отведя взгляд от нарушителей. Этого было достаточно. Никита выставил вперед баллончик и несколько раз нажал кнопку пульверизатора. Охранник завыл и схватился за лицо. К нему тут же подскочила Лу и, тыча в спину отточенной стальной палочкой для еды, скомандовала:

— К лифтам! — она толкнула охранника.

Тот, корчась от боли и растирая руками глаза, неуверенно зашагал вперед.

— Возьмем его браслет? — предложил на ходу Никита.

— Не получится, чтобы открыть браслет, нужно знать специальный код.

— Ты хоть когда-нибудь говоришь правду?
Лу молча продолжала напирать на охранника, заставляя того двигаться быстрее. Они подошли к лифтам. Ник схватил охранника за запястье и подставил его браслет к сканеру.

— На каком этаже телевизионная студия? Откуда ведут трансляции розыгрыша? — обратился к нему Никита. — Говори!
Щеки охранника в разводах красного перца и ожогах были мокрыми от слез, он щурился, мычал проклятия и упирался. Никита вцепился в борта его комбинезона.

— Этаж! Говори! — заорал он ему прямо в лицо, но тут же, почувствовав резкую жгучую боль в бедре, начал оседать на колени. Охранник умудрился выхватить электрошокер и разрядил его о ногу Никиты. Лу среагировала молниеносно — вонзила стальную иглу между ребер охранника. Он захрипел, выронил электрошокер и повалился на пол.

— Этаж! — Лу упала на колени рядом и ударила его по лицу. — Этаж, этаж! — повторяла она, отвешивая ему звонкие пощечины.

— Пятидесятый, — прохрипел тот. Каждый его вздох сопровождался теперь свистящим звуком. Должно быть, Лу повредила легкое.
Никита поднялся. Разряд оказался болезненным, но особого вреда не причинил. Ник поспешил ввести «50» на панели управления лифтом. Двери распахнулись.

— Его нужно взять его с собой, — сказала Лу, неуклюже поднимаясь.

Она захромала в кабину первой. Никита схватил охранника подмышки и потащил в лифт, отставляя на полу кровавую дорожку. Двери сомкнулись. Через прозрачные стенки кабины замелькали этажи.

— Прорвемся! — с волнением воскликнул Никита.

Он принялся осматривать охранника, только сейчас подумав, что на нем могут оказаться дополнительные передатчики и микрофоны. В ухе действительно пряталсь незаметная гарнитура. Ник вырвал ее и тут же раздавил каблуком. Мужчина не сопротивлялся. Выглядел он плохо — кожа на щеках приобрела землистый оттенок, дыхание стало прерывистым и резким, зрачки дергались и то и дело убегали под веки. Ник взглянул на Лу, осознав, что она только что убила ради него человека.
— Надеюсь, этот тип не солгал, — Лу зажала нос двумя пальцами, продувая уши. Она выглядела напряженной, но особого волнения не выказывала.

«Неужели ей проще убить человека, чем оказаться запертой в тесном пространстве? — мелькнуло в голове Никиты. — Но ведь это не она, это я его убил…»
Лифт начал притормаживать и скоро остановился. Двери расползлись в стороны. Ник опять подхватил охранника, выволок его наружу и уложил возле дверей лифта. Тот затих и уже не проявлял признаков жизни.

Никита огляделся. Этаж опоясывал здание по периметру обширным кольцом. Все двери, выходившие в пустой коридор, были прикрыты. Прямо от лифта в две стороны убегала пара подвесных мостов. На противоположной стороне одного из них Никита заметил девушку в бежевом комбинезоне. Она стояла спиной, облокотившись на стальные поручни прозрачного парапета. Сжав покрепче перцовый баллончик в кармане, Ник направился по мосту к девушке. Она вполне могла оказаться сотрудницей студии. Лу сказала что-то, но он не расслышал, решил действовать быстро, боясь, что незнакомка успеет поднять тревогу.

Он старался ступать как можно тише, но девушка услышала и обернулась. Никиту будто ударили под дых. Воздух перехватило. Острая боль полоснула в солнечном сплетении, Никита невольно отшатнулся и привалился на низкий поручень парапета.

— Здравствуй, — сказала Валя. — А я тебя здесь дожидаюсь.

Он тщетно ловил ртом воздух, в груди все сжалось, ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Ну, успокойся, все закончилось.

— Как?! — выдавил он наконец.

— Ты молодец, — Валя приветливо улыбнулась. — Настоящий герой. Если честно, не думала, что ты такой.

— Как? — повторил Никита, еле ворочая пересохшим вдруг языком. Он глядел на Валю, узнавал и не узнавал ее. Она переменилась — прическа, одежда, отсутствие татуировок, манера держать себя… И все-таки это была она.

— Ведь я похоронил тебя.

Валя улыбнулась одной стороной рта, и он окончательно узнал ее.

— Ты похоронил куклу, гомункула. Им казалось, это самая слабая часть плана. Гробовщик сразу все поймет… А ты, как ребенок, даже к гробу подойти не смог.

— Жива?

— Ты же видишь.

— Как глупо, — выдохнул Ник. — За что?

— Ах, перестань, — отмахнулась Валя. — Тебе больше ничего не угрожает.

Двери, выходящие в круговой коридор, начали открываться. Оттуда, как черные тараканы из щелей, появлялись силовики с оружием.
Никита выхватил из кармана баллончик и выставил дрожащую руку вперед.

— Я не понимаю… — прохрипел он.

— Не беспокойся, — невозмутимо ответила та, — всего лишь предосторожность. Ты справился, а вот она — нет... — Валя кинула взгляд куда-то за Никиту, где, вероятно, стояла Лу. — Знаю, тебе сейчас трудно. Но все образуется. У нас будет новая жизнь. Мы заслужили…
Валя шагнула к нему на мост.

— Я НЕ ПОНИМАЮ! — заорал он.

— Никита, хватит! — властно сказала Валя, как это бывало раньше, когда он сильно раздражал ее. — Что у тебя в руках? Опусти, ты выглядишь нелепо! Эксперимент окончен. Нам выпала честь в нем участвовать. И если будешь вести себя достойно, наградой станет бессмертие для нас обоих. Просто успокойся.
Никита оглянулся. Лу стояла на прежнем месте и не шевелилась. В ее висок упиралось дуло винтовки. Один из силовиков сунул ей в руку небольшой продолговатый предмет. Лу не хотела брать, но ее заставили.

— Ник, если ты не пойдешь за мной, ей прикажут активировать вирус, — спокойно сказала Валя. — Ты знаешь про вирус? Она наверняка рассказала. Ты ведь не хочешь, чтобы она убила тебя собственными руками?

— Я отказываюсь, — выкрикнула Лу.

— О, кажется, кто-то готов пожертвовать собой…

— Валя, ты счастлива? — вдруг спросил Ник.

— Что?!

— Ответь! — отчаянно крикнул он, так что эхо пронеслось по всей башне.

— Ну, конечно! Мы станем таймерами, — она шагнула к нему. — Мы будем счастливы вместе.

— Счастье бывает только в настоящем... — Никита опустил руку с баллончиком и, прежде чем Валя успела что-либо сделать, перевалился через парапет и полетел вниз.

@темы: теломерон, антиутопия

03:36 

Теломерон. Таблетки от бессмертия. Глава 21

Автор: Елена Гусарева
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 21

Главное — исполнить задуманное. Ведь он пообещал Рамилю, пообещал себе. Но как пробраться в студию во время розыгрыша Теломерона?

— Ты ведь должна знать, откуда они вещают? — Никита обернулся к Лу.

Они сидели на скамейке в самом центре людного фуд-корта, где раздавали завтраки безработным. Лу держала на коленях коробку хлопьев со вкусом жареной кукурузы и время от времени заставляла себя проглотить кусочек синтетики. Никиту подташнивало то ли от запаха жженого пластика, который наполнял кафе, где печатали бесплатные снеки, то ли от волнения. Вот уже около часа его лихорадило. Сердце стучало часто и неровно. Он то и дело нервно ловил ртом воздух, чувствуя, что задыхается.

«Наверно, они уже активировали этот нано-вирус, — думал он про себя. — И плевать. Пусть все закончится. Только бы успеть рассказать…»
Рамиль не шел у Никиты из головы.

«Ведь они нарочно убрали его так демонстративно», — возбужденно соображал он.
Властям ничего не стоило арестовать Рамиля или убить до того, как он вытащил его и Лу из гроба. Все это «шоу» приготовлено лишь для единственного участника — для него самого. А Лу, вероятно, уже не нужна. Она выполнила свою часть задания и ее ликвидируют, как того парня, что давал интервью Вале, как Рамиля, как любого, кто так или иначе будет связан с ним, с Никитой. Видно, и Валя стала всего лишь временным персонажем, катализатором в «эксперименте».

«Чего они добиваются? Раз меня не убили, значит я должен что-то сделать? Нет уж!»
Лу запихала в рот несколько хлопьев и принялась медленно их пережёвывать, уставившись куда-то в одну точку.

— Мать вечно таскала меня по подобным заведениям. Мне даже нравится это дерьмо, — она забросила в рот новую пригоршню хлопьев. — Когда меня завербовали, думала, никогда больше не сяду за стол с говножуями, — Лу посмотрела на женщину необъятных размеров за соседним столиком. — Вон та, видишь? Копия матери.

— Это часть легенды? — криво усмехнулся Никита.

Лу хотела было ответить, но промолчала и отвернулась.

— Я могла бы, конечно, возразить, что жизнь — штука сложная, — сказала она после долгой паузы. — Мы зависим от обстоятельств, от вышестоящих людей, нелепых законов, мнений и того, что принято или не принято… Мы не выбираем, нам лишь позволено принимать и смиряться с тем, что решают за нас. Наши поступки часто кажутся нелогичными. Но кроме меня самой, некому обо мне заботиться… — она посмотрела на Никиту щенячьим взглядом. Тот презрительно поморщился. Лу отмахнулась. — Да что там… Жаль, что ты так мало знаешь меня.

— Все, что я хочу знать — как попасть на студию? Тебе должно быть известно.

— И что с того? — сказала она бесцветным голосом. — Мы не пройдем.

— Найдем способ. Думаешь, у охранников есть оружие?

— Сомневаюсь… хотя…

— Слушай, я даже у силовиков оружия никогда не видел, — размышлял Никита. — Ну, до последнего времени... Если там обычная охрана, то их вооружение — дубинки, паралитические спреи, в крайнем случае — электрошокеры.

— Этого вполне достаточно, — возразила Лу.

— Биты мы раздобудем.

Она посмотрела на Никиту, как на психа.

— На нас охотятся. Ты забыл?

Он проигнорировал ее замечание.

— У тебя был баллончик, когда похищала меня. Откуда?

— Спрашиваешь, откуда? — невесело усмехнулась Лу. — А откуда инъекция паралитика?.. А вирус?..

Ник вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб.

— Ведь можно где-то достать?

— Ну, теоретически… можно, наверно, и самим сделать, — пожала плечами Лу.

— Ты сможешь? Что для этого нужно?

— Перец…

— И все?

— Нет, конечно! Это глупо. Ничего не получится.

— А если добавить лимонного сока? Можно еще бытовой химии... И всю эту смесь в бутылку с пульверизатором!

— Ты что, серьезно собрался прорваться в студию?

— Да, я серьезно! — заорал Ник.

Люли вокруг начали оборачиваться. Кто-то пересел за столик подальше.

— Нас и близко не подпустят, — зашептала Лу.

— Сегодня у них был шанс, но они оставили меня в живых. Почему — уже не важно. Я просто хочу сделать что-то стоящее, прежде, чем все закончится.

Лу отставила коробку с хлопьями. Облизала запекшиеся губы.

— Никита, я много думала, — начала она неуверенно. — Мы с тобой, как первобытные, пещерные люди в огромном жестоком мире, населенном монстрами. У нас ничего не осталось, кроме наших жизней и кроме того, что нас с тобой связывает. Ты и я… Пока мы вместе, у нас есть шанс. Да, мы все потеряли… во что верили, к чему стремились, что имели. Но, может быть, мне только так кажется… мы обрели друг друга. И это наш шанс. Я прошу, давай попытаемся выжить, — она схватила его руку и прижала к своей груди. — Пожалуйста! Знаю, я не достойна просить, но я хочу выжить вместе с тобой.

— А я нет, — Никита медленно высвободил свою ладонь. — И, если думаешь, что я к тебе не равнодушен, ошибаешься. Может, в какой-то момент я заставил тебя во что-то поверить, но… — он устало помотал головой. — Это фантомные чувства, инерция, если хочешь. Я невольно искал в тебе другого человека, привык заботиться о Вале, но ее не стало слишком внезапно. Ты не думай, зла на тебя я не держу. Просто устал. Я хочу все закончить, но по своим правилам. А ты уходи, спасайся.

— Мне некуда идти, — Лу отвернулась. Потом взяла хлопья и в очередной раз предложила Никите. Тот взял немного и заставил себя съесть. — Ты не оставляешь мне выбора, — она несколько минут молчала. — Хорошо, мы пойдем туда вместе.

— Я ни о чем не прошу и, уж тем более, не требую.

— Знаю. Я должна сделать это для себя. Если собираюсь жить вечно, мне не нужны воспоминания, в которых я предаю такого человека, как ты.

Ник невесело ухмыльнулся:

— Нда, мозги ты пудрить умеешь…

……

В ближайшем супермаркете нашлось все необходимое: молотый перец чили, лимонный сок, жидкое средство для чистки унитазов и пустые баллончики с пульверизаторами. Лу прихватила набор стальных палочек для еды. На вопрос Никиты: «Зачем?», она вскрыла упаковку, зажала в кулаке одну палочку и медленно продемонстрировала, как втыкает ее поочередно в один и второй глаз Ника. Лу спрятала несколько палочек за пазухой. Остальные отдала ему. «Это не серьезно», — возразил тот, на что Лу усмехнулась, бросив, что «не серьезно пытаться спрятать за пазухой биту». Тогда он последовал ее примеру. В следующем отделе они раздобыли длинные холщовые плащи, которые недавно вошли в моду, и кепки с широкими козырьками. Никита предпочитал остаться в своей шапке, с которой, казалось, уже сросся, но Лу велела немедленно избавиться от нее, как от особой приметы.

— Нужно еще кое-что? — сказала она.

— Наполнить баллончики, — отозвался Ник.

— Это успеем, — она оперлась о его руку и потащила в отдел с техникой. — Ты должен записать видеообращение.

Лу пробежала взглядом по рядам и, отыскав желаемое, направилась прямиком туда. Миниатюрные коробочки с надписью «SkyFly 06» занимали отдельный стеллаж.

— Обращение на Ю-визоре от моего имени никто не заметит. А если и заметят, подумают, что псих. К тому же, я не смогу опубликовать видео без браслета, — возразил Ник. Нам нужен прямой эфир и официальный канал округа.

— Ну какой прямой эфир?! — раздраженно выпалила Лу. — Что за наивность такая! Неужели, после того, что ты видел и знаешь, все еще веришь в прямые эфиры?
Лу покачала головой.

— Мы запишем обращение, — она взяла со стеллажа упаковку с «мухой», — попытаемся пробраться в студию и заставить кого-то из сотрудников опубликовать видео на официальном канале. Скорее всего у нас ничего не получится, — закончила она устало.

— Лу, — Никита медленно высвободил из ее рук коробку. — Я все сделаю сам. Уходи прямо сейчас.

— Хватит! Мне твоего разрешения не требуется. Делаю то, что считаю нужным. Разводит тут, понимаешь... — прихрамывая, она зашагала на выход. Никита отправился за ней.

@темы: теломерон, антиутопия

07:20 

Теломерон. Таблетки от бессмертия. Глава 2

Автор: Елена Гусарева
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 2

Огибая толпы прохожих, Никита скользил по бульвару на стареньком ховерборде. Он искал Валю, но ее нигде не было. Солнце, отражаясь от бирюзовой глади стоячих фонтанов и белых фигурных арок зданий, жарило еще сильней. Ник щурился и почти ослеп от яркой белизны вокруг. Щеки и затылок пощипывало. Он развернул зонтик отражателя и решил сделать еще один круг, прежде чем сдаться. Несколько раз он набирал Валю, но та не принимала сигнал. Наконец он увидел ее под навесом для пикников. Муха-дрон кружила вокруг нее, Валька же топталась на месте и что-то тараторила, не отрывая взгляда от объектива.

— Валек! Эй!

Она продолжала болтать и жестикулировать, распугивая желающих потеснить ее.

— Я с ног сбился. Неужели нельзя ответить?

Муха зависла в воздухе. Валька сдернула с носа смарт-очки и обернулась.

— Не видишь, я работаю.

— О чем вещаешь? Расскажи народу об озоновых дырах и глобальном потеплении. Пока тебя нашел, обгорел.

— Твоя облезлая лысина никого не интересует. Ты дашь закончить или нет?

— Да пожалуйста!

— Из-за тебя монтировать придется, — она тряхнула головой, отбрасывая с глаз челку, и посадила очки на нос, но тут же с раздражением сдернула их.

— Ну, что это за хрень! Прошлый век! — она потрясла очками. — Мне нужен синтетический хрусталик с нано-чипом и ушной имплант, как у всех нормальных блогеров. Я выгляжу как дура! Кто меня смотреть будет?..

— Вот, — закивал самодовольно Никита, — вспомни об этом, когда в очередной раз побежишь покупать лотерейку. Давно бы накопили...

Валя фыркнула и проворчала:

— Себе-то имплант поставил...

— Мне нужно для работы. Как по-твоему с клиентами общаться?

— Языки учи.

— Вот сама и учи, — бросил Ник. — И потом, ты же знаешь, шеф половину спонсировал.

— Да иди ты!.. — Валя одела очки. — О чем это я? Ага…

Она опять уставилась на муху.

— Народ, так вот по поводу вчерашнего розыгрыша, таблетки достались семидесятилетней старухе. Не кажется ли вам, что сморчкам следует запретить покупать билеты? Давно доказано, в таком возрасте наращивать теломеры бесполезно. Старики только переводят бесценный препарат. Бабка заявила, что все равно начнет принимать таблетки, и на науку ей плевать. Она верит, что за полгода омолодится и будет выглядеть, как подросток. Неужели реально рассчитывает попасть в касту таймеров? Вот увидите, никаких бонусов ей не видать, как и своего лица без морщин, — Валя покосилась на Никиту и продолжала. — Еще одна новость, народ! «Вечная молодость» наконец-то признались, сколько стоит производство одной дозы. Мы все знали, что это дешево, но пять кредитов, народ!.. Всего-то пять кредитов! Поход в кафе обходится дороже. С каждого проданного билета они гребут по триста кредитов, а тратят на производство гроши. Понятно, что проблема перенаселения Земли с появлением таймеров еще сильнее обострилась, и продавать таблетки всем желающим — преступление. Но тем более несправедливо, когда препарат достается старухе, которая не сможет им воспользоваться. Короче, народ, комментируйте, что вы думаете по этому поводу. Все ссылки на первоисточники в сопроводиловке. Не забудьте подписаться на мой канал и донатнуть пару кредитов. До связи!

— Ну я закончила, — сказала Валя, принимая на ладонь дрона. — Куда направимся?

— Может пройдем квест? Хавецкий говорил, в Sundust новый лабиринт открыли.

Валька закатила глаза.

— Ник, ну это тупо! Давай лучше в планетарий?

— А планетарий — не тупо?

— Сегодня открытый показ документалки с Марса.

— Ну, пойдем, — вздохнул Никита и взял ховерборд подмышку. — Не надоело тебе наблюдать, как эта парочка дуреет из-за лишнего клубня картошки?

Ник решил не спорить с ней, лишь бы только опять не сорвалась на психостимуляторы.

— Как там ваш таймер? — вдруг спросила Валя.

— Нормально. Со всеми жмуриками перезнакомился, освоился, анекдоты травит. Валёк, ну че за вопросы?

— Да я не об этом. Я только хотела спросить, какой он?

— Две руки, две ноги, два глаза… Как все мертвые, — пожал плечами Никита.

— Может у него внутри… ну не знаю… нано-роботы какие-нибудь, кибер-импланты?

— Вскрывать запретили, а снаружи ничего особенного.

— А можно я зайду к вам посмотреть?

— Валь, — Ник притормозил, — брось эту тему. Ты сама-то понимаешь…

— Больше не проси интересоваться, как прошел твой день, — она насупилась и отвернулась.

В конце бульвара появилась толпа людей в оранжевых одеждах. Над толпой парили яркие голограммы лозунгов. Валькины глаза расширились. Она поспешно полезла в рюкзак за дроном.

— Валь, да ну их!

Ник попытался увести ее, но быстро сдался. Он знал, Валька не уйдет, пока не снимет репортаж для своего блога. Она кинулась к демонстрантам, муха за ней.

Никита отошел в сторонку и присел на лавочку. Толпа молча, но решительно шла по бульвару, направляясь, к башне администрации Центрального City неподалеку. От нечего делать Никита читал лозунги: «Разделение общества — несправедливо!», «Лицензии на беременность — аморально!», «Выбираю жизнь без таблеток! Присоединяйтесь к ЕСТЕСТВЕННИКАМ!».

— Они выбирают жизнь без таблеток, — проворчал Никита. — Ага, как же! Так и я могу выбирать жизнь без миллиона кредитов на счету.

Валька подбежала к демонстрантам и, пятясь спиной вперед, начала что-то спрашивать. Сначала никто не обращал на нее внимания, люди сторонились, но потом от толпы отделился здоровяк и принялся что-то объяснять, поглядывая то на Вальку, то на дрона. Его собратья успели уйти далеко вперед, а парень все вещал. Наконец, он спохватился и бросился догонять своих, оставив довольную девушку позади.

— Удачный день, — Валя вернулась к Никите. Она сияла. — Сразу два ролика! Накидают кредитов.

— Конечно, — Ник отмахнулся. — Ну теперь-то пойдем?

— Не хочешь узнать, о чем он говорил?

— Да не особо.

— Ты ни в чем не участвуешь. Ни за, ни против. Как можно быть настолько пассивным и отсталым от жизни? Тебя только гробы интересуют.

— Это моя работа. Конечно они меня интересуют.

— Как можно в наше время быть гробовщиком? Это то, о чем ты мечтал в детстве?

«Понеслось…» — подумал Ник и нахмурился.

— Нормальная работа. Кому-то ведь нужно этим заниматься.

Ему нравилась работа гробовщика, но как случилось, что он предпочел именно ее всем остальным, вряд ли бы смог толком объяснить — сиюминутное решение. Когда в школе направляли на практикум по общественно-полезному труду, одноклассники разошлись по интернатам и госпиталям. А Никиту ни то, ни другое не интересовало. Тогда он плотно увлекался старыми visual-story , был активным участником ретро-фандома «Белый мир», носил выбеленные волосы до плеч, красил ногти и подводил глаза красным на манер «альбинос». Одноклассники посмеивались и называли отсталым, но Нику было плевать на придурков одноклассников. Как-то вечером он проходил мимо салона ритуальных услуг и увидел долговязого мужчину с рыжей встрепанной бороденкой. Он стоял на входе и курил, привалившись к стене. Никита удивился. Встретить курящего — настоящая редкость. Откуда он взял сигареты? Да еще курит, не стесняясь. Никита невольно притормозил. Незнакомец поманил его сигаретой. Никита еще больше удивился, но подошел. Мужчина представился Хавецким. Они разговорились, и в тот же вечер Ник заполнил электронное заявление на сайте агентства, а утром вышел на работу. В школе, конечно, удивились, но формально возразить не могли. Статус Никиты в фандоме подскочил до модератора. Он был доволен собой, как никогда. Денег в похоронном бюро платили не в пример больше, чем в госпиталях. А потом, когда Ник освоил маленькие хитрости профессии, кредитов на счету заметно прибавилось. Заработанных средств хватило даже на онлайн колледж, после которого его приняли в «Последний приют» менеджером и гробовщиком на постоянной основе. Никита ни разу не пожалел о своем стихийном выборе.

— Ладно, пойдем. Куда там? В планетарий? — угрюмо спросил он.

Сноски
1 Ховерборд - доска, напоминающая скейтборд, у которого вместо колёс два антигравитатора.
2 Дрон - беспилотный летательный аппарат с встроенной видеокамерой.
3 Теломеры - концевые участки хромосом
4 visual-story - анимированные книги.

@темы: теломерон, антиутопия

04:21 

Теломерон. Таблетки от бессмертия. Глава 3

Автор: Елена Гусарева
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 3

Никита открыл шкафчик, повесил на плечики черный пиджак. Сегодня он должен помочь Хавецкому с трупом молодого мужчины. Тот пикировал с тридцатого этажа небоскреба и приземлился ровно в центр крыши дорогущего автокара. Крышу машины сильно покорёжило, даром, что метаматериал . Зато у летуна практически никаких повреждений лица и конечностей. Минимум косметики — и будет выглядеть лучше, чем при жизни. Грудную клетку изрядно сплющило, но это они с Хавецким поправят.

Никита накинул на плечи зеленый халат. Машинально сунул руки в карманы и замер. Пальцы нащупали тонкую пластиковую карточку. Билет… Две недели лотерейка пролежала в кармане. Никита ни разу не вспомнил о ней с самых похорон таймера.

В тот день он, как обычно, присутствовал в ритуальном зале и наблюдал за прощанием с усопшим. Родственники и друзья подходили к гробу, смотрели на покойного с выражением скорбной отстраненности и скоро отходили. Никто не плакал. Люди выполняли условия приличия, не более того. Лишь одна девушка выглядела по-настоящему взволнованной. Она подошла к гробу чуть пошатываясь, поправила цветы у изголовья, прикоснулась к руке покойника и, опустив низко голову, простояла так несколько минут. Никита украдкой разглядывал печальную незнакомку с "ёжиком" темно-синих волос, но потом ему пришлось отвлечься. В гарнитуру сообщили, что катафалк подъедет через пять минут, и нужно готовить тело к выносу. Когда Никита опять обернулся к гробу, девушки уже не было. Он огляделся и заметил ее на выходе из ритуального зала.

Никита оповестил собравшимся, что прощание подошло к концу. Никто не возражал. Тогда он подошел к гробу. Осмотрел труп, чтобы в последний раз убедиться, все ли в порядке, и уже собирался закрыть крышку, как вдруг его внимание привлекло что-то блестящее. Из нагрудного кармана пиджака покойника торчал серебристый уголок. Никита сам одевал труп и точно знал, в карманах должно быть пусто. Он скосил глаза в сторону и убедился — поблизости никого. Не в первый раз он вытаскивал из гроба ценности, которыми чувствительные родственники желали одарить близких в последний раз. Рассуждая, что усопшим подарки без надобности, а ему еще жить и платить по счетам, Ник не мучился совестью. Он сделал вид, что поправляет лацкан пиджака покойного. В кармане погибшего таймера оказался билет на следующий розыгрыш препарата «Теломерона».

Никита покрутил в руках серебристую карточку. Он никогда не участвовал в розыгрышах и не собирался. Покупать билеты за триста кровных кредитов было выше его сил. Он любил деньги больше, чем обещания вечной молодости. Хотя дело было не только в молодости, но и в бонусах, которые к ней прилагались.

Таймеры (так называли счастливчиков, что получали шанс продлевать свою жизнь так долго, как только захотят) автоматически попадали в высшую касту общества. Для них открывались двери любых учебных заведений: карьера ученого, политика, управляющего крупной корпорацией — любое блестящее будущее, о котором простому смертному оставалось только мечтать. В их распоряжении появлялось достаточно времени, а, главное, средств для саморазвития. Долгожителям предоставляли неограниченные кредиты на образование и жилье, потакали любым самым прихотливым запросам. Но, не смотря на все социальные лифты, некоторые слыли «прожигателями», тратя время на бесконечные тусовки и психостимуляторы. Такие, как правило, заканчивали плохо, погибая от несчастных случаев и не доживая до возраста старости обычного смертного. Однако считалось, что «прожигатели» встречаются редко. Остальные же превратились в вечно молодых и мудрых небожителей, обеспечивающих прогресс целой цивилизации, в то время как статус смертных опустился до таракана, подбирающего крошки под столом.

Никита не был мечтателем, никогда не рассчитывал лишь на удачу, а потому не участвовал в «социальном лохотроне». Он следовал правилу: «Не надо делать мне как лучше, оставьте мне как хорошо» . Жизнь у гробовщика сложилась успешнее, чем у многих: достойная работа, стабильный доход, высокий статус в касте смертных, и любимая девушка, даже слишком любимая, как ему иногда казалось.
Другое дело сама девушка.

Валя до умопомрачения желала выиграть в лотерее. Она мечтала о вечной молодости, о карьере журналиста крупного новостного канала на Ю-визоре, о жизни, лишенной рутины, полной интересных событий. В глазах Никиты Валя была слишком талантливой, слишком умной для жены гробовщика. Он боялся, что она рано или поздно уйдет. Не к другому, а просто уйдет. А если уж, не дай вселенная, выиграет, он потеряет ее в ту же секунду.

Не раз Валя клялась, что не будет покупать билеты и участвовать в лотерее. Ее хватало на несколько месяцев, а после неизменно наступала депрессия, кризис и, как результат, покупка очередного клочка серебристого пластика. Никита давно внес эти средства в графу семейных расходов и почти смирился.

Дела у него шли неплохо. За пять лет Никита рассчитывал скопить нужную сумму и приобрести лицензию на беременность. Ему казалось, если у них с Валей будет ребенок — настоящая семья, она успокоится, остепенится и оставит несбыточные мечты в прошлом. Может и замуж за него выйдет официально.

И вот — теперь этот лотерейный билет! Никите он совсем не сдался. И зачем только позарился? Что с ним делать? Хорошо бы загнать кому-нибудь, вот только кому?
Билеты продавались в специальных автоматах в каждом супермаркете. Испытать удачу мог любой желающий не зависимо от возраста, пола и социального положения. Однако, перепродавать лотерейки категорически воспрещалось законом. Фальшивобилетчиков отлавливали и строго наказывали. Поэтому нечего было и думать о попытке найти покупателей.

«Можно, конечно, поспрашивать у знакомых, не нужен ли кому за полцены», — рассуждал Никита. Но друзей, за которых гробовщик ручался, пересчитать по пальцам одной руки.

«А может, просто выкинуть?»

Отправить в мусорный бак триста кредитов рука не поднималась.

Мучимый мыслями о лотерейном билете, Никита спустился в анатомический зал. Хавецкий был уже там.

— Ну где шарахаешься? Я тут сам в кипятке, в молотке… — недовольно прохрипел патологоанатом и перекатил сигарету в другой уголок рта. Из его ноздрей повалил дым. Ник всегда поражался контрасту тщедушного тела напарника и глубине его низкого голоса. Уж сколько лет они знакомы, но до сих пор, стоило Нику отвернуться и услышать Хавецкого, он невольно представлял гору мышц.

Патологоанатом успел вскрыть грудину летуна и теперь копался в его внутренностях.

— Давай, хватай вот здесь за брыжейку . Отсечем лишнее, а потом впендюрим два круговых штифта в ребра.

Никита натянул латексные перчатки, надел защитные очки и взял зажимы. Хавецкий еще раз глубоко затянулся и отложил сигарету в баночку Петри, служившую ему пепельницей. Они принялись за работу.

— Слушай, Хавецкий, тебе билет не нужен? — решился спросить Никита.

— В live-cinema? — патологоанатом разогнулся и резко дернул головой. Раздался хруст шейных позвонков.

— Да нет, — Никита двумя пальцами оттянул нагрудный карман халата и показал билет.

Напарник брезгливо дернул губами.

— Пятьдесят, — выпалил он.

— Двести, — парировал Никита.

— Хе! — крякнул патологоанатом, — а тридцать не хочешь?

— Хавецкий, триста кредитов в автомате! Имей совесть.

— То ж в автомате, — возразил напарник. — Да и тридцать много.

— За тридцать я и сам сыграю, — проворчал гробовщик.

— Удачи, — Хавецкий раскурил потухшую сигарету. — Давай, тут еще молотьбы на пару часов, — он передал Никите зажимы. — Татарину предложи, — посоветовал он, имея в виду водителя катафалка. — Интересуется.

— Да ну его. Ненадежный он.

— Да, кривой штрих, согласен.

— Слушай, а он вообще татарин?

— Да откуда мне знать. Я в узкоглазых не разбираюсь. Откуда-то с востока к нам приштормило. У них же теперь земли своей нет, — Хавецкий скинул в ведро желудок и кусок кишечника трупа. — Так, ну че? Давай еще легкие разделаем, а там можно и штифтами заняться.

Они провозились до обеда. Потом Хавецкий заштопал тело и ушел, а Никита остался одевать и гримировать покойника.

Из-за чего парень покончил с собой, он не знал, но догадывался. Не понимал только, зачем было прыгать с верхотуры, когда в любом клиническом центре предлагались бесплатные услуги эвтаназии для всех желающих, достигших шестнадцати лет. Летуну же явно за двадцать.

Гробовщик просканировал баркод на руке трупа. Так и есть, Александр Астафьев, 24 года. Его ровесник.

Времена, когда самоубийство романтизировали давно прошли. В суициде не осталось ничего особенного или уникального, свойственного лишь немногим, и уж тем более ничего одухотворенного. Хотя ритуалов вокруг смерти прибавилось. Взять ту же эвтаназию. Самоубийство в современном обществе превратилось в рутину. Лишив человека основного биологического смысла жизни — свободного размножения и передачи наследственной информации, трудно было ожидать иного. Гедонизм прельщал немногих.

Вот и этот, Алекс, наверняка осознал, насколько бессмысленна его короткая и пустая жизнь. Возраст самый подходящий. Никита и сам часто задумывался, для чего живет. Однако, быстро понимал, что у него-то есть цели и планы. Семья, Валя и их будущий ребенок… Никита в доску расшибется, но заработает на лицензию. Тогда все будет по-настоящему. Он искренне верил, что только в детях заключается истинное бессмертие. А смерти он не боялся, уж слишком тесно они сосуществовали. Но и на «тот свет» не торопился. В «тот свет» он никогда не верил, а с некоторых пор не верил и в саму смерть.

Однажды Валя затащила его на подпольную научную лекцию, которая навсегда изменила понимание жизни и смерти. Он вдруг осознал, что человек остается жив и после смерти, а вовсе не превращался в «кусок человечины», как утверждал Хавецкий. Мертвый человек продолжает жить, как ни парадоксально это звучит. Только жизнь эта приобретает качественно новый характер. Да и что такое, собственно, человек? Где он начинается и где заканчивается, если на десять триллионов человеческих клеток приходится сто триллионов бактерий? А вместе с двадцатью тысячами человеческих генов, работают двадцать миллионов генов микроорганизмов, которые влияют не только на физиологию, но и на психику и поведение. Коллективный разум, да и только! А если так, умирает ли человек со смертью собственно человека?

«Вот этот парень на анатомическом столе, разве он мертв?» — спрашивал себя Никита, нанося розовую пудру на сероватые впалые щеки покойника. В гробу с климат-контролем он, как и прежде, останется вместилищем для триллионов микробов, которые продолжат свое существование. Еще многие и многие годы значительная его часть будет жить и чувствовать.

Никита закончил работу и отправился домой.

Сноски
Метаматериал - композиционный материал, который в том числе может становиться мягким при ударе.
Двустишье автора Владимира Полякова
Брыжейка - орган пищеварительной системы человека, посредством которого полые органы брюшной полости прикреплены к задней стенке живота.

@темы: антиутопия, теломерон

04:08 

Теломерон. Таблетки от бессмертия. Глава 1

Автор: Елена Гусарева
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 1

— Заходи скорее, чуть не опоздал. Сейчас начнется, — бросила Валя, открыв дверь, и убежала назад в комнату.

— А где же «Здравствуй, любимый!» — Никита скинул тяжелые туфли, повесил на плечики черный пиджак. Подчинившись голосовой команде, стенной шкаф уехал в нишу. — Эй? — Никита заглянул в комнату.

— Ну что ты пристал? Я же говорю, сейчас начнется, — девушка подобрала ноги на диван. Заворожённый взгляд приклеился к экрану.

— Да мы с тобой за этот рекламный блок ребенка успеем сделать.

— Замечание не в твою пользу, — ухмыльнулась Валя. Вытатуированный котик над бровью выгнул спину.

Никита бросил взгляд в зеркало, отметил, что пора бы ему побрить голову и пошел к Вале.

— Почему никогда не спросишь, как прошел мой день? Как дела на работе? — он загородил широкой спиной экран, транслирующий Ю-визор.

— Ты издеваешься, да?!

— Ну, а что?

— Хорошо, — Валя нахмурилась и посмотрела на Ника из-под густой малиновой челки. — У тебя есть две минуты, чтобы рассказать, как прошел твой рабочий день. А потом ты оставишь меня в покое и дашь спокойно посмотреть трансляцию.

Никита довольно сложил руки на груди.

— Хавецкий был прав, голубые гробы рулят! — заявил он. Ноздри девушки дернулись, но она смолчала. — Не успела прийти партия, разошлась как горячие пирожки. Только сегодня пять похорон, и все голубые. Нескольким пришлось отказать.

— Клиенты, наверное, расстроились, — процедила Валя, нетерпеливым жестом потребовала не загораживать и растянула экран пошире.

— А еще мы хороним таймера.

— Что?! Как? — она наконец-то проявила интерес.

— Хавецкий целый день его штукатурил.

— Да ну тебя! От чего он умер?

— Авария.

— Он что, сам вел автокар?

— Ага.

— Сумасшедший! — покачала головой Валя. — А таблетки кому?

— Я спрашивал, но он не ответил.

— Оч смешно.

Заиграла бравурная музыка, и Валя сразу потеряла всякий интерес к нелепо погибшему таймеру. Рука девушки нырнула в карман домашнего комбинезона. Цепкие пальчики выудили переливающийся серебром билет. Валя уставилась на экран и замерла.

— Откуда он у тебя? — недовольно спросил Никита.

Валя и не подумала ответить, тем более, что не слышала теперь Никиту. Она сосредоточенно внимала стандартному приветствию девушки-гомункула.

— Добро пожаловать на ежемесячную шоу-трансляцию розыгрыша «Вечная молодость». Сегодня мы вновь разыгрываем уникальный препарат «Теломерон», который гарантированно продлит вашу жизнь и сохранит молодость на неограниченно долгий срок, — вещала счастливая искусственная девушка. — Все внимание на экран.

Ведущая крутанула ручку колеса фортуны. Допотопный прозрачный цилиндр с белыми шариками начал вращаться. Валя тряхнула билетом сверху вниз и справа налево, перекрестилась, поплевала на левое плечо и опять замерла. Цилиндр с шариками остановился. Гомункул просунула руку внутрь цилиндра, взяла один шарик. К зрителям обернулась черная цифра.

— Пять, — несколько раз объявили с экрана.

Валя коротко пискнула и подпрыгнула на диване. Но счастье было недолгим. Она напряженно вытянула шею и продолжала наблюдать розыгрыш. Никита заметил, как пульсирует венка на бритом виске Вали.

Колесо фортуны вновь запустили. Валин ритуал крещения повторился.

— Цифра восемь, — огласила ведущая.

Валя закусила губу и принялась терзать серебристый билет. Никита попытался было схватить ее за руки, но она оттолкнула его и умчалась на кухню. Зазвенело столовое стекло, что-то разбилось. Ник свернул экран и пошел на кухню.

— А чего ты ждала?

Валя молчала. По ее щекам катились злые слезы.

— Откуда у тебя билет? — спросил Никита скорее для проформы. Он-то отлично знал, откуда.

Валя отвернулась к окну.

— Подарили, — буркнула.

— Подарили, говоришь, — проворчал Никита.

Он задрал рукав рубашки и тряхнул браслетом. Кожа предплечья посветлела, на ней появились плоские иконки. Парень ткнул в ту, что изображала конвертик.

— Ага, вот оно…

— Ну чего ты от меня хочешь? — Валя обернулась и уперла руки в бока.

— …сообщение из банка, — закончил Никита. — Валёк, и как это называется, а?

— Ник, отстань!

— Отстань? — вскипел Никита. — Триста кредитов за билет! Триста! Это пять гробов! Пять первоклассных голубых гробов с атласной отделкой и климат контролем!

— Да чтоб ты сдох со своими гробами! Достал!

— Я-то сдохну, и ты сдохнешь. Смирись уже наконец! Ты больная, Валёк, на всю голову. Ты никогда не выиграешь. Хватит просаживать наши деньги!

Девушка закрыла лицо руками и опустилась на пол.

— Валь, мы ведь на лицензию копим…

— Я знаю, — всхлипнула Валька.

— Триста кредитов… е-мое!

— Ну убей меня теперь, — заревела она.

— Да причем тут!.. Мне не денег жалко. Да, блин! И денег жалко, конечно, но ведь это мания, Валь. Ну сколько мы об этом говорили! Нам этого не надо.

Никита сел на пол и обнял ее. Она не сопротивлялась.

— Мы будем вместе столько, сколько отпущено, — он погладил ее по голове. — Валь, мы с тобой и так счастливые. Не нужны нам таблетки от старости. Давай состаримся вместе?

— Угу, — хлюпнула носом Валька.

— Ну вот. Все, вставай, — Никита помог ей подняться. — Обещай, что больше не будешь покупать билеты.

Валя, в который раз, пообещала.

@темы: антиутопия, теломерон

03:45 

Теломерон. Таблетки от бессмертия. Глава 8

Автор: Елена Гусарева
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 8

— Теперь ты выглядишь, как настоящий гробовщик, — сказал вместо приветствия Хавецкий и ухмыльнулся. Ник молча прошел мимо. Они давно не разговаривали и взаимно старались избегать друг друга.

Ник решил, что должен жить. Умереть было бы слишком просто, слишком милосердно для него. Во всем случившемся он обвинял исключительно себя. Он украл этот чертов лотерейный билет у покойника. Смерть может подарить только смерть. Он наказан за кощунство и обречен на вечную муку.

Гробовщик вернулся на работу к своим рутинным обязанностям: машинально встречался с похоронными агентами, составлял сметы, делая в два раза больше обычного накруток, машинально ел, машинально спал, точнее, пялился в потолок, пока не отключался — машинально жил. Ник все время вспоминал Валю, ни что-то конкретное, но будто все сразу. На весь мир он теперь смотрел через дымку ее образа. Он будто снова и снова пропускал его через себя.

К Валиным вещам он не прикасался, обходил их стороной, боясь сдвинуть с места. Ее рюкзак все так же лежал прислонённым к ножке стула в монтажной. Немытая чашка с засохшим кофе стояла на кухонном столе. В холодильнике, в голубой пластиковой миске, разлагался надкушенный бутерброд. Ник с мазохистским упорством наблюдал, как на нем появляются зеленые пятна плесени, а потом и ярко оранжевые. Бутерброд усыхал и превращался в бурое нечто. Валя в закрытом голубом гробу…

Этой ночью Ник так и не смог заснуть. За окнами город ожил и зашевелился. Солнце уже подогрело небо у горизонта. Ник встал, налил себе чашку кофе и принялся бродить по квартире. Только сейчас он заметил, что повсюду лежит толстый слой пыли. Ее не было лишь в тех местах, где он обитал в последние несколько недель: светлые дорожки от входной двери на кухню к холодильнику, а оттуда в комнату к кровати.

Ник почувствовал, как к горлу опять подступает тошнотворный ком. Больно глотать, а солнечное сплетение распекает невидимым утюгом. Когда же его отпустит? Он вспоминал болезнь отца, когда они с матерью пытались выбить квоту на врача онколога. Но все, чего добились — места в хосписе, из которого забрали отца домой на следующий же день. Он умирал мучительно, но, когда его не стало, Ник почувствовал облегчение почти сразу. После похорон он провел целый день в игровых залах, бегая по лабиринтам и проламывая битой головы монстрам. В тот день он набрал рекордное количество очков, и ему вручили абонемент на целый месяц. Отца не стало, но не стало и боли. А мать превратилась в собственную тень. Скоро она потеряла работу, и Никите пришлось обеспечивать себя самого и заботиться о матери. Но именно в тот момент в его жизни появился «Последний приют», и все окончательно наладилось.

Больше всего он боялся повторить судьбу матери. Он не мог понять ее тогда, но отлично понимал сейчас. И все-таки надеялся, что сердце его истлеет на медленном огне тоски, и он наконец перестанет чувствовать вовсе.

«Пусть станет еще хуже, еще невыносимее!» — решил Ник. Он развернул экран, запустил Ю-визор и набрал в поиске «BangGirl». Нашлось все что угодно, только не канал Вали, еще недавно висевший в топах.

«Что это значит?» — растерянно спросил себя Ник.

В груди защемило сильнее.

Никита кинулся в монтажную, схватил Валин рюкзак и попытался открыть. Датчик на молнии замигал красным и принялся издавать режущие ухо звуки. Ник побежал с рюкзаком на кухню, достал нож и распорол ткань. Содержимое рюкзака повалилось на пол, но дрона среди вещей не оказалось. Тогда Ник осмотрел многочисленные карманы и наконец нашел.

На голосовые команды муха не реагировала.

«Должно быть, разрядилась», — догадался Ник.

Он вернулся в монтажную и оглядел Валино рабочее место. Коврик для подзарядки нашелся на столе. Ник усадил на него дрона. Тот подмигнул зеленой лампочкой.
Ник тряхнул браслет и приказал:

— Копировать все данные со «SkyFly 04» на облачный диск «Moon 48», пароль «Ничто не вечно под луной», добавочный 517.

Через несколько секунд муха издала характерный звук и резюмировала:

— Одно видео скопировано.

— «Moon 48», воспроизвести последнее видео на экран.

Последним оказался тот самый ролик, что набрал миллионные просмотры. Ник запустил его с места, на котором прервался в прошлый раз.

— Мы балласт! — опять выкрикнул здоровяк в маске. — Все, на что годятся простые смертные — прислуживать элите, касте таймеров. Мы — тупое, необразованное быдло. Нас прикормили, обеспечили самым необходимым, предоставили достаточно игрушек, чтобы отвлечь внимание от действительно важных проблем. Однако таймеры быстро поняли, что содержание такого количества прислуги обходится чересчур дорого. Нас слишком много, а планета перенаселена, ресурсы истощены. Прислугу нужно сократить, и, по возможности заменить, гомункулами. Наша смерть — это решение их проблем.

— Фантазии, — возразила Валя.
Сердце Никиты облилось огнем. Он так давно не слышал Валиного голоса.

— Фантазии?! Неужели ты думаешь, что выиграть в лотерее и стать таймером может каждый?

— Конечно! — горячо отозвалась Валя. — Это основа гражданской справедливости. У смертных равные права по закону...

— Это иллюзия равенства, — перебил парень, — Жить вечно хотят все, но не все будут. Кто решает, кому умирать? Случай? Но так ли это?

— Зачем же тогда лотерея? — Возразила Валя. — Я понимаю, когда они отбирают самых талантливых детей. Но для чего этот нелепый розыгрыш, в котором участвуют все поголовно, даже старики и душевнобольные?

— Ну ты наивная, — усмехнулся здоровяк. — Да вот хотя бы затем, чтобы забрать у тебя кредиты, которые могут быть потрачены на детородную лицензию. Бессмертие — это не дар, это товар для обывателя. И стоит он дорого. Как ты не поймешь, каста таймеров лишь для немногих избранных. Но каждому из нас нужна надежда, что однажды любой, пусть с самых низов, может подняться, воспарить над системой и стать почти богом. Смертные думают, что такой шанс есть, и этого достаточно. Быдло с улиц не понимает, таблетки придумывались не для них. Для детей из школ «Элиты» — да, возможно. Но даже «золотой молодежи» не дают гарантий на вечную молодость.

— Получается какое-то социальное скотоводство. Мне казалось…

— Вот именно, казалось! — продолжал гнуть свою линию парень. — А я утверждаю, далеко не все выпускники «Элиты» становятся таймерами. Да, им позволено занимать те должности и работать там, где таким простакам, как ты и я, путь заказан. Все они надеются стать таймерами, потому и держат язык за зубами.

— Ты хочешь сказать, в лотерее не выигрывают случайные люди?

— Именно. А если и возникают просчеты, то долго «везунчики» не живут…
Трансляция закончилась.

«Везунчики, везунчики, везунчики», — повторял Никита, расхаживая по комнате. — «Везунчики долго не живут — так он сказал? Просчет… Может потому Валя и вернулась, что карточку не приняли, ведь она принадлежала другому? А ее за это… Какова вероятность, что на голову свалится мойщик окон?» — спрашивал он себя. Обычно стекла мыли небольшие роботы, которые передвигались по специальным рельсам вдоль фасадов. А на Валю упала громоздкая, допотопная машина на тросах, давно вышедшая из употребления. Ник никогда таких не видел. И почему он сразу не подумал об этом? И почти сразу Ник задал себе еще один очень странный вопрос: «А какова вероятность, что среднестатистический гробовщик, увидев торчащую из кармана покойника ценность, не присвоит ее себе?» Он знал, такими делами промышляют практически все в его профессии. «Да нет! Бред! Паранойя. Угрызения совести…»

Никита остервенело растирал ладонями виски. Казалось, их прожигает лазером.

— Везунчики! — заорал Никита. — Не может этого быть! Не может!

Билет, выпавший в последний момент из рук Вали, оставался у Никиты. Несколько раз он порывался положить его в чей-нибудь гроб, «вернуть», но понимал всю бесполезность таких действий. Избавься он от лотерейки, то непоправимое, что уже случилось, не изменится.

Никита кинулся искать карточницу. Проклятый билет нашелся сразу. На нем все еще виднелся кровавый отпечаток. Ник не мог поверить, что лишился самого главного в своей жизни из-за клочка серебристого пластика, который попал к нему в руки из-за собственной алчности.

«Пусть прикончат и сделают для меня великое одолжение!» — решил Никита.

@темы: антиутопия, теломерон

04:57 

Теломерон. Таблетки от бессмертия. Глава 7

Автор: Елена Гусарева
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 7

Никита познакомился с Валей на похоронах. Он все еще был стажером и работал на подхвате. Ему было девятнадцать. Ей — пятнадцать. Уже тогда вся в наколках, пирсинге и с выкрашенными в дикий цвет волосами, она провожала в последний путь своего бойфренда. Тот умер от разрыва сердца во время психостимуляции. Родители покойного смотрели на нее с ненавистью. Во время церемонии прощания прямо у гроба разразился настоящий скандал. Валю, «Хамку» и «шалаву», пришлось силой вывести из ритуального зала. Поручили это неблагодарное дело стажеру.

Хрупкая девчонка сопротивлялась с таким диким остервенением, что Никите пришлось взвалить ее на плечо. Валя брыкалась и извивалась, выкрикивала ругательства и размахивала кулаками. Оказавшись на улице, Никита оттащил ее подальше и хотел оставить. Но она набросилась на него и ударила в глаз, да так сильно, что Никита на несколько минут ослеп. Испугавшись того, что сделала, дикарка принялась истово извиняться и предлагать помощь. Помощь действительно потребовалась. Никиту доставили в клинику, там выписали глазные капли и отправили домой. Валя не отставала ни на шаг. Оказалось, идти ей некуда, с родителями уже полгода в ссоре и не общается. Жила она все это время с тем самым парнем, вместе они болтались по каким-то притонам, где обитали игроманы и любители «поджарить мозги».

«Он реально умер!», — причитала Валя, размазывая по щекам косметику вперемешку с соплями, «А мне даже не дали с ним попрощаться. Он был хорошим парнем. Просто мы немного заигрались. Если бы знала, что у него слабое сердце…»

Никита пожалел девчонку, и отвел к себе. Они условились, что Валя переночует, а утром вернется к родителям. Но выдворить ее из своей квартиры у Ника так и не получилось, она осталась навсегда. Он заставил Валю вернуться в школу и сдать матуриту , помирил с родителями, отвадил ее от психостимуляций, предложил заняться чем-нибудь интересным и подарил первого дрона. Словом, стал для нее самым близким другом. Он полюбил ее сразу, безоговорочно и навсегда, но и намека на интимную близость себе не позволял. Внушил себе, что Валя его сестра, кровная родственница, и ничего между ними быть не может. Так продолжалось два года, пока Валя сама не положила этому конец.

Однажды вечером она пришла к нему в комнату и запросто заявила: «Ну хватит! Я уже не ребенок. И перестань сдувать с меня пылинки. Тебе отлично известно, что ты не первый и даже не второй».

После этих наглых слов, сказанных с вызовом, Никита выставил ее вон. А через несколько минут сам прибежал к ней «мириться». Сколько раз он стыдил себя за малодушие, но точно знал, случись такое опять, примчался бы к ней еще быстрее. Он питал к этой несносной, развязной девчонке необъяснимую, ненормальную слабость, сопротивляться которой не мог.

После Валиных похорон, Никита наконец собрался съездить к матери. Он давно не навещал ее. Которую неделю упрекал себя за это, но, как всегда, появлялось множество срочных дел и важных причин отложить визит на потом. Сегодня он решил, что должен.

Он приехал в клинику на закате. Когда зашел в палату матери, та сидела в кресле у окна и разглядывала деревья в парке. Ник расстегнул верхнюю пуговицу на сорочке и обтер платком вспотевшую шею. Пахло лекарствами и давно не меняными простынями. Ник отметил, что мать стала совсем седой и превратилась в старуху. Губы ввалились, шея обвисла, руки на коленях сложены по-стариковски.

Женщина оглянулась.

— Сынок, это ты?

Никита смущенно замер на пороге. Мать давно перестала его узнавать. Он и не помнил уже, когда она обращалась к нему в последний раз.

— Проходи, — женщина попыталась встать, но не смогла.

Никита поспешил к ней.

— Сиди, мама.

— Как давно ты не приезжал.

— Работа…

Мать обняла сына. Погладила сухими ладонями его лысую макушку.

— Ты выглядишь усталым. Береги себя.

В голове Никиты мелькнула привычная мысль, что, вернувшись домой, обязательно расскажет обо всем Вале. Сердце ёкнуло.

— Ты один? — спросила она.

— Да, мам.

— Когда познакомишь меня со своей девушкой? Ты так много о ней рассказывал.

Никита уже знакомил Валю с матерью и, кажется, не однажды.

— В следующий раз, — он утерся рукавом и отошел вглубь комнаты.

— Вчера заходил твой отец, — сказала она и улыбнулась.

— Отец? — переспросил Никита.

Отец сгорел от рака за каких-то три месяца, когда Ник еще учился в школе. Собственно, это и подорвало здоровье матери.

— Мам, ты разве не помнишь, что отец…

— Помню, сынок. Но что же я могу поделать? — она пожала плечами. — Мы разговаривали о тебе. Он так рад, что у тебя все хорошо. Он гордится тобой.

Ник отвернулся, прижал локоть к губам и судорожно всхлипнул.

— Мне пора, — он подошел и поцеловал мать в лоб. — Я забегу еще на днях.

— Конечно, милый. Я передам отцу от тебя привет.

Ник выскочил из комнаты. В коридоре метнулся не в ту сторону, развернулся, но идти не смог. Тусклые зелёные лампы у потолка мигали, дергались и двоились. Он пошатнулся, врезался в стену и упал.

— Молодой человек, здесь нельзя лежать, — подошла дежурная медсестра и воззрилась с высока на Никиту. — А я вас помню, вы сын…

— Сестра, — перебил он ее, — где у вас здесь центр эвтаназии?

— Вам для старухи? Давно пора, — закивала та.

— Мутанты, нелюди… — прошипел Никита.

Он оттолкнул существо в зеленом халате и с трудом поднялся. Его корежило от боли, хотелось вывернуть себя наизнанку, вытряхнуть прошлое, стереть память, стереть себя, не быть! Никита заплакал, как никогда в своей жизни. Его большое тело сотрясали рыдания, скорее походившие на судороги. Он держался все эти дни, пока его Валечку готовили к похоронам. Слабак, он даже не смог подойти к ее закрытому гробу… К матери Ник заехал, чтобы проститься, но, видно, это она прощалась с ним. Его жизнь рухнула и разлетелась вдребезги вместе с проклятой машиной для мойки окон.

@темы: теломерон, антиутопия

17:22 

Сказка: Потерянная душа

Автор: Елена Гусарева

Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books


Стилизация под легенды народов севера.

Седьмые сутки горели костры на сопке Рыбьего зуба, но соплеменники уже не ждали возвращения охотников. И даже Анканы готовила дух свой к последней молитве. Она пустила по ветру длинные спутанные волосы и распахнула шкуры, отдав свое тело на потеху северным вихрям. Пусть заберут и ее несчастную, потерявшую, потерянную...

Не приняло море юного охотника Умкы, пожрало вместе с отцом и старшим братом и уважаемым эбы1 — главою племени. Напрасно пела она ночи напролет, срывая голос, напрасно стучала в ярар2 призывая духов огня, гор и тундры в помощь. Злые киндры3 спутали ее заклинания. Не знать ей больше ни мужьей ласки ни любви сыновьей. А то, что готовили к празднику, употребят в скорбные дни.

— Пойдем, нареченная Айна — сказала Анканы девочке, которая все эти страшные дни ни на шаг от нее не отходила. — Теперь ты свободна выбирать себе мужа по сердцу, а не по указке.

Но девочка не сдвинулась с места, продолжая всматриваться в туманную гладь сурового Охотского моря.

— Или думаешь сердце материнское — кусок оленьего сыра?

Девочка молчала, упрямо подставляя обветренные щеки тусклому пятну солнца на горизонте.

Анканы сплюнула на землю и пошла прочь.

Уже у подножья сопки услышала Анканы тонкий голос Айны:

— Байдара! Байдара на море!

Помчалась быстрее бури Анканы к морю. И впрямь у самого горизонта, там, где начинаются владения духов, показалась черная точка. Бросилась мать в студеную воду, да соплеменники ее вернули. Тут же добрые анк;лина4 снарядили лодку и поплыли в шесть весел навстречу неизвестности. А мать села у самой кромки воды и затянула песню Умкы5 — младшего своего сына, по которому тосковала сильнее всего.

Не ведала Анканы, что увидят мужчины в лодке. С замиранием сердца ждала знаков, а время тянулось, как похлебка из моняла6.

Наконец, воротились добрые анк;лина и привезли с собой одного лишь мальчика, юного Умкы, о котором больше всего молила мать. Обрадовалась та, приняла сына и возблагодарила духов земли, неба и огня, и далеких предков, что сжалились они над бедной женщиной, вернули отраду ее жизни и надежду на благополучную старость.

Пуще прежнего мать полюбила сына. Никого к нему не подпускала, даже Айну:

— Уйди неверная, недостойная! – прогоняла ее, лишь только завидит на пороге соей яранги7.

Дни шли и тревога в сердце Анканы росла, как снежные сугробы на сопках. Вымолила она сына у моря, да обманула ее черная вода. Сам не свой вернулся Умкы. Неприкаянной тенью бродил он вдоль берега. Не раз замечали люди, как манило его море отдаться пенной пучине, чтобы сгинуть навеки, как отец и брат его. Злые киндры насылали по ночам страшные видения и нашептывали ему в уши заклинания, склоняя отправиться туда, откуда не возвращаются.

Сторониться стали Умкы добрые анк;лина. Пошла тогда Анканы за советом к шаману племени. Всю ночь камлал8 Омрын над мальчиком, призывая духов земли, воды и огня вернуть ему потерянную душу, да только рассердил их.

"Душа Умкы принадлежит морю" — был их приговор.

Велел тогда шаман племени Омрын снарядить мальчика жертвенным мясом лахтак; и нерпы, посадить в байдару и отправить в Охотское море. И, коли сжалится море и вернет ему душу, пусть возвращается.

Что делать, подчинилась Анканы приговору шамана. Рано утром собрала сына в море: нарядила в новую кухлятку9, расшитую заклинаниями, сама усадила его в крепкую байдару, сама толкнула лодку в море. Поплыл Умкы на Северную звезду.
Лишь только сопка Рыбьего зуба скрыться из виду, как из-под шкур, устилавших дно байдары, вылезла Айна.

— Умкы, отдаю тебе свою душу! Живи целый век счастливо!

С этим словами, обняла Айна своего нареченного и отдала ему свою душу.
Очнулся Умкы, никого рядом нет. Только оберег из белой кости на коленях нашел. Одел Умкы оберег на шею, развернул байдару и поплыл к берегу.

С тех пор Умкы с оберегом не расставался. Добрые анк;лина приняли его назад и сделался он самым храбрым охотником. Щедро одаривало его море тюленьим мясом и рыбой. А когда пришел час, отправился Умкы за горизонт и вернул душу храброй Айны духам-хранителям моря.

Сноски
1 Старик.
2 Ритуальный бубен.
3 Злые духи.
4 Чукчи, живущие у моря, рыбаки.
5 По традиции, у каждого чукчи есть персональная песня.
6 Полупереварившийся мох, извлечённый из большого оленьего желудка.
7 Переносное жилище из шестов, покрытых оленьими шкурами.
8 Ритуал, сопровождающийся пением и ударами в бубен, во время которого шаман, приходящий в экстатическое состояние, общается с духами.
9 Верхняя меховая одежда в виде рубахи мехом наружу.

@темы: народы севера, сказка, стилизация

10:58 

Рассказ: Игра

Автор: Елена Гусарева

Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Леся торопилась со всех ног сообщить печальную, точнее радостную новость. Она бежала от самого перекрестка, запыхалась, запнулась и оцарапала коленку, но плакать было некогда.

Наконец она оказалась во дворе спальных пятиэтажек, но там из своих никого не нашла.

«Да куда все подевались?» — Леся пробежала в конец кооперативного. И там никого, только компания мелюзги играла в резиночку.

— Эй, не видели Иру или Наташку? – обратилась к ним Леся.

— А тебе зачем? – спросила рыжая соседка, Света.

«Вот шмакодявка!» — выругалась про себя Леся, но в ответ только хитро улыбнулась:

— Скажу, если видела.

— Они за мороженным в ларек пошли, — ответила пухлая Рита, которая обычно больше держала резиночку, чем прыгала в нее. – Так тебе зачем?

— Надо, — бросила Леся и помчалась к ларьку за квартал.
Наконец она их увидела. Компания возвращалась с мороженым — Наташка, Ира и Симкина.

— Девчонки, — закричала Леся издалека, — нашла кляксу! – Она остановилась и, шумно переводя дух, уперла ладони в колени. Девчонки, забыв про мороженное, быстро подошли и окружили Лесю.

— Че, правда? – спросила Наташа.

— Ага, там на дороге, — Леся разогнулась и закивала. — Лежит бедняга.

— А че орешь тогда? – угрюмо спросила Ира. – Ты еще громкоговоритель возьми.

— Блин! – Леся зажала рот ладонями.

— Иди теперь, сторожи! – мотнула головой долговязая Ира.

— Пусть Симкина идет. Я лучше домой сгоняю, коробку принесу.

— А че сразу я? – возмутилась конопатая Симкина.

— А кто? – ответили девчонки разом.

— Я, может, тоже принесу чего-нибудь, — вяло возразила Симкина.

— Чего-нибудь нам не надо, — твердо заявила Ира. – Иди, а то, как в прошлый раз, придут девки с девятиэтажки и заберут.

— Ладно, — Симкина отделилась от компании и побрела к перекрестку.

— Давай быстрей! – бросила вдогонку Ира.

Симкина побежала.

— Ну че, с тебя коробка, — распорядилась Ира, — Я пошла за лентами, а ты, Наташка, цветов набери. В школьной ограде, у калитки, красивые «собачки» растут.

— Ага, — согласилась Наташа. – Видела.

— Ну все, погнали.

Девчонки разбежались в разные стороны. Вдруг Леся остановилась:

— А совок? – крикнула она.

Ира обернулась и потрясла кулаком. Леся опять зажала рот. Ира ткнула себя в грудь пальцем. Леся кивнула и побежала домой.

Коробка, самая подходящая из-под маминых новых туфель, была заготовлена заранее. Леся ее сразу выпросила. Мама долго не соглашалась, но потом уступила за мытье полов и поход в гастроном за продуктами.

Леся ворвалась домой и сразу к себе в комнату. Нырнула под кровать, а коробки, как не бывало.

— Мам! – закричала Леся, — А где моя коробка?

— Какая? – мать вышла из ванной с ворохом постиранного белья в тазу и направилась на балкон.

— Ну та!

— Откуда мне знать, — мать зацепила балконную дверь ногой и прикрыла ее за собой.

— Ну, Мам! – закричала Леся и пошла за матерью.

— Куда ты лезешь! – зашипела та. – Дверь закрой, мухи налетят.

— Мам! – чуть не плача простонала Леся и постучалась в балконную дверь.

— Я в нее лук ссыпала, — раздался голос матери с балкона. – Ты ее все равно не используешь.

Леся уже не слушала. Она ворвалась на кухню, открыла кладовку, нашла коробку. Лук пришлось пересыпать в полиэтиленовый пакет. Леся кинулась к себе в комнату. Разноцветные стеклышки и камушки лежали, где и положено, в жестяной банке на полке. Не успела мать развесить белье, Леся уже неслась по двору с коробкой подмышкой. Ира ждала на качелях.

— Ну че так долго? – спросила она для проформы.

— Да мама коробку спрятала.

— А… Ну, пойдем. Вон, Наташка уже идет с цветами.

— Совок взяла?

Ира достала из кармана и продемонстрировала зеленый совок.

Все трое отправились на перекресток к хлебному.

Симкина сидела на бордюре тротуара и смотрела на кляксу. Девчонки нарочно придумали кодовое название. Любителей устроить похороны было предостаточно.
Голубь лежал на горячем асфальте с растопыренными, будто в полете, крыльями. Он был мертв, еще как мертв. Из его хрупкого тельца сочилась красная кашица, ноги были вывернуты. В остальном же птаха была практически цела.

Симкиной не нравилась эта странная игра, было в ней что-то неправильное, ненормальное. Но возразить Ире она не смела. Вот уже три месяца она у подруги в долгу. А все из-за той злополучной тетради, которую она совершенно случайно оставила у себя на столе. И надо было Ире припылить в гости, да еще самовольно заглянуть в чужую тетрадь.

Симкина и сама не знала, зачем написала все эти гадости о своих подругах. Не такие уж они и плохие. Видно, день не задался, родители сорились... Хотя Ира порой и впрямь неприятная, любит командовать, а в главари ее никто не выбирал. Одним словом — «задавака». Наташа тихая и себе на уме, «с закидонами». А Леся просто глупая, все время заглядывает в рот Ире, что та скажет. «Шестёрка» — обидное слово. Конечно Симкина погорячилась. И почему только не спрятала злополучную тетрадь в стол, не убрала на полку к книгам, не сожгла отвратительную запись в пепельнице отца, не смыла в унитаз обрывки?.. Чего бы только она ни сделала, знай наперед.

Ира Симкину не выдавала, хотя стала еще более властной. Чуть что не по ней, прищурится, закивает и приговаривает: «Ладно, ладно, Симкина…» А что ладно?
Известно. Расскажет, если та поперек что сделает.

Симкина увидела компанию девчонок и тяжело вздохнула.

Может сказаться больной? Живот, температура…

Ира подошла и осмотрела голубя.

— Хорошая клякса, — сказала она, доставая совок. – Лесь, давай сюда коробку.
Леся сняла крышку и подставила коробку Ире. Та извлекла из кармана красную материю и постелила ее на дно.

— А ну, дай сюда крышку, — скомандовала она.

Леся подала. Ира подцепила совком голубя, придерживая его голову крышкой, и уложила в ловко подставленную Лесей коробку. Симкина нервно сглотнула, подавляя рефлексы.

— Закрывай.

Леся послушно прикрыла коробку.

— А украшать будем? – тихо спросила Наташа.

— Я набрала цветных камушков и стеклышек, — просияла Леся.

— Это для памятника, — тут же возразила Ира.

— Тогда можно положить к нему в коробку конфет или монеток, - сказала Наташа.

— Конфеты мы и сами съедим, устроим поминки, — опять возразила Ира. – А деньги я бы попридержала.

— Просто у меня сдача от мороженного осталась, — задумчиво проговорила Наташа и подбросила на ладони пару желтых монет. – Они, когда в земле лежат, становятся фиолетовыми. Я в прошлом году секретик сделала, а потом нашла и…

— Давай сюда, — Ира протянула руку за деньгами. – Пригодятся.

Наташа пожала плечами и отдала монетки.

— Все, пойдемте, только тихо, не привлекаем внимания — сказала шёпотом Леся.

— Это ты сейчас кому? – усмехнулась Ира. – Сама рот не разевай.

— Да я и так…

Похороны начались.

Девчонки построились в процессию: Ира с коробкой в руках, рядом Леся, следом Наташа и замыкающей Симкина. Опустив глаза, они чинно вышагивали в направлении своего двора, за которым раскинулся неблагоустроенный парк. Там и находилось голубиное кладбище.

Во дворе компания с коробкой, не сговариваясь, свернула на детскую площадку, пересекла ее и, не задерживаясь, продолжила свой скорбный путь.
Пухлая малолетка Рита съехала с горки и побежала к рыжей Свете, которая пекла в песочнице куличики.

— Смотри, — закричала она. – Кляксу хоронить несут!

— Шшшш! – Светка встрепенулась. – Пойдем за ними.

Они догнали компанию с коробкой.

— А вам чего? — бросила Симкина малышне. – Кто звал?

— Да пускай, — благосклонно разрешила Ира. – Только чтобы тихо!

Рита и Света закивали и на цыпочках, спотыкаясь, присоединились к процессии. Предосторожности, однако, не помогли. За компанией увязалась пара мальчишек с соседнего двора – Эдька и Макс. Они были частыми гостями.

— Какого у нас забыли? – проворчала Леся. – Идите на свой квартал!

— Парк общий! – отозвались мальчишки. – Где хотим, там и гуляем.

— А ну пошли! – топнула Ира.

Мальчишки засмеялись, но отстали шагов на десять, продолжая преследовать процессию.

В парке пришлось продираться сквозь заросли полыни. Место выбрали не случайно – далеко от тропинок, в малой доступности. К тому же, рукой подать до кустов с черемухой, куда обязательно отправлялись после похорон.

Симкина зажала нос, но это, как всегда, не спасло. В носу засвербело и глаза стали красными.

— А ты знаешь, — сказала, Наташа подруге, обернувшись — что раньше на похороны приглашали плакальщиц? Они сначала носом шмыгали, потом плакали, потом причитали, стенали...

— Да аллергия у меня! — Симкина опять шмыгнула носом и подтерла его рукавом.

— Вечно она с соплями! — заметила беззлобно Леся. — И кошек ей нельзя и шоколад.

А я вот...

— Заткнись уже! — буркнула Ира. — У нас тут похороны.

Леся замолчала и насупилась.

На голубином кладбище обнаружились два ухоженных холмика с настоящими деревянными крестиками (перевязанные черной тесьмой палочки от мороженого). Могилки были украшены разноцветными осколками стекла, камушками и пробками от «Pepsi». На одной лежала выцветшая искусственная роза.

Наташа подбежала к могилкам первой и поправила покосившиеся крестики.

— Давайте вот тут, — с воодушевлением предложила она.

«Вот больная!» — подумала про себя Симкина.

Наташа и придумала эту странную игру, которая почему-то стала настолько популярной, что захватила несколько соседних дворов. Теперь мертвых птиц искали повсюду.

Подошли мальчишки.

— Давайте мы выкопаем? — предложил Макс.

— Да, не женское это дело, — подтвердил Эдик.

Ира закатила глаза, но совок отдала.

Пока мальчишки копали, Наташа выискивала в полыни веточки тысячелистника и собирала новый букет. Набрав целую охапку бледно-розовых зонтиков, она открыла коробку с дохлым голубем и обложила его цветами.

— А речь? — спросила она.

— Давай ты, — предложила Ира, — у тебя хорошо получается.

Наташа стала на колени перед коробкой, сложила молитвенно руки:

— Упокойся с миром, невинно убиенный. Пускай тебе там, на том свете, будет достаточно зернышек и лапки никогда не мерзнут...

Симкина опять чихнула. Из глаз ее, превратившихся в узкие щелочки, градом катались слезы. Она почти задыхалась.

— ...мы будем помнить о тебе и заботиться о твоей могилке, приносить свежих цветов...

Горький запах полыни сдавливал Симкиной грудь. Глаза совсем заплыли. Из носа в рот текли два ручейка.

«Мама опять отругает», — подумала она, — «В прошлый раз пришлось к врачу идти.»
Симкиной категорически запрещали выходить в парк. Она и без того постоянно шмыгала носом, но таблетки пила только когда уж совсем невмоготу, вот как сейчас. От таблеток Симкина тупела и постоянно хотелось спать. Уж лучше с соплями.
Макс посмотрел на Симкину и скривил рожу.

— Эдька, смотри на красавицу, — парни заржали.

— А вы с ней в одном классе учитесь? – спросил Эдик.

Макс тяжело вздохнул и развел руками.

— Повезло.

Ямка для голубя была готова.

— Все, — прогнусавила Симкина, — мне пора.

— Э, куда? – Ира недовольно воззрилась на нее.

Симкина уже пробиралась сквозь заросли полыни.

— Симкина! — строго позвала Ира.

Та обернулась.

Ира сощурилась и многозначительно закивала.

— Ладно, ладно…

— И че? – бросила Симкина в ответ. Ее трясло толи от аллергии, то ли от злости. – Меня, между прочим, Вера зовут. Усвой! – Крикнула она и пошла дальше.

@темы: рассказы, детские игры

08:44 

Рассказ: Не обижайся

Автор: Елена Гусарева

Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Время к полуночи. На улицах пустынно. Под ногами поскрипывает снег, потрескивает морозец в голых ветвях деревьев. Маша торопится домой.

Водитель маршрутки высадил ее совсем не там, где она обычно сходит. Он спешил закончить работу и предложил подвести бесплатно, вот только высадит ее за два квартала до остановки:

— Добежишь. Там всего-то пять минут. А мне возвращаться не придется.

Маша согласилась. Семь рублей лишними не будут. Середина недели, домой ехать только в пятницу, а деньги уже закончились. Если бы не Вадик, сидеть ей опять на голодном пайке. Любимый, как всегда, выручил, хоть и сам перебивается. Пятьдесят рублей – в самый раз чтобы протянуть до конца недели, да и на билет до дому хватит.

В груди у Маши потеплело. Ах этот Вадик, расстаться с ним невозможно! Вот и сегодня засиделись, а завтра к первой паре в универ, да еще коллоквиум, вопросы…
Маша прибавила шаг, чувствуя, как коченеют пальцы на ногах. Полночь, самая стужа.

Девушка свернула в парковую аллею, что шла вдоль дороги. Оставалось пройти до перекрестка и, напротив Кировского РОВД, повернуть к студенческим общежитиям. Как раз там, из морозного тумана, возникла фигура и пошла навстречу.

Маша замедлилась. Встретить незнакомца в такой час не предвещало ничего хорошего.
Студенческий городок еще не спал. Родные окна дрожали желтым светом и придавали уверенности. Девушка решила идти дальше и не подавать виду, что опасается.

Незнакомец все приближался. Шел он как-то неровно, в раскачку, и Маша забеспокоилась еще сильнее. А деваться с тропинки уж было некуда: с обеих сторон кусты и сугробы…

Они почти поравнялись. В руке мужчины что-то тускло блеснуло.

Нож!

Машу бросило в сторону. Незнакомец преградил путь.

— Стой! – проскрипел он.

— Что вам нужно? – истерично выпалила Маша.

«Ему ведь что-то нужно… Иначе зачем?..»

— Стой, я ничего не сделаю.

«Как же не сделаешь, если нож?!»

Маша попятилась. Мужчина продолжал напирать.

— Что вам нужно? Деньги? Деньги?!

Мужчина остановился. Нож в его раках ходил ходуном.

— Деньги, — повторил он. – Да, деньги давай.

Маша окостеневшими непослушными руками полезла в сумку.

«Норковая шапка…», — метались в голове девушки мысли, — «Мамины сережки… Только бы не сорвал! Сниму сама…»

Кошелек нашелся не сразу.

— Ты извини, — вдруг услышала Маша.

— Что? – не отрывая взгляд от ножа, она продолжала шарить в сумке. Наконец, кошелек нашелся.

— Вот, — Маша достала потрепанную пятидесятирублёвку и протянула грабителю.

Тот принял деньги.

— Прости, говорю. Я бы сам перетерпел, но у меня там баба лежит. Ей совсем хреново. Ты это… не обижайся, — мужик поежился и трясущейся рукой с ножом поправил вязаную шапочку, смахнул рукавом ледышки над губой.

— Ладно, — растерянно пролепетала Маша. – У меня больше нет. Вот… — Она раскрыла пошире кошелек и показала грабителю.

— Ты это… не обижайся.

— Хорошо… хорошо… — Маша опять попятилась.

— Ага, — грабитель посторонился.

Маша рванула вперед. Ей безумно хотелось бежать, но она опасалась, как бы грабитель не передумал. Она боялась оглянуться.

Впереди темным пятном высилось здание Кировского РОВД. Маша проскочила мимо и свернула к общежитиям.

«А если наблюдает? Если догонит?..»

@темы: криминал, прощение

10:42 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 12

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 12

Мы отвезли Софи в больницу и сдали на руки докторам, сказав, что нашли ее в наркоманском притоне. Шоно остался со своей девушкой. Так он ее представил. Я не узнавал его. Попался мой непробиваемый друг. Подсел, как и я.
Шоно настоял, чтобы я забрал джип и отправился домой, но в каждую минуту был готов сорваться и уехать. Спорить не стал, тем более, что и сам торопился найти спокойное место. Хотел поскорее уснуть и снова увидеть Надю, снова попытаться узнать, чем могу помочь, чтобы вытащить ее из мрака. Ее мать ошибалась. Надя, или какая-то часть ее, самая важная, самая нужная мне часть, застряла в зазеркалье, запуталась в своих же собственных мыслях и чувствах, раздвоилась…
Я запарковал машину на улице у подъезда. Подошел к входной двери, дернул ручку. Заперто.

Черт бы побрал этого деда с первого этажа!

Из подземного гаража выезжала машина. Я прошмыгнул туда. С подвальной парковки прошел на лестницу и начал подниматься, мимоходом ощупывая карманы в поисках ключей. Я поднял голову и резко остановился. На лестничном пролете стояла она… Надя.

— Привет, — я поперхнулся, будто внезапно вдохнул песка.

Надя посмотрела вверх и кивнула:

— Это он.

Снизу послышался топот. С лестничной площадки кто-то крикнул по-чешски.

— Тимофей Невинный, это полиция. Вы арестованы.

К моим ногам упала черная тряпка.

— Возьмите мешок и наденьте на голову.

Я смотрел на Надю и до боли кусал губы. Неужели она ничего не чувствует? Расщепи меня хоть на тысячу частей, каждая из них будет вопить о любви к ней.

Я подобрал мешок, надел на голову.

Тут же сзади подскочил кто-то и застегнул на запястьях наручники.

……

— Вы говорите по-чешски? — спросил голос из динамика.

Что-то мне это напоминает.

— Да, — я стянул мешок.

— Отлично. Меня зовут Томаш Войтишек. Я следователь чешской прокуратуры. В целях безопасности буду вести допрос из соседней комнаты.

Я сидел за столом с прикованными к столешнице руками.

— Считаете, я настолько опасен?

— Нам сообщили, вы обладаете даром гипноза и можете представлять серьезную опасность при визуальном и физическом контакте.

Интересно, что еще она им разболтала?

— Верите в такую чушь? — презрительно усмехнулся я.

— Представьтесь, пожалуйста.

И зачем спрашивают?

— А в чем, собственно, меня обвиняют?

— Для начала, в хранении наркотических веществ. При вас нашли кетамин и дроперидол. У вас имеется рецепт на эти лекарственные препараты?

— Возможно.

— Во время обыска вашей квартиры также обнаружено двадцать грамм марихуаны и пять
грамм кокаина.

Хм… а заначку-то не выкинул.

— А разрешение на обыск у вас было?

Мой вопрос проигнорировали.

— Сколько вам лет?

— Семнадцать.

Безопаснее оставаться несовершеннолетним.

— С кем живете?

— Один.

— Кто ваш опекун?

Понятия не имею.

— Я сам по себе.

— При вас не было документа, удостоверяющего личность. Вы гражданин Чехии?

— Да, посеял где-то обчанку73, — ответил я.

Похоже, джип с моей личностью не связали. Иначе обязательно предъявили бы за пачку паспортов в бардачке.

— Слушайте, а мне не положен адвокат там… и все такое? — спросил я, обращаясь к зеркальному окну.

— Если вы откажетесь отвечать на вопросы, это будет занесено в протокол. Безусловно, мы предоставим адвоката.

— Вы знаете, есть одна мыслишка… — неожиданно для себя я принял решение. — Давайте не будем играть в нелепые игры. Я знаю, почему здесь. Будем считать, я сам позвонил на вашу горячую линию с той лишь разницей, что денежного вознаграждения не нужно. Я подскажу, где ее искать. Взамен требую полную амнистию по какому бы то ни было делу, что вы пытаетесь на меня повесить.

Динамики молчали.

— Вы и сами понимаете, что никогда не найдете книгу без наводки, — добавил я.

— Любая информация прежде должна быть проверена, — наконец подал голос следователь.

— Поторопитесь. Я знаю, где она была сегодня утром, но все может измениться в любую минуту.

— Против вас железный свидетель и, если думаете…

— Интересно, чего вы больше хотите, поймать вора, или найти пропажу и заказчика? Подумайте, сопоставьте бонусы.

Из динамиков послышалось сопение.

— Предлагаю следующее: — сказал я, — вы подписываете необходимые документы на имя Тимофея Невинного и отдаете адвокату, которого я выберу сам. Я звоню на горячую линию, сообщаю адрес и ничего больше. Если операция проходит удачно, и вы находите то, что искали, я немедленно, без каких-либо ваших бюрократических проволочек, выхожу на свободу. Вы забываете о моем существовании. А сейчас я бы хотел связаться со своим адвокатом.

— Наденьте мешок на голову, — приказали из динамиков.

Вот долболоб!

……

Индивидуальная клетка. Холодная скамья. Я лег и закрыл глаза. Было о чем подумать, но мысли никак не хотели соскочить с орбиты моего персонального солнца. Не думать о Наде... С таким же успехом можно не думать об отрубленной руке. Как смириться, что ее половина или десятая, сотая, да хоть бы даже и тысячная часть ненавидит меня настолько, что сдала копам? За что? Ведь никогда не лгал ей. Я знал, Надя тайком следит за мной и все ждал, когда же она потребует объяснений. Но она предпочитала ошибочно додумывать и действовать против, даже не попытавшись спросить, почему я поступаю так или иначе.

В чем я обманул ее доверие?

Разве могла она предать меня, предать нас?

Твою мать! Эти гниды забрали колеса!

Я должен был уснуть, чтобы разобраться и найти выход для нас обоих. А если все-таки ее мать была права? Если место Нади занял…

— Невинный, мешок на голову, — прокричали из коридора.

Я встал.

— Вы меня за попугая тут держите? Иди знаешь куда!

— Тогда никаких тебе адвокатов.

Я нехотя поднял черную тряпку, нахлобучил на голову и подошел к решетке.

— У вас есть право на один телефонный звонок, — услышал я совсем рядом. — У тебя пять минут. Протяни руку, я передам сотовый.

Я просунул руку между прутьев и, как только почувствовал тычок в ладонь, ухватился выше и стряхнул с головы мешок.

— Стой и не двигайся, — приказал я.

Рука замерла.

— Открывай клетку!

— У меня нет ключей, — промямлил дежурный.

— Предусмотрительные суки! Где свидетельница? Надина Серова?

— Сегодня утром дала показания и, после успешной операции по поимке преступника, ей дали разрешение покинуть страну.

— Когда?! Когда она может уехать?

— Разрешение вступило в силу незамедлительно.

Сегодня!

— Чтоб вас всех! — Я пнул прутья, запястье полицейского выскользнуло из моих рук.

— Твою мать, сука, Аааа!

Полицейского и след простыл.

Мобильник остался валяться на полу. Я протянул ногу, зацепил телефон и подтолкнул к прутьям. Набрал Шоно.

— Шон, у меня пять минут. Я в полиции. Взяли прямо из дома.

— Где машина?

— Да при чем тут машина! На стоянке позади дома. Слушай, бро, это в последний раз, обещаю. Ты мне нужен!

— Хм…

— Я предложил копам… пойти на сделку. Обещал рассказать, где искать кодекс. Взамен меня отпустят со всеми бумагами.

Шоно лишь спросил:

— Ну, и куда ехать?

— В полицейский участок на Праге 1. Копы подготовят бумаги и отдадут тебе, как моему адвокату. Если, типа, у них все получится, то обо мне забудут.

— Понял.

— Бро, нужно выйти сегодня же! — от отчаяния живот сводило. — Ей дали разрешение покинуть страну! Я больше никогда…

Соединение оборвалось. Я бросил трубку, обхватил себя руками и сложился пополам. Нужно успокоиться и сосредоточиться, иначе все пропало.

……

Час спустя меня с мешком на голове, в наручниках и, на это раз, в перчатках, поволокли в допросную. За спиной щелкнул дверной замок.

— Козлы! — узнал я голос Шоно.

Он стянул с моей головы тряпку.

Я не смог сдержать улыбки.

— По крайней мере, от мешка куревом не пасет.

— Да ладно, дело прошлое, — Шоно скривил губы.

Он был в черном костюме и при галстуке, будто на похороны собрался.

— Тебе реально отдали документы? Совсем ты на адвоката не похож.

— А для кого я наряжался? — фыркнул Шоно и кивнул на папку на столе. — Посмотрел, все путем, без шуток.

— Пан Невинный, — услышал я голос из динамика, — изложите всю известную вам информацию о Вышеградском кодексе на бланке, который передаст ваш адвокат.

— Ага! — крикнул я. — Мне носом писать?

Дежурный так торопился сбагрить меня, что забыл расстегнуть наручники. Следователь недовольно цыкнул. За дверью послышались голоса.

— Будем выбираться? — беззвучно спросил Шоно.

Я кивнул.

Шоно повернулся к столу, черкнул что-то в бланке, о котором говорил следователь, и взял папку с документами.

В допросную заглянул все тот же дежурный. Потом дверь поспешно захлопнулась, и из коридора заорали, чтобы я опять надел на голову мешок.

— Вот ушлёпки! — выругался Шоно.

Кто-то подошел сзади. Руки освободили.

……

— Джип за углом. Погнали, пока копы не очухались! — мы выбежали из участка.

Под ногами поблескивал мокрый асфальт. Город давно провалился в ночь. Наш джип стоял припаркованным у тротуара. Я кинулся было к пассажирскому сидению, но Шоно окликнул:

— За руль садись! Я не поеду.

— Как? Ты сдурел?! Они сейчас примчатся за нами.

— Вот и покараулю, успеешь уехать подальше.

— Да ты че?! Нет, я без тебя...

— Вали, сказал! — Шоно ткнул мне в грудь папку с документами. — Сматывайся, и чтобы тебя больше не видел! Тимон, предупреждаю, я сегодня сытый. — Шоно распахнул дверцу джипа и затолкал меня за руль. — Давай! Меня даже не заметят. Я вон там, в теньке постою.

Он сунул ключ в замок зажигания и повернул до упора. Мотор бодро зафыркал.

— Что ты написал в бланке? — спросил я.

— Адрес. Обманывать нехорошо, а копов так и подавно. Они, суки, злопамятные.

— Спасибо!

Откуда-то я знал, что сам никогда бы на это не решился.

— Давай, Тимон! Не тормози! И это… сумку не потеряй, — Шоно захлопнул дверцу.
Я вдавил педаль и сорвался с места. В боковом зеркале мелькнула высокая фигура и тут же пропала.

Сноски
73 Удостоверение личности (перевод с чешского).

@темы: любовь, мистика, энергетические вампиры, фэнтези, криминал, подростки, зеркала

04:09 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 11

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 11

Страх и боль — то, что доктор Шоно прописал.

Неожиданно оказываешься на карачках в толпе. Со всех сторон толкают, остервенело орут прямо в уши, топчут ноги, руки, лезут на голову толстые, вонючие склизкие жабы. Вдруг понимаешь, и сам ты — жаба... толстая, склизкая и вонючая. Ты тоже вопишь и, как все, бросаешься на гладкие стенки пластикового резервуара, но сверху натянута сетка и старания напрасны. Ты падаешь назад в толпу, но с тупым упорством опять бросаешься вверх, бьешься о край резервуара, и летишь вниз. Нога застревает во рту у мерзкой твари под тобой. Огромная жаба сжимает челюсти, острые игольчатые зубы протыкают кожу, яд разъедает вспоротую плоть, ты вопишь и дёргаешься. Рывок, еще рывок... Нога в ошметках мяса и обрывках кожи деревенеет. Вдруг сетка сдвигается. В резервуар лезет огромная резиновая рука, и ты оказываешься пленником за толстыми латексными прутьями. А потом... потом тебе запихивают в рот лезвие ножниц и...

— Я велел уезжать, а ты обдолбаться! — рука Шоно зажимала мне рот. Его колено шилом давило в солнечное сплетение. — Логика — не про тебя, да? Ты подставляешь меня, кретин! Раз за разом подставляешь!

Я попытался высвободиться.

— Лежи, сука, и слушай! Поедешь со мной к ВВ, расскажешь свою историю, как погиб Семен и вернешь кодекс.

Что?!

Я опять дернулся, но он держал крепко. Тряхнул так, что в глазах потемнело.

— Не вернул?.. — промычал я.

— Скажи спасибо! Иначе — ты давно труп. ВВ должен поверить тебе, а не какому-то голландскому педику. Уж расстарайся!

Шоно надавил крепче, стало нечем дышать.

— Если хоть слово, хоть слово обо мне пропердишь, урою, сука!

Азиат вытащил из моего кармана сотовый. Защелкали кнопки. Телефон полетел назад.

— Другого барыгу найди, идиот! Эта крыса о каждой твоей ходке ВВ стучит.

…...

Шоно толкнул меня в дверь. ВВ сидел за столом прямой, как шпала, с бледным бесстрастным лицом. Кажется, седых волос у него прибавилось.
Шоно прошествовал к столу и положил перед ВВ рюкзак.

— Вот, — сказал он, — при нем была.
ВВ расстегнул рюкзак, и, поморщившись, заглянул внутрь, будто ожидая, что оттуда кто-то выпрыгнет. Он осторожно вынул книгу, осмотрел со всех сторон, полистал.

— Спасибо, Шоно, — сказал он надтреснутым голосом. — На тебя можно положиться. Ступай. Подожди в приемной.

ВВ мазнул меня взглядом и указал на кресло. Я сел и виновато опустил голову. Какое-то время мы молчали.

— Ты разочаровал меня, Тимофей, — сказал он так, будто это должно было стать самым большим несчастьем в моей жизни. — Я многое готов был простить, мальчик, но ты перешел все границы.

Я ничего не ответил.

ВВ поднялся из-за стола и встал напротив.

— Семен был мне… Хм… Он был человеком, который стоил моего доверия. Я слушаю.

Я поднял голову и посмотрел на него, не в силах больше скрывать ненависть.

— Что конкретно вы хотите знать?
ВВ влепил пощечину. Длинный ноготь на мизинце оставил глубокую царапину на моей щеке. Сколько мы с Шоно дрались, синяки, порезы, разбитые лбы, вывихнутые запястья… но сейчас больнее. Щека вспыхнула. Я тут же потушил пожар. Царапина растаяла, как снег на мокром асфальте.

Он мне никто. Пустое место!

— Я желаю знать, — истерично завизжал ВВ, — как я потерял свою правую руку! Незаменимого человека, который держал в ежовых рукавицах целый город, никогда не жаловался, не обременял пустяками и умел решать любые проблемы! Говори! Правду говори, щенок!

На меня хлынул поток энергии, но я успел закрыться.

Неужели он все еще верит, что может заставить меня хоть пальцем пошевелить? Да его выхлопы, как пердеж старика, не удивляют.

— Нас привезли в какой-то бар, — сказал я. — Все шло, как и должно было. Семен разговаривал с толстым китайцем.

— Ашуром?

— Да, кажется, так его звали. Семен и Ашур пили чай и договаривались о деле. Ничто не предвещало. Тут появился очкарик, взял книгу и начал рассматривать. А потом… Я даже не успел понять, что произошло, как Семен уже валялся на полу с простреленной головой. Там был парнишка лет тринадцати, он и стрелял. Должно быть, получил тайный сигнал от босса. Симыч тоже растерялся, а пацан опять пальнул. Попал мне в плечо. Я пытался приказать пацану бросить оружие, но тот ни в какую. Он выстрелил еще раз и пробил мне правый бок. А потом Симыч бросился на малого и закрыл меня собой… На звуки выстрелов прибежали два охранника. Те подчинялись беспрекословно, и только это спасло. Одному я приказал обезвредить киллера и толстого азиата, другому разобраться с очкариком, вернуть мне книгу и отвести назад в аэропорт. Так все и было.

— Почему сразу не явился ко мне?

— Операция провалилась… Раз я так облажался… В общем, я волновался, что с Надей может что-то случиться в мое отсутствие. Она ушла… Бросила меня! Я ей не нужен. Я ошибался, а вы были правы…

ВВ запустил пальцы в свои безупречно уложенные волосы и взлохматил прическу.
Меня передернуло. Я только сейчас начал замечать, как похож на него жестами, мимикой, идиотским этим прищуром…

— Убирайся! — прорычал ВВ. — Убирайся к дьяволу, бесполезный щенок! Будь ты проклят, ублюдок!

Внутри что-то сжалось, и я еле сдержал приступ истеричного смеха.

— Убирайся! — безумно вопил ВВ.

В кабинете появился Шоно и утащил меня вон.

……

— Да пусти ты, блин!

Шоно вцепился в руку и толкал к машине.

— Хотел семью, вот и получай, — процедил он.

— Ты знал?

— А кто не знал?

— Противно.

— Нормально. Давай уже, херувим, на землю спускайся.

Да и черт с ним! Похер все!

Я на ходу проверил карманы. Зиплоки с колесами на месте. Нужно срочно уснуть! Этот идиот, Шоно, все испортил!

— Что, развязался, невтерпеж? Успеешь, любитель потанцевать на граблях!

Шоно открыл дверцу джипа и начал толкать меня внутрь.

— Сейчас вообще не до тебя! Ты все похерил! — вскипел я и срезал его руки.

— В машину, сказал! Со мной поедешь.

— Отвали! — дернулся я, но все-таки залез в машину.

Шоно сел за руль. Поехали.

— Куда мы?

— Тут близко.

Шоно молча вел и напряженно о чем-то думал. Я отвернулся к окну и наблюдал за дорогой. Мы выезжали из города. По обе стороны от трассы замелькали складские ангары супермаркетов «TESCO», «Kaufland», «Billa». Скоро мы съехали с автострады, свернули к складам, но, не доезжая, остановились у небольшого, облицованного листами рифленого алюминия, строения без окон и вывесок.

— Ну, и зачем мы тут? — обернулся я к Шоно и осекся, почувствовав, как тот теряет энергию и, кажется, даже не замечает. Такого никогда не случалось.

Я насторожился.

— Чувак, ты как сам? В порядке?

Шоно заглушил мотор, сложил руки на руль, ноздри шумно втянули воздух.

— До сих пор не пойму, как в это дерьмо вляпался, — сказал он и окинул себя мрачным взглядом. — Пусть уходит. Тошно. Поможешь, Тимыч?

Шоно смотрел беспомощно, а энергия любви так и перла.

Он ни разу ни о чем не просил и, уж тем более, не выглядел настолько жалко.

— Нет! Даже не думай! Не буду этого делать!

Я вжался в сидение.

— Да нет, с этим можно повременить, — он махнул на себя рукой. — Не сдохну поди, как думаешь?

— Чего ты хочешь?

— Ей нужна помощь. Мне казалось, она — как я, думал, научу… Но она другая, в ней нет страха.

Я начал догадываться.

— Там? — я мотнул головой в сторону здания.

— Да. Я покажу, и ты сам решишь, можно ли еще что-то сделать.
Мы вышли из машины. Шоно отпер стальную дверь и пропустил в маленькую пустую прихожую. Тускло вспыхнула лампочка. Щелкнул замок изнутри. Из прихожей вела единственная дверь внутрь, но Шоно медлил. Я вопросительно посмотрел на него.

— Она неважно выглядит, — сказал он виновато.

— Открывай.

Он подчинился.

В комнате было сумеречно. Слабый свет падал квадратной колонной из зарешеченного окошечка на потолке. Софи сидела на кровати, вжавшись в угол и обхватив колени руками. Лица не видно, лишь растрепанная копна медных волос. Я подошел и тронул ее за плечо. Она начала заваливаться. Я подхватил ее, усадил на кровати и повернул к свету лицом. Глаза полузакрыты, зрачки, как проколы.

— Чем накачали? — спросил я.

— Морфий. Но это в последний раз. Пугать ее бесполезно.

— Ну и сука же ты! Вот они — ваши многообещающие эксперименты.
Девчонка была настолько бледной, что веснушки на ее лице казались брызгами засохшей крови. Запекшиеся губы потрескались, под ногтями чернь, волосы в колтунах.

— Она должна обратиться, — угрюмо процедил Шоно, все еще топчась у входа и избегая смотреть на Софи. — Влад сделал тесты, с такими мутациями умирают в детстве. Псевдогены… блин, вся эта хрень, в которой я ни хера не петрю! — он зло скрипнул зубами. — Короче, она все еще жива только потому, что уже не человек. В ее организме критическая масса меди. Она не жилец, если только я не пойму, что ей, черт возьми, надо! Какая энергия?!

— С чего ты решил, что я смогу помочь? — Я схватил холодные ладони Софи и передал ей немного энергии. Она задышала глубже. На щеках проступили красные пятна.

— Да ее в больницу нужно! Посмотри! Софи, — позвал я. — Comment allez-tu72, Софи? Как себя чувствуешь?

Она попыталась что-то сказать, а потом криво улыбнулась.

Я подхватил девчонку на руки.

— Шоно, мы сейчас же отвезем ее в больницу.

Он по-бараньи замотал головой.

— Сейчас же, Шоно!

Он скривился, будто я ударил его.

— Хорошо, — согласился Шоно и отпер дверь.

Я сделал шаг вперед, но ноги вдруг стали ватными и подкосились. Я чуть не уронил Софи.

Черт, похоже опять голодный!

Подскочил Шоно. Он бережно принял Софи и понес к машине, как бесценную фарфоровую вазу.

Сноски
72 Как ты? (перевод с французского).

@темы: зеркала, энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал

03:12 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 7

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 7

Амстердам встретил мелким противным дождем и, не смотря на июль, осенней промозглостью. Лишь яркая зелень деревьев и травы напоминали, что межсезонье пока не наступило. В аэропорту нас ждали пара громил вроде Симыча. Только выглядели они, как секьюрити президента: оба в строгих костюмах и с гарнитурами в ушах. Семен такого маскарада не любил. Его ребята одевались обыденно и даже небрежно.
Нас посадили в черный «Мерс» и через каких-то пять минут за окном начали мелькать ряды аккуратных остроконечных домиков из красного кирпича, каналы, велосипеды и уличные кафе.

Побывать однажды в Амстердаме было мечтой на двоих для нас с Шоно. Уж мы бы разгулялись! Прошвырнулись рейдом по местным кофешопам, попробовали знаменитых шоколадных пирожных с сюрпризом и заглянули в узкие улочки квартала Красных фонарей. Казалось, в Амстердаме из каждого створчатого окна под крышей подмигивает пышногрудая голландка, каждая кафешка окутана ароматным облаком дурманящего дыма, в каждой подворотне шедевры от Бэнкси69, в любом подвальчике джазовый клуб или картинная галерея, а вдоль каналов разъезжают на велосипедах долговязые «фрики».

Теперь же местные пейзажи не цепляли. Погрузившись в недобрые предчувствия, я не смотрел по сторонам. Все обдумывал, как себя вести, если что-то пойдет не по плану. Моей задачей было наблюдать и предотвращать любую возможную опасность. Не однажды я бывал на подобных сходках, но привыкнуть так и не смог. Сегодня же особенно волновался. Шестое чувство подсказывало, никого обмануть не получится. Поставщик, конечно, заметит подставу, вопрос лишь в том, как скоро? Успеем ли мы вернуться в Прагу?

Я тяжело вздохнул и зарылся пальцами в волосы. Семен чиркнул взглядом, как ножом по коже. Только он умел смотреть так, что любая опасность по сравнению с его недовольством, покажется сущим пустяком. Я отвернулся к окну.

Скоро мы свернули в узкий темный переулок и остановились возле заведения под вывеской «Green Flamingos»70. Двери кафе были сплошь покрыты выцветшими граффити, изображающими и того самого фламинго в полосатой растаманской шапке с толстенным джойнтом в горбатом клюве.

Ну вот, можешь поставить галочку, был в Амстердаме, заходил в кофешоп.

Громилы обыскали нас и впустили внутрь, а сами остались на улице. В зале было сумрачно, пахло смесью табака, анаши и кислятины. Грубо сколоченные деревянные столы и лавки, замызганные цветастые подушки на сиденьях, пустая барная стойка, подсвечена тусклыми зелеными лампочками.

— Семенждон, дорогой друг, проходи, — послышался голос с азиатским акцентом. В глубине зала я смог различить лишь темную бесформенную груду чего-то. К нам подошел тощий тип в сломанных и замотанных изолентой очках. Он проводил туда, откуда раздавались приветствия.

Семен ощерился и уверенно зашагал вперед, следом Симыч и замыкающим я.

— Ассалому алейкум, Ашурджон. Рад тебя видеть, — обратился Семен к огромной туше на диване. Ей оказался невероятно толстый азиат в тюбетейке и необъятном красном халате, из-под которого торчали черные бархатные тапочки. Трудно поверить, что такие миниатюрные ножки способны удержать эту гору жира.

— Спасибо, что приехал сам. Располагайся.

— Из уважения к тебе, Ашурджон.

Азиат еле заметно кивнул. Шеи у него просто не было.

Семен уселся на диван, напротив толстяка. Мы с Симычем встали у него за спиной.
Щуплый пацан в спортивном костюме ловко орудуя чайником, разлил по чашкам темную жидкость.

Туша азиата колыхнулась вперед.

— Давай взбодримся, а потом к делу.

Семен взял предложенную чашку, едва пригубил и поставил на низкий кривоногий столик.

— Обижаешь, Семен.

— Ты же знаешь, Ашур, я не любитель. У меня от чифиря голова болит.

Толстый азиат налил чай в блюдце и, громко швыркая, начал пить. Семен терпеливо ждал.

— Ну что скажешь? — спросил толстяк.

— Скажу, что причин для беспокойства нет. Мы обеспечим полную безопасность транспортировки товара через границу.

— Это в ваших интересах, — толстяк запихал в рот кусок пахлавы и принялся слизывать с пальцев мед и налипшие орехи. — При любом форс-мажоре залог возврату не подлежит. Я надеюсь, вас это устраивает?

— Чему быть, того не миновать, — согласился Семен.

— Это правда. Ну что ж, тогда давай посмотрим, что ты привез.

Симыч полез в рюкзак, достал кодекс и хотел было передать толстяку, но тот не притронулся к книге. Вместо него талмуд принял очкарик. Он внимательно осмотрел его, открыл с середины и пролистнул несколько страниц, а потом показал разворот боссу.

Я вперился в толстяка.

Ашурджон улыбнулся, откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза-щелочки.

— Сколько лет тебя знаю, Семен, а все не меняешься.

Послышался короткий хлопок и Симыч с выражением тупого недоумения повалился на меня, увлекая за диван. Из темного отверстия на его лбу закапала кровь.

— Ашурджон, ты совершаешь большую ошибку, — проблеял Семен.

— Дешёвыми трюками обмануть хотел.

Я услышал еще один хлопок, и за ним звук падающего тела.

В крови закипел адреналин. Я высвободился из-под Симыча и замер. Надо мной стоял тот самый щуплый парнишка с волыной в руках.

— Брось пистолет! Брось! — заорал я, посылая в него поток энергии.

Дуло задрожало, но оружия пацан не выпустил. Он выстрелил.

Меня ужалило в плечо. В глазах помутнело, но я быстро пришел в себя.

— Брось пистолет! — вопил я, но звук выходил глухим, сиплым.

Пацан и не думал подчиниться.

«Как папаша» — пронеслось в голове.

Еще хлопок и резкий таран под ребро. Каждая клетка в теле завопила от боли. Я пополз за диван, удивляясь собственной неповоротливости.

Возле дивана, с аккуратной дыркой меж бровей, валялся Семен.

Толстяк сидел на прежнем месте и брезгливо наблюдал.

— Чего ты мажешь, — прикрикнул он на мелкого. — Кончай его!

— Опусти... — прошептал я.

Пацан пальнул снова. Пуля вспорола обивку дивана рядом с моей головой.

В залу вбежали двое телохранителей с улицы.

Наконец-то!

Я переключился на них.

— Мочите пацана! — прохрипел я. — И в босса стреляйте!

Раздались выстрелы.

Толстый азиат завизжал, как свинья. Малой осел на пол и выронил оружие. Очкарик пропал вместе с книгой.

Собрав все силы, я поднялся. Рука висела плетью. Толстовка на правом боку стала бордовой.

— Ты, — обратился я к одному из телохранителей, — отвезешь в аэропорт.

Сноски
69 Бэнкси — псевдонима английского андеграундного художника стрит-арта, чья личность долго не была установлена. На самом деле в Амстердаме нет ни одного граффити от Бэнкси.
70 «Green Flamingos» — Зеленый фламинго (перевод с английского).

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

09:38 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 6

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 6

Спал без сновидений, но проснулся от ясного ощущения, что кто-то схватил за руку. Открыл глаза, а в комнате никого, в квартире тихо. Я вытащил из-под подушки телефон. Время 5:59. Зазвенел будильник. Я отправился в ванную. Пять минут на душ, пять минут на сборы. В 6:15 подъехало такси в аэропорт. Я ощупал карманы. Телефон, пара кредиток, зеркало… Покрутил в руках потертый чехол и сунул назад в карман.

Пока ехал в аэропорт, пришла смска от Шоно. В тексте лишь точка, все в силе.

Значит, не передумал.

Я удалил сообщение.

Шоно всегда себе на уме. Если подумать, я слишком мало о нем знаю и с трудом понимаю его непредсказуемый нрав. Он может целый вечер трепаться без умолку и ничего о себе не рассказать. Зато из тебя вытянет всю подноготную. Мы часто обсуждали мои проблемы, а его никогда. Единственная проблема Шоно, о которой знают все — малолетний сосед, требующий присмотра, чтобы не угробил себя или не подставил других. Наверное, тогда, в четырнадцать-пятнадцать, мне нужна была отдушина. А Шоно всегда умел сказать «чувак, все путем, не парься». Он стал моим главным наставником, тем, кого я уважал и кому верил. Я давно убедился, Шоно не предаст. Вот только, что он сочтет правильным и полезным для меня?

Телефонный звонок. Из трубки слащавое:

— Где ты, голубь сизокрылый?

Меня передернуло.

— В аэропорту, выхожу из такси.

— Жду у стойки 42.

Я направился в зал регистрации. По пути приглядывался, не мелькнет ли в толпе седая, вечно растрепанная шевелюра. Но Шоно, когда хотел, умел маскироваться не хуже меня.

Сначала я заметил громилу Симыча и его помощника по кличке Нервный. Они стояли, привалившись к последней в ряду стойке, где сейчас никого не обслуживали. Завидев меня, Нервный достал рацию и, прикрыв рукой рот, что-то пробубнил.

«Боятся, суки!» — не без удовольствия подумал я.
Возле 42й стойки дожидался Семен. Нелепый мужичок в вечно изжёванных джинсах и растянутом свитере держал за горло половину чешской мафии. Приехал он в Прагу чуть более двух лет назад и так ловко повел дела, что скоро всех под себя подомнет.

Я ненавидел Семёна до дрожи в руках, не в силах притворяться. Тот самый человек в маске... ВВ предпочитал держать на расстоянии, и в реале мы практически не встречались. Но сейчас дело, похоже, уж слишком серьезное.
Я подошел к Семёну, кивнул. Тот даже кивком не удостоил. Сразу протянул билет и новенький паспорт.

Я раскрыл бордовые корочки.

— Том Катарт, — прочитал я вслух, мимоходом подгоняя черты лица под внешность на фотографии, — Королевство Нидерландов.

Обратный билет на сегодняшний вечер.

— План прост, как алкаша тост, — начал Семен поговоркой, от которых блевать хотелось. — Нас встречают в аэропорту, едем к месту передачи, отдаем кодекс поставщику, возвращаемся в аэропорт и вылетаем назад восьмичасовым рейсом. — Больше всего раздражала его манера говорить, держа голову вполоборота. Семён редко смотрел в глаза собеседнику. Взгляд у него все время бегал, будто искал кого-то.

— Кто с нами?

— Симыч.

Да хоть бы и он. Симыч меня хорошо знает. Этот увалень скорее для острастки тех, к кому едем.

— Понятно.

— Как приятно, когда все понятно, — хмыкнул Семен. — Не беспокойся, Надя в хороших руках, все будет путем, если не облажаешься. Но учти, кто не с нами, тот
с червями.

Я сжал кулаки. Эта тварь на все способна.

Возле Семена оказался Симыч.

— У нас все в порядке? — спросил он и недовольно швыркнул. Симыч со своим хроническим насморком все время подтягивал сопли, издавая носом неприятный хруст.

— Не знаю, — ощерился Семен. — Тимош, у нас все в порядке?

— Да, — бесстрастно сказал я и пошел регистрироваться на рейс.

Нервный проводил до паспортного контроля, опять что-то булькнул в рацию и удалился.

Семен протянул мне рюкзак. Тот оказался хоть и небольшим, но неожиданно тяжелым. Книга была внутри.

— Давай, сосредоточься! Если хочешь есть варенье, не лови хлебалом мух. Пройдем досмотр, рюкзак вернешь.

Паспортный контроль прошли без проблем. Документы на Тома Катарта особых подозрений не вызвали. Пограничник лишь осведомился, как я въехал в Чехию и почему паспорт без единой печати. На это давно заготовлен стандартный ответ: старый потерял, новый выдали в посольстве. Пограничник кивнул и шлепнул зеленым штампом в середину страницы.

Дальше начиналось самое сложное — досмотр ручной клади, а потом...

Семен с телохранителем пошли в другую очередь.

За шкуру свою трясутся, гады!

Я скинул толстовку и бросил в ящик на конвейерной ленте. Туда же полетел ремень, сотовый и ключи. За ящиком в тоннель поехал старомодный зеленый рюкзак. Я подошел к рамке металлоискателя, но мужик, проверяющий багаж, попросил разуться. Я попытался наладить с ним визуальный контакт, но тот забаррикадировался за мониторами.

Проклиная себя за туго затянутые шнурки, я наконец-то разулся и, бросив кроссовки на конвейер, прошел через рамку. Чувак в белых перчатках кинулся меня ощупывать.
Пришлось вежливо попросить, чтобы отвалил.

Я поспешил к ленте, но зеленого рюкзака там уже не было.

— Молодой человек, это ваш? — в конце конвейера стоял служащий с моим рюкзаком.

Я кивнул.

— Обувайтесь и пройдемте со мной. Не волнуйтесь, обычная проверка.

Черт!

Делать внушение на глазах у других таможенников и пассажиров рискованно. Лучше пока подчиниться и дождаться более подходящего момента.

Я оглянулся и увидел недовольное лицо Семена.

Ничего, и тебе полезно нервишки поразминать.

Служащий, насвистывая что-то под нос, провел в небольшое помещение напротив пункта досмотра. Кабинет был заставлен аппаратурой неизвестного назначения. Под потолком в углу красным огоньком мигала камера наблюдения.

А если она и звук пишет?

— Куда отправляемся? — весело спросил служащий.

— Амстердам, — ответил я, все еще раздумывая, как быть с таможенником.

— Наркотики принимаем?

— Нет.

Сердце ускорило ход.

Вдруг на одежде остались следы? Запалиться на такой ерунде...

— Пальчики покажите?

Сейчас или подождать? Он ведь явно не из-за книги прицепился. Может, обойдется?

Я протянул руки. Служащий протер специальной бумажкой кончики моих пальцев и вложил ее в громоздкий прибор, напоминающий ксерокс. Потом другой бумажкой принялся натирать рюкзак. Мужчина по хозяйски открыл молнию, сунул руку внутрь...

Сейчас!

Я открыл было рот, но служащий уже закрывал рюкзак. Он занялся бумажками.

Около минуты мы ждали результаты, а потом мужчина объявил:

— Чисто! Можете идти.

Я схватил рюкзак.

— Тяжелый, — добавил он добродушно. — У вас там кирпич не иначе?

Я растянул губы в служебной улыбке и выскочил из кабинета.

На выходе столкнулся с Симычем.

— Ну? — прорычал тот.

— Нормально все, — буркнул я. — Мне в сортир надо.

— Тебе? — Симыч недоверчиво скривил квадратную физиономию.

— А ты думал, у меня бабочки из задницы вылетают? — бросил я и направился к ближайшим туалетам.

Надо успеть!

В туалете, кроме мужика у писсуара, никого.

— Шон? — крикнул я.

Из кабинки свистнули. Я выдохнул с облегчением.

— Вали отсюда, — приказал я мужику. Тот заковылял на выход. — Ширинку застегни!

Выглянул Шоно.

— Принес? — спросил он.

Я зашел в кабинку. Вытащил из рюкзака тяжелый талмуд. Шоно достал копию.

— Один в один, — прошептал Шоно.

Мы обменялись книгами.

Входная дверь скрипнула. Я услышал сиплое дыхание Симыча.

— Удачи, — беззвучно сказал Шоно.

Громко хлопнув дверью, я вышел из кабинки, и принялся демонстративно намывать руки.

— Рюкзак давай! — прорычал Симыч.

— Да пожалуйста, — я кинул ему рюкзак. — Какой у нас гейт ? Пошли!

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

08:21 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 4

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 4

Шоно, возьми трубку! Возьми трубку, гад!

— Возьми! — орал я в голос и тряс сотовым, пугая прохожих.
Битый час я пытался дозвониться. Долгие гудки ядом капали на нервы. Его телефон был включен, но звонки и смски оставались без ответа.
Придется идти одному, без страховки и помощи.

Я выскочил из метро и направился прямиком в H&M64. Схватил было черную куртку с капюшоном, но рассудил, что такой маскарад уже не прокатит. Черную куртку, кепку и клетчатый шарф показали по всем каналам. Придется поработать над собой капитально.

Я взял женский плащ посветлее, розовый шарф, какую-то беретку и брючный костюм. Если напялить юбку, сразу просекут, что я ряженый мужик. А так есть шанс.
Собрав шмотье и прихватив огромную дамскую сумку, я заперся в кабинке примерочной. Подправить лицо заняло лишь пару секунд: брови потоньше, скулы покруглее, нос поменьше, глаза шире, губы полнее, и главное, никакой щетины. Я нарастил волосы до плеч. Разобраться с мышцами оказалось сложнее всего, а главное, больнее. Стиснув зубы и потратив на трансформацию минут десять, я сдулся, как воздушный шарик, и стал уже в плечах. В голове загудело. Первая ласточка голода.

Переоделся в новые шмотки и оглядел себя. Из зеркала угрюмо смотрел хилый трансвестит.

С мышцами перебор. На заднице, пожалуй, стоит добавить.

Ну, конечно, кадык!

Я сосредоточился на шее и почувствовал знакомую боль. В любых потасовках Шоно неизменно метил в горло. Знал, сучара, что, лишив меня голоса, можно не опасаться внезапных приказов биться башкой о стену. Ему все больше приходилось работать руками, ведь к пронзительным взглядам я давно привык.

Шея выровнялась, но чего-то не хватало, чего-то очень существенного.

Я опять ощупал себя взглядом с ног до... груди.

Черт! Ну уж нет! Убейте меня, сиськи наращивать не стану!

Я так и эдак крутился перед зеркалом, но по всему выходило, что без двух бугорков на груди баба из меня получается недоделанная.

Ну зашибись!

Проклиная себя за дурацкую идею, я выскочил из кабинки и промчался по рядам до отдела женского белья. Схватив пару тряпок, полетел обратно в примерочную.
В голове гудело и руки подрагивали. Слишком много энергии потрачено на превращение, придется идти до конца.

Я кое-как натянул тесный топик и сунул по футболке с каждой стороны.

Жесть!

......

Понедельник в Клементинуме был коротким днем. С переодеваниями я опоздал на последнюю экскурсию, но мне позволили догнать немецких туристов. По словам старого билетера, группа только что поднялась на астрономическую башню.
Тем лучше! Никто не будет маячить возле Барочного зала.
Я взбежал по винтовой лестнице. Этажом выше громко разговаривали по-немецки. Похоже, билетер просчитался, туристы уже возвращаются.

Нужно торопиться!

Я дернул замок сумки и направился к стенду. Вдруг заметил, книги на месте нет.
Я заметался по комнате. Перебегая от одной витрины к другой, от шкафа к шкафу, нужной книги так и не увидел. Реплику кодекса, должно быть, унесли и надежно спрятали. В отчаянии я закусил губу.

На лестнице послышался топот ног. Народ цепочкой тянулся к выходу. Замыкающим шел экскурсовод, долговязый тип в клетчатом засаленном пиджаке.

Он мельком заглянул в холл, увидел меня и остановился.

— Барышня, а мы уже закончили.

— Да, конечно, — услышал я свой блеющий голос. — Можно вас на минутку?

— А что такое?

Экскурсовод подошел и, почесав небритую шею, уставился на меня. Я взял его под руку. Плохая идея вести себя так перед камерами, но сил оставалось немного. В затылке пульсировало, в глазах двоилось.

Как и ожидал, мужик приосанился и посмотрел заинтересованно.

— Я только хотел спросить вот о чем...

Блин! ХотелА! Надеюсь, не заметил.

— Хм... Вот тут написано про Вышеградский кодекс…

— Здесь выставлялась копия.

От экскурсовода несло давно не стиранными носками. Я судорожно сглотнул, подавляя прилив тошноты.

— Я же рассказывал в начале экскурсии, не слышали? Я вас, кстати, не запомнил... Вы с группой пришли?

— Нет, сам...а по себе. Опоздала, но очень хотела послушать.

— Понятно, — мужик расплылся в щербатой улыбке, и вид у него стал совсем жалким.

— Но вы же знаете эту историю? Кража и...

— Да-да, конечно! Я только хотела посмотреть пусть даже на копию.

— Оу, желающих много! Но, учитывая обстоятельства, мы заказали специальную витрину, а пока убрали реплику в хранилище. Копия настолько аутентична, что и сама по себе ценность, тем более сейчас.

— Что ж, тогда идем в хранилище, — устало выдохнул я.

— Что, простите?

— В хранилище идем, — приказал я и передал экскурсоводу порцию энергии.

Тот сразу заткнулся, взгляд застыл. Экскурсовод послушно заковылял к служебному лифту. Я не отпускал руки провожатого.

Вот я болван! И почему не нашел кого-нибудь в клубе, или потом, когда болтался по городу? Перед глазами плыла муть. Пальцы дрожали.

По дороге встретились несколько служащих, никто не обратил на нас особого внимания, кроме одного — такого же потертого пиджака, как и мой попутчик. Он поздоровался, проводил странную парочку долгим взглядом и даже попытался заговорить. Пришлось отогнать любопытствующего.

Наконец, добрались до дверей хранилища.

Я огляделся. Удостоверился, что рядом никого, и тихо приказал:

— Открывай.

— У меня ключей нет, — бестолково отозвался пиджак.

— Да чтоб тебя, урод! И где ключи?

— Ключи есть у директора библиотеки и у управляющего книгохранилищем.

— Веди к кабинету управляющей, — приказал я.

От потери очередной порции энергии ноги сделались ватными. Я повис на провожатом.

— Подожди секундочку, — попросил я.

Тот остановился.

Я потер глаза, разгоняя черных мушек, и пару раз хлестнул себя по щекам.

В коридоре появилась женщина.

— Двигай, — я подтолкнул экскурсовода вперед.

Высокая пожилая дама в растянутой шерстяной кофте прошла мимо.

Я изо всех сил старался держаться прямо хотя бы до тех пор, пока женщина не скроется за поворотом коридора. Неожиданно послышался звон ключей. Кто-то открывал дверь. Я оглянулся. Женщина отпирала книгохранилище. Я оттолкнул экскурсовода и, хватаясь за стены, как пьяный, поплелся к двери. Женщина скрылась в помещении и притворила за собой вход.

— Подождите, пани!.. Пожалуйста, помогите! — слабо прохрипел я, совсем не надеясь, что услышат.

Но через пару секунд в проеме показалась коротко стриженая седая голова. Глаза женщины округлились, она быстро подошла и схватила меня под руку.

— Что с вами?

— Я с группой туристов... заблудилась... мне нехорошо.

— У вас что-нибудь болит?

Она проявила такое искреннее участие, что сразу полегчало.

Я тяжело вздохнул.

— Да вы вся бледная и дрожите! Идите сюда, присядьте. — Женщина завела меня в хранилище и усадила на стул.

— Мне бы попить, — попросил я.

— Да, сейчас! Я вызову врача, — она подбежала к столу, на котором стоял стационарный телефон.

— Ради бога, — запричитал я, делая вид, что сейчас свалюсь со стула. Женщина кинулась помогать. — Так пить хочется! — И в самом деле зверски хотелось пить.

— Но здесь ничего нет, — растерянно пропищала библиотекарша. — В книгохранилище пить запрещено. — Она почти плакала, и стало жаль ее.

— Принесите попить, — приказал я и вернул ей ровно столько энергии, сколько только что забрал.

Седые брови женщины поползли вверх. Она метнулась к выходу и скрылась в коридоре.
Титаническим усилием я заставил себя встать.

Где же искать эту копию? Кругом стеллажи. На них рядами разнокалиберные коробки с бирками. Реплика кодекса наверняка в одной из них. А стеллажей штук двадцать, а то и больше. А ведь есть еще закрытые шкафы.

И зачем я отпустил ее?! Совсем с голодухи ума лишился! Сейчас она очухается и позовет кого-нибудь. А то и скорую вызовет. Люди набегут...

Я озирался и судорожно соображал, что делать.

Ага!

На столе возле телефона лежала забытая связка пронумерованных ключей. Такие же номерки имелись на шкафах.
Придется шарить наугад.

Я подошел к ближайшему шкафу с цифрой «6». Ухватившись обеими руками за колюч, целую вечность пытался попасть в замочную скважину. Руки дрожали и не слушались. Пару раз я ронял ключи и приходилось их поднимать. Стоя на коленях, я, наконец, открыл дверцу шкафа.

— Что?!

Полки под завязку утрамбованы катушками старой кинематографической пленки.

— Черт!

Со злости я швырнул связку на пол, но тут же пожалел об этом.
Пополз за ключами, поднял, подобрался к следующему шкафу и опять начал метить в замочную скважину. За этим занятием и застала меня вернувшаяся с бутылкой воды библиотекарша.

Она растеряно провела рукой по взмокшему лбу:

— Пани, что вы делаете?

— Ищу копию Вышеградского кодекса, — чуть не плача процедил я. — Она нужна мне сегодня же, иначе поздно!

Я сполз на пол и оперся спиной о шкаф.

Все кончено!

Женщина подошла и села рядом. Свинтив крышку с бутылки, она дала мне напиться. Я задышал глубже и спокойнее.

— Панэ Боже, Панэ Боже!65— вдруг начала повторять женщина, уставившись на меня расширенными от ужаса глазами. Я и не заметил, как начал меняться, но сил контролировать себя уже не осталось.

— Ty jsi and;l?66 — пролепетала женщина.

— Че? — выдохнул я, не поняв сразу. — А... угу... я ангел.

— Панэ Боже! Панэ Боже! — все повторяла с придыханием женщина.

— Мне нужна книга, — сказал я. — Копия Вышеградского кодекса.

Женщина закивала.

— Конечно!

Она перекрестилась, вскочила и побежала куда-то вглубь хранилища. Я услышал грохот и скрип. Как бы ее удар не хватил. Такая хорошая. Но с женщиной, принявшей меня за ангела, все было в порядке. Она бежала назад с серой коробкой в руках.
Пожилая библиотекарша сама положила книгу мне в сумку и проводила до выхода.
…...

Непослушной рукой я еще раз набрал Шоно и, когда уже совсем отчаялся, он вдруг ответил.

— Че звонишь целый день? Занят я. Сам позвоню, если будет что сказать.

— Шон... — проскрипел я и оборвался. Почувствовал, сейчас отключусь.

— Эй? Ты там че? — в голосе Шоно послышалась настороженность. — Живой?

— Не... нет...

— Ты где? — заорал Шоно так, что по ушам полоснуло.

— Напротив Рудольфинума67...

— Еду!


Сноски:
64 Сеть магазинов одежды.
65 Боже мой! (перевод с чешского)
66 Ты ангел? (перевод с чешского)
67 Концертный и выставочный зал в центре Праги.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

06:16 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 2

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books


Глава 2

В «Метро» было не протолкнуться и тянуло табачным дымом. Курить в клубе запрещали, но все равно кто-то смолил. У меня от этого запаха все нутро свербило.
Посреди зала на сцене какой-то «перспективный» новичок в клетчатой куртке разогревал публику. Чувак реально старался, от души плевал в микрофон, раздувал ноздри, пыхтел и скрипел, чуть ли не задницей звуки издавал, но суровая публика не проникалась. Одни отправляли перспективного в игнор, другие откровенно подальше. Все ждали появления гуру битбокса и начала настоящего батла.
Шоно никогда не пропускал батлы, особенно такие, как сегодня, когда ожидали гостей из заграницы. Сам Шоно битбоксил зачётно. По части шоу и эмоций равных ему не было. Он всегда был ярким, звуки выдавал жестко, ритмично, агрессивно, но техника не дотягивала. Потому и нагло штукарил. И только я знал, как достаются ему победы.

Ясное дело, Шоно не любил, когда я появлялся на батлах. О сегодняшнем я знал давно. Шоно готовился и все уши прожужжал угрозами порвать какого-то Болта. Но когда я спросил организаторов о Шоно, мне сказали, что он соскочил.
Только, чувак, я-то знаю, ты не вытерпишь и все равно засветишься. Такого облома тебе не пережить! Еще не вечер, подожду.

Скоро к сцене потянулись реальные мастера. Появился ведущий и начал нести пургу об организации и спонсорах. Фольки свистели и аплодировали своим кумирам. Я в очередной раз обошел вокруг сцены, заглянул за колонны, проверил коридор и заплеванные кабинки в туалете. Шоно пока не проявился.

Пришлось еще полчаса качаться в толпе и симулировать оргазм от происходящего на сцене прежде, чем почувствовал его рядом.

Весь в темном, как обычно, Шоно мимикрировал в углу, недалеко от запасного выхода. Стараясь не спугнуть, я пошел к туалетам. Там, на всякий случай, отжал у какого-то мажорика кепку, и обогнув зал по периметру, подкатил к Шоно сбоку.

— Здорово. Чего тенью отца Гамлета по углам жмемся?

— Здорово, — он был как-то не очень в восторге. — Че хотел?

— Да много чего. Пойдем, поговорим?

На сцену вышел Болт и уже распинался, что его противник «se posral a utekl»59.

— Урою тварь! — прошипел Шоно.

Он отвлекся, и я успел зацепить его за руку.

— Пойдем, — приказал я.

Шоно послушно заковылял следом по исписанному граффити вонючему коридору к черному выходу. Я знал, очень скоро Шоно очухается. Мы давно привыкли к выплескам энергии друг друга, и у каждого сформировался иммунитет.

Скоро король битбокса выдернул руку, но все-таки следовал за мной. Мы вышли из клуба, нырнули в переулок, прошли до тупика и остановились.

— Ну че скажешь? — Шоно достал пачку, вытряхнул одну сигарету и, привалившись к стене, закурил. Знает, что меня это нервирует.

— Где ты был, Шоно?

Молчание и злые прищуренные глаза сквозь дым.

— О’кей, не важно. Ты обещал и тебя не было, проехали. Где Софи?

— Откуда мне знать?

— Не заставляй меня...

Он отбросил сигарету и сверкнул глазами, но я был готов. Сильно ошибается, если думает, что я пришел на стрелку голодным.

— Стоять! — приказал я, впившись в него взглядом.

Шоно замер, но рассудка не потерял.

— Говори!

Азиат скалился и настырно пытался прикрыть рукавом глаза.

— Отпусти! — прорычал он.

— Нет, пока не ответишь.

— С ней все нормально!

— Что с ней?

Я усилил поток энергии.

— Ее инициировали! — прохрипел Шоно.

— Что?! Да как ты?.. Как ты позволил?!

— Потому что нет выбора! — взревел Шоно. — Нет его! НЕТ! Ты идиот, и они идиоты, если думают, что инициировать можно кого угодно и когда угодно. Лишь те, кто видел смерть — вот здесь, — Шоно с трудом подтянул ладонь к лицу, — вот здесь, сука, прямо перед носом, только тех можно! А она видела не один раз. Она уже была инициирована до меня и до них. Ей только нужно помочь завершить процесс, иначе она не жилец.

— Шоно, ни один не выжил в ваших экспериментах. Только не говори, что не знал. А если получится, подумай, на что ты ее обрекаешь.

— Я даю ей шанс жить, другого не будет!

— Это одиночество, страх, голод, ненависть к себе...

— ЭТО ЖИЗНЬ! Ничего нет лучше и важнее жизни!

— Это то, чего она хочет? Ее выбор?

— ЭТО МОЙ ВЫБОР! Я выбираю ее!

— Так нельзя, Шоно.

— Только так и нужно. Ты сам так сделал.

Слова рыбьей костью застряли в горле.

— Послушай...

— Нет, ты послушай! Здесь все так или иначе вампиры. Все до единого, даже самые близкие, пользуются друг другом, обманывают, играют на нервах. Изменив физиологию, ты не станешь лучше. Смысл жизни в том, чтобы жить, черт возьми, жить любой ценой!

— Любой ценой?

— Да! Любой абсолютно. А еще в том, чтобы радоваться, если тебе перепадает что-то хорошее. Да мне насрать на ее принципы, — руки у него слегка подрагивали. — И пусть верит хоть в бога, хоть в сатану, только если есть шанс выжить, она его получит, а там разберемся. Не ищи ее, не твоя забота!

Похоже он знает, что делает.

— Мне нужно встретиться с Владом, — сказал я.

— Тимыч, я вообще, о чем сейчас говорил, а? Какого хера ты не уймешься?!

— Скажи ему, пусть не боится. Я ничего не сделаю. Мне нужно поговорить с ним так, чтобы никто не знал, ни одна душа, особенно ВВ.

— Черт бы тебя побрал, Тим!

— Если он боится, поговори с ним сам. Ты ведь знаешь, чего я хочу.

— Нет!

— Шоно, ты сделаешь это для меня.

— Лучше б я тебя тогда не удержал...

— Возможно.

Я пошел прочь.

— Позвони, как сможешь, — крикнул я через плечо.

Снрски
59 «обосрался и сбежал» (перевод с чешского).

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

06:09 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 1

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 1

В неврологическом отделении меня уже знали и пропускали без вопросов.
Для всех я был ее «симпатичным французским бойфрендом». Неделю назад приехал из Бельгии и ни слова не понимаю по-чешски. Я улыбался медсестрам и докторам, мило картавил «Merci» , так что меня теперь и в операционную пустили бы, не то что в палату интенсивной терапии.

Сегодня Надю переводили в обычную палату. Лечащий врач заверил, угрозы для жизни больше нет. Пациентка хорошо восстанавливается, а полная амнезия и неспособность говорить — это вполне распространенные последствия комы, и процесс восстановления может занять несколько месяцев. Полицию такой прогноз не обрадовал. Пару раз следователи пытались допросить Надю, но не добились ничего. Она их просто не замечала. Как результат, выезд из страны запретили на ближайший месяц. Полиция надеялась, что со временем все-таки сможет выжать из свидетеля хоть какую-то информацию о Вышеградском кодексе. Им и в голову не приходило, что похититель самой дорогой книги в Чехии целыми днями толчется возле свидетеля.
Я подошел к дверям палаты, поздоровался за руку с дежурившим полицейским, шепнув, как обычно: «Я свой, пропусти». Увидев меня, Настя встала, одарила ледяным взглядом и вышла. Я ни разу не упрекнул ее и даже не заикнулся о прошлом, но она ненавидела меня так сильно, как только может ненавидеть человек, не желающий признавать свои ошибки. Но у этой женщины, по крайней мере, был характер. Стас, тот вел себя, как распоследняя тряпка, прятался в больничных коридорах, глаз не смел поднять, так ему было тошно от меня, а скорее от себя самого. Вчера он улетел назад в Бельгию, заявив, что «кто-то должен зарабатывать деньги на лечение дочери», хотя необходимости в этом не было. Я мог бы, конечно, поправить их отношение ко мне, но... нет. Пусть сами нянчатся со своими скелетами в шкафу.
Надя полулежала на больничной кушетке и внимательно разглядывала что-то за окном. Она вообще только туда и смотрела всю эту неделю. Я сел в кресло в дальнем углу так, чтобы не маячить у нее перед носом. Она этого не любила. Надя смотрела в окно, а я смотрел на нее, пожирал взглядом до тех пор, пока в глазах не начинало щипать. Тогда я вставал и уходил, но скоро возвращался. Теперь казалось, пережить несколько лет без нее было куда легче, чем эту неделю с ней.

Глядя на Надю, я снова и снова воскрешал свои терзания. Будто и не возвращалась она вовсе, и не было тех бесконечных разговоров ночь напролет, когда мы взахлеб рассказывали каждый о своем, не было тех минут в машине, тех прикосновений... Черт! Вот она, рядом, и нет ее...

Тогда, три года назад, от Нади не осталось ничего, кроме бесполезного зеркала, которое я с одержимостью хранил, уже не надеясь больше увидеть ее. И, хотя ее больше не было рядом, она все так же бесцеремонно вклинивалась в каждый мой день. Ночью мучили кошмары, в которых я бродил в зеркальных лабиринтах, пытаясь отыскать ее. Утром открывал глаза и первое, о чем думал, где она и что сейчас делает? Я жадно цеплялся за самые незначительные воспоминания. Доходило до того, что отправлялся в парк ловить снежинки, пытаясь найти идеальную, такую же, как она показала однажды. И даже в те убогие несколько минут, когда терял невинность с какой-то шлюховатой дурой, подосланной Шоно, мог думать лишь о том, что, может быть, и она где-то с кем-то именно сейчас делает то же самое. Я был настолько жалок, что мутило от себя самого.

Я очень хотел увидеть Надю глазами наших одноклассников. Перебирал в памяти и искал подтверждения всем тем дразнилкам, что они кидали ей вслед. Тощая, плоская, бледная, пучеглазая, губа, как утиный клюв. Нет, она никогда не была «девушкой с модельной внешностью», как сказал бы один мой знакомый. Но всякий раз, воскрешая ее образ, я безнадежно осознавал, что каждая черточка в ней была живой и особенной для меня. Хрупкая девочка с чистой, почти прозрачной, кожей. Когда на ее бледных щеках вдруг вспыхивали розовые пятна, голова шла кругом. Казалось, между нами натянут электрический кабель и такое напряжение... Она, угловатая и нескладная в свои четырнадцать, волновала, как ни одна из тех красоток, что я знал потом. Шелковые спутанные волосы, не изуродованные пирсингом аккуратные ушки, узкие запястья, тонкие, измазанные синей ручкой, пальцы, — моя девочка была воплощением нежности. Ее глаза преследовали в каждом сне, в каждом наркотическом забытье. Глубокие, пронзительные, всегда влажные, они завораживали своей чистотой. Они, как два маленьких зеркальца, отражали меня, но не того меня — вампира и пожирателя чужих чувств, а того, кем я всегда хотел быть — человека. Я любил ее навзрыд и так тосковал, что жизнь превратилась в бесконечную пытку.
Перепробовал все, чтобы забыть ее. Ударился в учебу. В занятиях и уроках было много правильного, чего так не хватало в той среде, где я очутился. Потом всерьез увлекся музыкой. С нее-то и началось мое падение. Музыка разбередила душу, всколыхнула и усилила неразрешенные чувства и разногласия с совестью. Раскис настолько, что просто перестал жить. Все потеряло смысл.

Тогда появились наркотики. Блаженные мгновения иллюзорного счастья. Я видел мою девочку и разговаривал с ней! Чего еще пожелать? Вряд ли бы остановился сам, но так случилось, что в прекрасный момент прихода я шагнул из окна седьмого этажа. Шоно поймал за шиворот и затащил назад.

После того случая за меня взялся ВВ. Мы встречались раз в неделю, и во время «сеансов» ВВ забирал мою энергию любви. Я позволял откачивать излишки эмоций, но к глубинным своим чувствам не подпускал. До сих пор не понимаю, почему не отдал ему то, от чего так страстно хотел избавиться. ВВ очень злился, но его внушения не оказывали большого действия. Я остался при своём. Хотя надо отдать ему должное, сеансы помогли успокоиться и взять себя в руки.

И вот, когда был сделан окончательный выбор в пользу той жизни, о которой постоянно твердил ВВ, когда я стал полноценным членом банды и меня начали привлекать к серьезным делам, совершенно неожиданно появляется она.
Я ждал, что судьба так или иначе столкнет нас вновь, ждал каждый день. Миллион раз представлял, как это случится, что скажу ей, как буду себя вести.
«Привет. Как дела? Неплохо выглядишь, бла-бла-бла…»

Но встретить ее там, в библиотеке, именно в тот злополучный момент… Я не был готов. Настоящий шок! В проеме окна, в лучах света стояла моя девочка — хрупкий, нежный ангел, до боли знакомые черты... Я очумел! Взгляд отвести не мог, забыл, как говорить, как дышать. А потом эта книга…

Я знал, что нам нельзя встречаться. Я должен был закончить начатое. Все давно спланировано, решено, и еще… я разозлился. Понял, что эта встреча была чистой случайностью для нас обоих. Она испугалась...

Но потом я нашел предлог и вцепился в него хваткой бультерьера. Нужно поправить ей память. Нужно стереть эту нелепую сцену из ее головы. Она забудет, и все останется, как прежде. И я пошел, помчался на встречу, полетел, как реактивный самолет.

Я почуял ее издалека и едва не рухнул на месте. Шквал любви… Три года, три года и такая буря! Я затрясся, в горле полыхало, не вдохнуть не выдохнуть. Я запаниковал. Скользнул за угол, попытался уйти, но ноги подкашивались. А она все металась по галерее, разнося головокружительную, чистейшую ауру своей любви... любви ко мне. Я хотел ее убить.

Надя заметила меня. Как в бреду, наговорил ей гадостей и сбежал. Чуть не умер от тоски в тот вечер, но был счастлив, ведь она не забыла меня.

А теперь в больничной палате обитала живая кукла, холодная и безучастная.

......

С того вечера ни Шоно, ни Софи так и не появились. Я узнал, что в Прагу приезжали родители рыжей и даже подавали заявление о пропаже, но скоро забрали и уехали. В их быстром отъезде я подозревал руку ВВ. Я спросил его напрямую. Тот, не смутившись, заверил, что никакой Софи он не знает, а с Шоно все в порядке, и сейчас он на задании, о котором пока никто не должен знать.

«Как здоровье у нашего драгоценного зеркальца?» От беспечного тона этого лицемера меня передернуло. Довольный, уверенный в своей непогрешимости, власти и превосходства над целым миром ублюдок! Убил бы его!

Ах, как хотелось найти того, кто отнял ее душу, ее память, любовь ко мне и ко всему живому! Уж лучше б это был ВВ…

Они не забирали тело Нади из больницы, и когда я примчался туда, вся компания была уже в сборе. Полицейский в ауте, весь медперсонал куда-то исчез с этажа. Родители Нади не сопротивлялись, тихо сидели у кровати дочери и с надеждой смотрели в стартовое зеркало. Тело Нади усадили так, чтобы оно отражалось целиком. Когда я ворвался в палату, ВВ приветливо воскликнул: «Ну, а вот и он! Теперь, надеюсь, и Надя выйдет.»

Я заволновался. В комнате три амбала, в коридоре еще пятеро. Будь я с Шоно, он бы взял всех молодцов на себя, а я управился с ВВ. Но одному с этой стаей не совладать. В отражении появилась Надя. «Не выходи!» — заорал я, но она даже не взглянула на меня. Сделала шаг и пропала из отражения. Зеркало вздулось пузырем и тут же опало. Никогда такого не видел. А потом Надя на кровати зашевелилась. Она распахнула глаза, обвела всех диким взглядом и прыгнула. Даже ВВ остолбенел. Надя подскочила к одному из громил, выхватила у него пистолет и выстрелила прямо в зеркало. В ушах зазвенело. Надя рухнула на пол.

Я оттолкнул двух громил и подскочил к ней.

— Надя?

Она молчала. Я обнял ее и выплеснул всю энергию любви, что только была во мне. Ее веки дернулись, приоткрылся один глаз.

— Слава богу… Зачем?..

Надя оттолкнула меня и поползла под больничную кушетку. Как умалишённая дикарка, она выглядывала оттуда и рычала. Я попытался подойти, но Надя взглянула с такой ненавистью, что я попятился. Опомнились ее родители. Стас принялся тянуть дочь из-под кровати, но та заскрежетала зубами и укусила его до крови. Только Насте удалось приблизится к дочери. Она присела на пол рядом с ней и оставалась там, пока не пришли врачи.

Отнять у Нади было нечего. Она была пуста.

Зеркало уцелело. Пуля отскочила, оставив лишь небольшую звездочку. Я не знал, что зеркало бронированное, хотя мог бы догадаться, что окна в допросных сделаны не из простого стекла.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

08:29 

Заметь меня в толпе, Ч1, Глава 23

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 23

— Говоришь, у них там целая лаборатория?

— Ну, я так поняла.

— Слушай, подпольная лаборатория, проводящая такие серьезные эксперименты, — это фантастика, только в кино бывает, уж поверь. Посуди сама: они же должны постоянно закупать реактивы, новое современное оборудование. Где они все это берут? В Баухаусе50 такого не купишь.

— Ну а как тогда, Софи?

— Как-как? Я думаю, что у них вполне себе официальная коммерческая лаборатория или предприятие, типа того.

— Хочешь сказать они открыто проводят эксперименты над людьми, колют героин и все такое?

— Ну, нет, конечно! Просто проворачивают свои делишки в свободное от официальной занятости время. Скажем, в первую смену делают общий анализы крови, а во вторую — вампиров клонируют. Я только хочу сказать, что никакая это не подпольная лаборатория в бункере посреди леса, а обычная организация, у которой, наверняка, есть конкретный адрес и телефон.

— Думаешь?

— Да всяко!

— Ну, даже если так, как узнать, где их искать?

— Ты же говоришь, видела этого... Влада, да? Он отчитывался о ходе эксперимента.

— Да.

— Ну, так мы можем в интернете поискать. Сейчас все компании свои странички заводят. Он там, походу, не последний человек. Может и фотка есть.

— Точно, Софи! — я аж подпрыгнула.

— Засада в том, что уже совсем поздно, а в этом отеле, — Софи сжала указательные пальцы, изображая в воздухе кавычки, — интернет есть только в кабинете директора. А она давно домой ушла.

— Может, ключи попросим?

— Попросить нельзя, — сморщилась Софи, — там этот противный пан Жижка на рецепции сегодня. А вот украсть можно...

Софи потянула за кончик банданы. Рыжие кудряшки рассыпались по плечам. Она запустила пальцы в волосы и взрыхлила гриву так, что стала похожа на горящий одуванчик.

— Ща, подожди, шорты надену и пойдем.

— Ты думаешь, сработает?

— Он, хоть и пан Жижка, но вроде как мужик, нет? Или я что-то пропустила? .

Софи скинула пижаму, натянула джинсовые шорты, бывшие ей в пору классе эдак в пятом, и белую майку-алкоголичку, через которую двумя крупными горошинами выпирали соски.

— Софи, он старый гипертоник...

— Зато умрет счастливым, — беспечно отозвалась та. — Пойдем! Я буду зеркальце держать, чтобы отражалась стойка с ключами. Пока отвлекаю, ты ключ сними и брось на пол, а я уже подберу как-нибудь незаметно.

— Ок.

…...

Мы час пялились в монитор. Просмотрев множество сайтов исследовательских лабораторий, так и не удалось найти ничего подходящего. Лица мужчин в строгих костюмах и белых халатах слились в одно. Я уже сомневалась, что помню того самого Влада.

— Клиники проверим? — предложила Софи.

— Давай, — уныло отозвалась я.

Похоже наша операция по обольщению портье была напрасной. А старикан теперь, наверняка, Валидол глотает.

— Еще бы чешский знать, — проворчала Софи, — а то тыкаемся, как слепые котята.

— Да бесполезно это!

Я оторвалась от компьютера, который занимал половину зеркального отражения.

— Давай, убери меня оттуда, а то уже в глазах рябит.

Софи продолжала скролить очередной сайт.

— Шоно наверняка знает, где эта клиника. И почему не осталась с ними подольше? Может, разведала бы, — посетовала я.

Я не стала рассказывать Софи про последние, небрежно брошенные фразочки Тима и Шоно по поводу нее. Но было как-то обидно за подругу.

— Софи, что у вас с Шоно?

— У нас все хорошо, — отозвалась Софи, явно думая о чем-то другом.

— Он ведь был с тобой, когда Тиму стало плохо, и я...

— Подожди, — перебила Софи. — Вот посмотри сюда. Здесь небольшая заметка о новом коммерческом центре пренатальной диагностики. Заведующий — доктор, специалист по медицинской генетике Владислав Земан.

Я посмотрела в монитор.

— Ну и что? Фотографии нет. Фамилию того типа я не знаю. Владислав — славянское имя, в Чехии таких полно.

— Тогда больше вариантов нет, — Софи откинулась в кресле, потерла глаза кулаками и зевнула. — Шоно уже не придет, пора баиньки.

— Софи, ты уверена, что он к тебе относится серьезно?

— Конечно, нет. И отлично! Это все не для меня.

— Тебе так кажется, на самом деле наступит момент...

— Нет, не кажется. Никаких серьезных отношений! Все, закрыт вопрос!

Софи нашла на директорском столе ручку и на тыльной стороне ладони записала адрес клиники.

— Завтра пойдем на прием к врачу. А сейчас спать! Уже три ночи.
…...

Софи отправилась спать, а я вернулась в зазеркалье. Посидела немного под рыжим кленом. Пригляделась к дереву и вдруг заметила, что листья все будто ржавчиной покрыты. Сорвала один, потерла, и он рассыпался. Как это я раньше не замечала?

Стало так грустно, что я решила заняться чем-нибудь полезным. Например, пробраться еще раз в кабинет Виктора Валентиновича. Вдруг еще что-нибудь узнаю?

В кривом отражении совсем темно. Лишь рваный свет луны освещает рабочий стол да часть шкафа.

Я огляделась. До выключателя не добраться. Лампы настольной нет.

Что ж, придется довольствоваться малым.

Я подошла к столу, а там ничегошеньки. Только золотая ручка в подставке поблёскивает. Ни компьютера, ни хотя бы клочка бумаги. Я подергала дверцу шкафа. Заперто.

Ну вот, напрасная вылазка.

Я села в широкое пружинящее кресло, сложила руки на кожаный коврик для письма и опустила на них голову. Под ковриком что-то было...

Ага! Ключ!

Хотя чему я радуюсь? Если ключ от ящиков стола, мне это никак не поможет. Туда не добраться, ведь они не отражаются.

Может, стол получится сдвинуть?

Я вцепилась в столешницу и потянула на себя. Куда там! Тяжеленный!

Я опустилась в кресло и запрокинула голову на подголовник. Как хотелось бы сейчас просто отключиться, забыться и ни о чем не думать. Вот оно, начинается... Сначала усталость, будто не спала двое суток, за ней придет что-то вроде депрессии, потом начнутся провалы в памяти и потеря ориентации, а дальше... либо я вернусь в реальный мир, либо... Тогда, три года назад я пробыла в зазеркалье около трех месяцев. Но в этот раз, судя по ощущениям, времени у меня гораздо меньше.
Вдруг в комнате стало светлее. Луна выползла из-за гонимых ветром облаков и осветила шкаф целиком. Появилась вторая дверца, а в ней скважина! Я схватила ключ и бросилась к шкафу.

Бинго! Замок щелкнул, и дверца поддалась.

А вдруг книга там?

Я распахнула шкаф. Мелькнули стопки бумаг, выдвижные ящики и какие-то папки. Я схватила одну наугад, но луна вновь зашла за тучи, и черные тени пожрали содержимое шкафа. В комнате сделалось совсем темно, и меня оттеснило к окну.
Я раскрыла папку. Какие-то формуляры. Нужно торопиться, иначе меня выбросит в зазеркалье до того, как прочитаю хоть слово. Буквы плясали перед глазами, и я не сразу разобрала, что документы на русском.

«Свидетельство об усыновлении» — прочитала я. «Ф.И.О.: Павличенко Игорь Дмитриевич, 1996 года рождения. Усыновитель: Новакова Марие.» Скрепкой пришпилена черно-белая фотография худенького мальчишки с конопатым носом.

Дальше.

«Свидетельство об усыновлении. Ф.И.О.: Исакова Нина Ивановна, 1996 года рождения. Усыновитель: Шванда Ян.» И еще одна фотография.

И дальше... и дальше... всего десять детей. Всем от трех до четырех лет.
Почему здесь эти бумаги? Какое отношение Виктор Валентинович имеет к усыновленным детям? Неужели, его? Десять ребятишек и почти все одногодки, при этом усыновлены из разных городов: Рязань, Омск, один даже из Хабаровска. Когда успел? Да и слишком он старый. Его дети, должно быть, уже взрослые, как Влад. Нет, тут другое…

В комнате сделалось чуть светлее. Я засунула документы в шкаф, куда придется. Папка утонула в густой тени. Как ни старалась, изъять из шкафа еще хоть что-то не получилось.

Я закрыла дверцы, вернула ключ на место и... увидела туфли — два круглых мыска, выступающих из мрака комнаты в полосу света. Один мысок приподнялся и тихо стукнул об пол...

Не замечая препятствий, я бросилась к двери.

…...

Кто-то видел, как я роюсь в чужих документах. Почему этот кто-то не обнаружил себя? Никто не мог меня видеть. Для стороннего наблюдателя ящики открывались сами собой, листы бумаги сами собой переворачивались и летали в воздухе. Неужели Виктор Валентинович был в кабинете все то время, что я шарилась в шкафу? Почему тогда не остановил, не спугнул? Он-то сообразил бы, что происходит. А может быть он хотел, чтобы я нашла что-то? Но это абсурд! Да и в самом ли деле я видела то, что видела? Туфли... Почему именно туфли? Может быть, это тень от шторы или кресла, или еще бог знает чего. Туфли... Ерунда какая! А может, это тот самый человек-призрак в старинном плаще с говорящей виолончелью?..

Нервное напряжение не спадало. До утра оставалась пара часов, а проводить их в одиночестве не улыбалось.

Если он уже спит, просто посижу рядом.

Я направилась к черной башне. Птицы, как всегда, толпились на подступах, но обычного гомона не доносилось. Пернатые обитатели зазеркалья уныло слонялись по галереям. Одни прихрамывали, тяжело волоча громоздкие крылья, другие, словно перхотью, сыпали повсюду мелкими черными перьями.

И с ними что-то не так…

Стало их даже как-то жалко. Я успела привыкнуть к неугомонным соседям. Может, получится приручить их со временем.

Я вошла в отражение и сразу насторожилась. Теперь посредине стоял письменный стол, но от завала вещей и музыкальных девайсов не осталось и следа. На столе лежал лист бумаги и пара отточенных карандашей. Больше ничего.
Тимофея в отражении не было. Но я чувствовала, он в комнате, прячется где-то в слепой зоне.

Неспроста он приготовил все это.

А если ловушка?

Я медленно подошла к столу. Чуть подвинула карандаш, но ничего не произошло.

Да что можно сделать, пока я в отражении?

Я села за стол, взяла карандаш и принялась рисовать... черную башню, птиц, двери, мосты и переходы... Радостная поглощенность любимым занятием разлилась по телу, искрила в кончиках пальцев, щекотала позвоночник. Сколько раз случалось, мама или отец подходили в такие минуты и пытались что-то спросить, а я никак не могла разобрать слов, будто внезапно они начинали говорить на иностранном языке. Я настолько растворялась в движениях рук, в потоке образов, что разум отказывался отвлекаться на другие незначительные раздражители. Но его голос я уловила сразу.

— Что это? — спросил Тим, все еще не появляясь в отражении.

— Мой мир, — отозвалась я. — Вот здесь, на скале, дверь в стартовое зеркало. Возле рыжего клена, дверь к Софи. А черная башня — это путь к тебе. Все остальные двери непостоянны. Появляются и исчезают, когда им вздумается.

— Ты знаешь, я видел сон недавно... Как обычно, играл на Карловом мосту, только без зрителей. Вдруг такое чувство… будто ты рядом. А скоро из тумана действительно вышла ты. Прошла и не узнала, а я никак не мог объяснить, что я — это я, и бояться нечего. Силился сказать, но выходило совсем другое. Помню, ты искала черную башню...

Перехватило дыхание.

Сон?

— Когда? Когда ты видел этот сон?

— Да точно уже и не вспомню. Часто снятся кошмары, стараюсь не запоминать.

— А это кто? — Тим появился в отражении. Он подошел к столу и ткнул пальцем в рисунок.

— Это птицы.

— Выглядят довольно агрессивно.

— Только кажутся такими. На самом деле, неплохие.

— Раньше ты про них не рассказывала.

— Их не было. Теперь все по-другому.

Я отодвинула рисунок и поднялась.

— Тим, я могу доверять тебе?

— Ну, даже как-то обидно. Я никогда тебе не лгал.

— Да. Но порой ты просто недоговариваешь. Ну, так кажется...

Он протянул руку, но я не спешила дотронуться до него.

Не позволю опять уговорить себя!

— Надя, главное, что ты должна знать: я готов отречься от всего и от всех, даже от самого себя... В моей жизни есть только ты.

— Это слова, Тим... Красивые слова. Ты должен доверять мне.

Он опустил руку.

— Я делаю все, чтобы спасти тебя.

— Да не надо меня спасать! Просто уходи, начни новую жизнь без всей этой грязи. С твоими способностями тебя никто не найдет. Уходи прямо сейчас!

Тим придвинулся совсем близко. Он не мог видеть меня, но почему-то казалось, смотрит прямо в глаза.

— Ты сделала выбор, помнишь? Я тоже. И теперь мы вместе...

— Я ухожу. Надо подумать.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

06:40 

Заметь меня в толпе, Ч1, Глава 22

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books


Глава 22

Я ушла как можно дальше, лишь бы не видеть черной башни и горящей, будто полярная звезда, двери на ее вершине. Но башня вытянулась, обросла новыми мостами и теперь была видна из любой части зазеркального города. Тогда я скользнула в первое попавшееся отражение.

Здесь уже были сумерки. Сонно шелестело море. Я присела за стойку пляжного бара. Вокруг мигали разноцветные лампочки. Несколько молодых людей что-то шумно обсуждали то ли на испанском, то ли на португальском. На соседнем табурете сидел угрюмый мужчина в шапке из темно-русых волос, шелковой цветастой рубахе и расклешенных брюках, будто только с вечеринки в стиле семидесятых. Перед ним стоял массивный бокал с янтарной жидкостью. Он обвел мутным взглядом окружающих и опустил голову на руки.

Бармен поменял диск и заиграла сальса. Софи частенько врубала что-то подобное и пыталась заставить меня танцевать. Сейчас не отказалась бы. Во мне кипело столько противоречивых эмоций, искавших выхода, что безумная пляска была бы как нельзя кстати. А еще хотелось напиться, да так, чтоб до беспамятства, чтоб вдрабадан!
Вспомнилось, как я впервые попробовала спиртное. Было мне тогда что-то около пяти лет. К родителям пришли гости, и я так объелась конфет, что решила запить их целым фужером таинственной водички, которую, чокаясь, все пили… Я так торопилась и сделала никак не меньше двух глотков, прежде чем почувствовала, что все внутренности объяты огнем. Я выронила бокал и схватилась за горло. Именно звон бьющегося хрусталя привлек внимание мамы. Мне здорово влетело в тот вечер.
Софи была неправа. Плохие вещи случаются, когда трусишь и трясешься за свою шкуру. Все повторяется лишь за тем, чтобы я исправила ошибку.
И какая мне, в сущности, разница, на чьей он стороне? Главное, на чьей я стороне.
......

Тимофей смотрел на стену. Его тонкие кисти свесились, пальцы то и дело подрагивали. Он покусывал губы и временами, казалось, что-то шептал, но разобрать слова было невозможно. Глаза мутные, темные. Он всегда такой разный...

Я вошла в отражение невидимкой и присела на пол. Пусть смотрит на меня… Так захотелось притронуться к нему, почувствовать тепло ладони. Руки у Тима всегда мягкие и горячие, будто его слегка лихорадит. Я вряд ли когда-нибудь привыкну к переменам его внешности, но горячие ладони и движения тонких пальцев, напряженную морщину на переносице, задумчивый взгляд чуть прищуренных глаз, то, как он облизывает губы и кусает их изнутри, как вдруг прикрывает глаза и начинает барабанить пальцами по коленке или зажимать невидимые струны — все эти родные жесты я узнаю без труда и ни с кем его не спутаю.

Глаза Тима посветлели и залучились ультрамарином. Вдруг он вытянул руку с растопыренной пятерней и начал плавно водить в воздухе, прямо у меня перед носом. Я невольно качнулась за рукой, а Тим, словно заклинатель змей, продолжал обследовать пространство вокруг. Я почувствовала, что не выдержу, ухвачусь за руку и выдам себя.

Скрипнула дверь. В отражении появился Шоно. В ту же секунду Тим встал, коротко бросил «Привет, Шоно» и со всего размаху саданул тому в глаз. От неожиданности Шоно налетел на табурет и вместе с ним повалился на пол.
Я беззвучно ахнула и прикрыла рот руками.

— Падла узкоглазая! — прошипел Тим, подскочил к Шоно и еще раз попытался ударить того в лицо, но Шоно успел прикрыться. Он с силой отпихнул Тима, а потом со звериным рыком напал на него.

— Ты обдолбался, бля, что ли! Какого хера?!

Шоно свалил Тима на пол, придавил всем телом и зажал ладонью рот. Тим остервенело мычал, мотал головой, одновременно осыпая Шоно градом ударов в ребра и ноги. Шоно выкрикивал ругательства и безуспешно старался поймать Тима за руку.

Надо что-то сделать!

Я подвинула валяющийся рядом табурет ближе к Тиму. Тот врезался в него кулаком, тут же схватил за ножку и со всего размаху огрел Шоно по загривку. Сиденье табурета отлетело, а Шоно повалился на бок и схватился за голову. Тим вскочил, пнул его и заорал:

— Башкой своей об косяк шибанись!

Шоно резко мотнул головой и приложился о косяк. По его лбу потекли две красных струйки, заливая глаза.

Да они поубивают друг друга!

Вид крови на секунду смутил Тимофея, и Шоно воспользовался этим. Как слепой носорог, он кинулся на противника, изловчился и на этот раз схватил того за обе руки. Тим тотчас забился в судороге, упал и отключился. Шоно пнул бездыханного Тима в бедро и сплюнул в сторону кровью. Поливая Тимофея отборным матом и тяжело дыша, он сделал пару кругов по комнате, потом присел на корточки и опять взял Тима за руки. Тот вздрогнул, выгнулся, шумно выдохнул и сел.

— Пиво будешь? — спросил Шоно.

— Давай.

У меня челюсть отвалилась от таких поворотов.

Шоно вышел. Когда он вернулся, в руках держал пластиковый ящик с шестью бутылками. Он брякнул ящиком об пол, сел рядом с Тимом и, растирая по щекам кровь, спросил:

— Ну, и че, блин, приключилось-то?

Тим взял бутылку, свернул крышку и тут же опустошил половину.

— Ничего рассказать не хочешь? — спросил он, переводя дух.

— О чем рассказать?

— То есть не о чем? Давай-ка я тебе помогу...

Шоно опять вскинулся, закрывая рукавом глаза.

— Какого рожна с тобой сегодня происходит, а?! — выкрикнул он.

— Расскажи об опытах, в которых ты участвуешь, — сказал Тим металлическим голосом.

Шоно медленно опустил руку.

— Угу... — он тоже взял бутылку. — Понятно.

— Ну?

— Подожди, — Шоно отхлебнул пива, потом пошарил в карманах, вытащил пачку сигарет, заглянул в нее, тут же смял и отбросил.

— У тебя нет?

— Какого хера ты вечно спрашиваешь? — Тим опять начал закипать.

— Да кто тебя знает, на что ты успел подсесть, — Шоно поднял с пола какую-то майку и приложил к голове. — Бля, морда саднит спасу нет! Ну, че у тебя есть покурить? Давай!

Тим вскочил, нервно прошагал к подоконнику, взял жестяную банку и вернулся на пол к Шоно.

— Вот.

Шоно достал из банки самокрутку, неторопливо помял ее в пальцах, прикурил и выпустил струю дыма прямо в лицо Тимофею. Тот отвернулся.

— Не, не буду, — буркнул он.

— Решил опять стать пай-мальчиком?

— Типа того. Шон, давай уже! Не тяни кота за яйца!

— Да тут сообразить надо, с чего начать, — раздумчиво проговорил Шоно и опять затянулся.

— Начни с того, как стал вампиром. Ты помнишь?

Взгляд Шоно вдруг остановился.

— Помню ли я? Хотел бы забыть... Могу показать. Не хочешь?

— Нет. Расскажи.

Шоно опять утерся майкой. Кровь продолжала сочиться из раны на лбу.

— Ну... было мне четыре... четыре года, пять месяцев и два дня. Мы с семьей... мама, отец, сестра... сестре семь... было. Мы жили в Бурятии, Улан-Уде... ну, город такой.

— Да слышал я.

— Ну, вот. Там у нас мост есть через Селенгу. Большой такой, высокий. Мы ехали... это в начале декабря было. Въехали на мост, а там строительные работы и гололед. Ну, и упали... прямо в Селенгу.

— В реку?

— Угу. Я помню, как мама пыталась сестру отстегнуть. А та дергалась и ртом... воздух ловить пыталась. Мы прямо под лед ушли. День еще солнечный такой был. И луч света, так красиво… так видно все было... А я не был пристегнут. Меня мама на коленях держала. Сама пристегнулась и меня держала. А потом резко так холодно стало. Отец, помню, поймал меня и давай из окна выпихивать, и сам вылез. Сначала об лед долбанулись, а потом все-таки вынырнули. Отец меня на лед выбросил и сам вылезти пытался. А лед, зараза, тонкий совсем. Отец высокий, метра под два наверно. Он всегда выше всех был. И весил, наверняка, за сотню.

Шоно опять затянулся, убрал с языка соринку:

— Отец пытается вылезти, а лед под ним ломается. Он под воду с головой. Потом снова, и снова, и снова... А потом и я в воду под лед ушел. Отец меня за ногу поймал и опять выволок. Больше он вылезти не пытался. Помню, сказал мне: «Лежи сынок, не двигайся». Я и не двигался... Отец в полынье завис, руки на снег сложил. Вскоре глаза у него у него стали голубые... Всегда черные были, а тут вдруг голубые...

Я сидела в углу, уткнувшись лицом в колени, и беззвучно плакала. Шоно отхлебнул пива. Опять затянулся. Он не плакал. И голос у него не дрожал. Спокойный был голос.

— Меня долго с реки снять не могли, — добавил Шоно после паузы. — Помню, кто-то с моста на тросе спустился. Забрали, и лед провалился. Отец... его так и не нашли. Унесло куда-то течением. Смешно так... докторша там была в скорой. Говорит, у мальчика волосы в инее. Давай она мне башку тереть полотенцем каким-то. А потом перестала и завыла. Ну вот как-то так...

Тим взял у Шоно самокрутку, быстро затянулся и вернул.

— Ну, по крайней мере, не ты не виноват, что так случилось с твоей семьей.

— Да задолбал ты! Виноват не виноват… В этом не виноват, в другом виноват. Где ты невиновных видел?

— Ну а дальше?

— А дальше много всего было и тебя не касается! — рыкнул Шоно. — И только попробуй, сука, мне глазки состроить...

Шоно отбросил пустую бутылку и вперился заплывшими глазами в Тимофея.

— Но ты же как-то понял, что теперь вампир? — не унимался Тим.

— Понял... — бросил Шоно, — когда боятся перестал... совсем. Страх сидел во мне, как шаровая молния. Я двигаться не мог, говорить не мог, а потом... потом я просто выбросил его из себя. Ну и пошло.

— Ладно. Расскажи про эксперименты.

— Ну, а че рассказывать. Я с детдома сбежал лет в двенадцать. Поскитался порядочно. А потом меня вычислили. Держали, как и тебя сначала, взаперти. Жрать нихера не давали. А потом вели в соседнюю камеру и заставляли торчков пугать. Ну, а мне че делать?

— И как часто ты торчков пугаешь?

— Ну, бывает пару тройку раз за месяц. А бывает и полгода тишина.

— И все это время ты был в курсе? ВВ и тебе лекцию прочитал о высшей ступени эволюции?

— Ну, а че? Есть у него такой пунктик. Семен давно недовольный ходит. Ворчит, мол, вместо того, чтобы деньги в дело вкладывать, шеф экспериментики свои проворачивает. Миллионы на это спускает. Семен давно бы слился, да ты же знаешь,
ВВ убеждать умеет.

Шоно открыл новую бутылку.

— Ты-то у нас звезда, бля, привилегированная! Тебя от всего беречь надо. Носятся с тобой, как с писанной торбой, — пивная пробка полетела в угол комнаты, чуть не угодив мне в лицо. — А меня два года в камере мурыжили. Всего датчиками облепили, искололи всего! Потом только отстали.

— И че ты молчал?

— А че говорить-то? Я тебе все докладывать должен? Кто ты мне такой, на?

— Да, вроде как, друг...

— Спасибо, бля, друг! — Шоно опять промокнул лоб окровавленной майкой. — Я вообще к девушке собирался. И как теперь с такой харей идти? Ты се щас марафет наведешь, а мне че делать?

— Че за девушка?

— Рыжая.

Тим поднял бровь и хмыкнул.

— Ты же по-французски не соображаешь. И как вы разговариваете?

— А мы не разговариваем.

— Ммм...

Эти сволочи горлышками пивных бутылок стукнулись и заржали, как две гиены!
Черт их поймет! Сначала морды друг другу бьют, потом пиво пьют, ужасы рассказывают и тут же ржут! Вот засранцы! И Софи тоже хороша...
Я встала и вышла вон.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

Ищи меня в отражениях

главная