• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Любовь (список заголовков)
07:54 

Ищи меня в отражениях Глава 1-2

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези,
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 1


Обычно раннее детство вспоминается смутно. Из тумана памяти проступают неясные очертания лиц, а события кажутся странными и нелогичными, как во сне. Но мое первое детское воспоминание - очень яркое, будто добавили цвета и резкости в картинку, усилили звук и обострили запахи. Вот я сижу на кровати, застеленной ослепительно белой простыней. За большими окнами в рамах с облупившейся краской шелестит зеленая листва. Ветви дерева глухо постукивают в стекло, а на коричневом кафеле пола играют солнечные блики. Я держу старого плюшевого зайца. Его мне только что дала женщина в белом халате. У нее добрая улыбка и глаза как блюдца, за толстыми стеклами очков. Она то просит показать ей язык, то рассматривает мои ладони и ступни, то мягко трогает за запястье и задумчиво шевелит губами. Еще одна женщина моет пол, что-то рассеянно напевая под нос. Вдруг из коридора доносятся крики и тяжелая поступь быстрых шагов. Дверь распахивается и бьётся о стену с такой силой, что кусок штукатурки падает и пыльно разбивается о влажный пол.

На пороге высокий мужчина, всклокоченный и худой. Его взгляд, полный страдания, лихорадочно мечется по комнате и останавливается на мне. Я помню этот пугающий взгляд и чувствую, как дрожь пробегает по телу. Страшный человек с хрипом бросается вперед. Женщина в очках хватает меня и прикрывает собой, другая пытается преградить безумцу путь. Появляются еще люди: пара мужчин в зеленой униформе и совсем молоденькая медсестра, которая визжит что-то невнятное. Сумасшедшего хватают и волокут назад в коридор. Тот отчаянно сопротивляется и хрипит проклятия. В последнем бешеном порыве сумасшедший кричит, выплевывая каждое слово с каплями слюны: “Он монстр! Он убил свою мать! Он и вас убьёт! Да послушайте же! Вы ничего не понимаете! Его надо изолировать! Нет! Его надо уничтожить!”. Я до сих пор слышу отчаянные вопли моего отца. Помню каждое слово. В мельчайших деталях вижу мутные, в красных венках глаза, словно было только вчера, а не одиннадцать лет назад. И это воспоминание — все, что знаю об отце. Он умер через три месяца в психиатрической лечебнице. Так мне сказали потом. Маму не помню вообще.

Глава 2

Ведут в школу, как малолетку. А ведь мне четырнадцать, мог бы и сам разобраться. Просто в обычную школу ходить не доводилось. Жил и учился по детским домам с такими же сиротами и детьми из неблагополучных семей. С нормальными детьми, у которых мамы и папы, куча личного барахла, карманные деньги на кино и мороженое, солнечные каникулы на морском берегу — с такими практически не общался. В детском доме Зауральска, куда меня занесло на этот раз, всего один класс начальной школы. Поэтому с сегодняшнего дня я новичок в стаде избалованных придурков. Мало того, что настроение с самого утра паршивое, а тут еще директор, Юрий Михайлович, ведет чуть ли не за ручку у всех на глазах и щебечет, не заткнешь. Вообще он мужик, кажется, неплохой. Хотя, что можно сказать о человеке за три дня знакомства? Поживем — увидим. Внешность у него очень колоритная: борода, как говорят, окладистая, и русые волосы, густые и длинные, почти до плеч. Ему бы майку с черепами да глаза подвести черным, неплохой байкер получится.

Он все пытается подбодрить, и не понимает, что нагнетает и делает только хуже.

— Это замечательная школа! Тебе обязательно понравится! Все наши ребята довольны. И друзья у тебя будут.

“Вот это вряд ли...” — подумал я. Вслух же промычал:

— Мм-м... да, конечно.

— Я уже договорился с Оксаной Николаевной. Тебя записали в 8-Г.

— Здорово... значит буду “Гэшкой”, — без энтузиазма ответил я.
Директор наконец-то оставил попытки меня разговорить. Все эти социальные работники сначала милые до приторности, и чем милее вначале, тем б;льшими сволочами оказываются впоследствии.

Но, честно говоря, злился я сейчас больше на себя, и ни директор, ни новая школа тут ни при чем. А все потому, что ноябрь — самый неурожайный на чувства месяц, и я уже которой день сижу на вынужденной диете. А когда голодный, контролировать себя невероятно сложно. Надеюсь, директор не заметил, что мои волосы за последние пять минут посветлели, а глаза поменяли цвет с темно-синего на серый. Усилием воли я попытался прекратить это безобразие. Теперь голова трещит, будто в ней кто-то бильярдные шары гоняет.

Пока дулся на директора, на себя и на весь мир, мы миновали грязный переулок между потертыми жилыми домами, и вышли к территории школы, огороженной металлической сеткой. Школа, как и все здания в этом городе, с виду серая трехэтажная коробка с плоской крышей и большими тусклыми окнами в черных рамах. С правой стороны безлюдное крыльцо с навесом и широкими лестницами. Метрах в тридцати от крыльца большим вонючим озером раскинулся котлован, наполовину заполненный мутной коричневой жижей. Из воды торчат разнокалиберные сваи, а по берегам груды строительного мусора.

Тоже, поди, строили-строили и наконец... недосторили.

В Горянке та же история. Хотели новый спортзал и столовку для сирот отгрохать, а получилась помойка посреди жилого квартала. Зато у пацанов новое развлечение — катание по котловану на плоту. Они его из подручных средств сколотили. Очень интересное занятие — копаться в грязи...

За котлованом виднелось здание школьной теплицы, окутанное буйной зеленью. Из-за его пристройки вышла маленькая пухлая женщина в белом пальто и светлых туфлях. Она начала обходить котлован, направляясь в сторону школы по узкой тропинке, протоптанной в земле. Несколько раз она поскальзывалась на раскисшей слякоти и почти падала, но в последний миг опять находила точку опоры, балансируя широко расставленными руками. Зрелище, как в шапито. Я бы с удовольствием и дальше смотрел на это бесплатное представление. Падение в грязь белого пальто было вопросом времени. Но директор уже скрылся за углом школы, и пришлось его догонять. Танцующая в грязи женщина пропала из виду.

Со двора школа выглядела куда оживленнее. Дети разных возрастов сновали, как муравьи, стекаясь с разных сторон к небольшому крыльцу запасного выхода. Мимо проскользнула цепочка мелюзги. Все в спортивной форме, видимо, торопятся к стадиону на физру.

“Сифа!” — неожиданно заорал кто-то сзади. Я оглянулся, и не напрасно. Как бешеный носорог, на меня несся долговязый детина. Я едва успел увернуться от сумки, просвистевшей в миллиметре от уха. Не достигнув цели, сумка плюхнулась прямо в середину огромной лужи. Но тут же другой остолоп подхватил ее и с тем же боевым кличем атаковал следующую жертву. Этот оказался более метким. Сумка угодила в затылок девчонки, сбив с нее смешную шапку с помпоном. “Тупила, Ступакова, держи сумку!” Девочка нагнулась и подобрала шапку, а потом и забрызганную грязью сумку. Лицо у нее было бледное и серьезное, глаза сверкали серым, а губы превратились в сплошной минус. Роста она была небольшого, но стояла прямо, как скала, презрительно оглядывая обидчика.

Шла бы ты скорее, пока еще не наваляли.

Мой провожатый оказался на редкость ловким типом. Он быстро поймал сначала одного метателя сифы, а потом и второго.

— Пойдем, — окликнул меня Юрий Михайлович. — Этим горе-спортсменам с нами по пути. Пусть побеседуют с директором.

В капканах рук Юрия Михайловича пацаны извивались, как червяки, а мы медленно, но верно продвигались к кабинету директора школы.
Секретаря на месте не оказалось, зато на наши тяжелые шаги вышла сама директриса, высокая женщина с крупными чертами лица и лошадиными зубами, но вполне миловидная.

— Здравствуйте, Оксаноч... Оксана Николаевна, — выдохнул Юрий Михайлович, покраснел, и выражение его лица стало по-детски глупым. Вокруг его головы расцвело и замерцало розовое облако.

Ну кто бы мог подумать, что в кабинете директора ждет такая удача! Руки разжались, и я принялся за завтрак. Я весь до кончиков волос превратился в черную дыру и тянул энергию, разгоняя реактор сердца. В то время как Юрий Михайлович бледнел и успокаивался, я задышал глубоко и часто, избавляясь от усталости и апатии последних дней.

Юрий Михайлович наконец-то вспомнил, зачем пришел. Он опустил руку мне на плечо и слегка подтолкнул вперед, представляя директрисе:

— Вот, привел вам нового ученика, зовут Тимофей Невинный.

— Ну, это мы еще посмотрим...

Н-да, в миллионный раз это особенно смешно.

— А эти тоже ваши? — спросила она, посмотрев в сторону двух любителей поиграть в баскетбол чужими сумками.

— Нет, к счастью. Нам чужого не надо. Думаю, они сами расскажут о своих подвигах.

— Хорошо, — вздохнула Оксана Николаевна, давая понять, что на самом деле ничего хорошего шутников не ожидает. Парни у двери сопели и переминались с ноги на ногу.

— Ну что ж... — протянула она, взмахивая рукой и высвобождая из рукава платья часики на тонком золотом браслете. — Звонок дадут через пять минут. Нам стоит поторопиться. Первым уроком у тебя алгебра, — она взглянула на меня. — Наталья Георгиевна очень не любит, когда прерывают ее уроки. Потом занятия по русскому и литературе. Одноклассники проводят тебя до кабинета. Последним уроком стоит физкультура. Ты сегодня можешь не ходить, но к следующему разу, пожалуйста, будь готов.

Она направилась к выходу приглашая меня следовать за собой. В проеме двери директриса кокетливо оглянулась.

— Подождите здесь, Юрий Михайлович, я буквально на несколько минут. Мне нужно еще кое-что с вами обсудить.

— Конечно, конечно, не торопитесь, — расплылся в улыбке тот, излучая энергию, как электростанция.

Уходить совсем не хотелось. Чтобы по-настоящему насытиться, нужно гораздо больше. Когда еще представится такой случай? Но моими желаниями здесь интересовались в последнюю очередь.

Оксана Николаевна повела на третий этаж. Мы чинно прошествовали мимо дверей с табличками “Кабинет географии” и “Кабинет истории”, и, наконец, добрались до заветной двери. Оксана Николаевна постучала и, не дожидаясь ответа, открыла, пропуская меня вперёд.

Сколько раз приходилось входить в класс вот так, после звонка, с директором или старшим воспитателем? Я уж со счета сбился. “Ребята, у нас новенький.” Двадцать пар глаз тупо смотрят на тебя. А ты замечаешь, как один болван ковыряет в носу. Другой болван бьет третьего болвана линейкой. Еще один болван обязательно хихикает и говорит какую-нибудь пакость на ухо соседу. Девчонки смотрят так, будто им впаривают барахло, а они сомневаются, брать или не брать. Самый дерзкий болван обязательно попытается поставить подножку. Цирк бесплатный!

Мы вошли. Классы ничем не лучше, а может даже и похуже детдомовских. Три ряда парт с лавками, выкрашенными в светло-зеленый цвет и местами облупившиеся. Видавший виды учительский стол с потрескавшейся полировкой столешницы, коричневая доска в меловых разводах, по стенам развешаны математические таблицы и пара портретов с неизвестными мне учеными. На окнах потрепанные тюлевые занавески, сиявшие белизной когда-то в другой жизни. На подоконниках пара горшков умирающей от засухи герани и уродливо разросшееся алоэ. Пахнет мелом и потными подмышками.
Перед классом возле доски стояла маленькая пухлая женщина с двойным подбородком, та самая, что танцевала в грязи. Большие круглые очки с толстыми линзами чудом держались на кончике ее носа. Острый, словно скальпель, взгляд препарировал пространство вокруг, а пальцы теребили длинную стальную указку. Наталья Георгиевна в раздражении ожидала, когда класс затихнет, и все займут свои места. Несколько ребят все еще копошились возле парт.

— Рамазанов! Ты когда усядешься, наконец?! — гаркнула математичка, отчего полный и неуклюжий пацан, по всей видимости, тот самый Рамазанов, поспешно плюхнулся на лавку. Нечаянно он смахнул учебник, и тот с треском повалился на пол, за ним последовала ручка.

— Рамазанов! Ты опять всех задерживаешь! Из-за тебя у класса будет меньше времени на проверочную работу!

Рамазанов, затравленно озираясь, с третьей попытки поднял книгу. Чтобы достать ручку, он с полминуты шарил в ногах впереди сидящей девчонки. Та же, вместо того чтобы помочь, только насмешливо корчила рожу. Наконец, Рамазанов отыскал пропажу и, пыхтя, уселся за партой.

Мне стало противно, и я поспешил перевести взгляд куда угодно, лишь бы не видеть Рамазанова. Так уж случилось, что в поле зрения опять попала Наталья Георгиевна. И тут я понял, отчего мой жирный одноклассник ведет себя так, будто он не на уроке математики, а в концентрационном лагере. Математичка, продолжая теребить указку, следила за каждым его движением и сосала энергию.
Паучиха! И угораздило опять нарваться на вампира страха! Вечно они все дело портят. Запугают так, что поджилки трясутся. Какая уж там любовь. Где страх, там нет любви. А если нет любви, я останусь голодным...

— Наталья Георгиевна, извините, что прерываем... — послышался нетерпеливый голос директрисы.

— Ничего, Оксана Николаевна. Вы привели новенького.
Что, рассчитываешь получить еще одну жертву?

— Да. Это новый ученик. Зовут Тимофеем. Фамилия Невинный. Он из Никитского детского дома. Запишите, пожалуйста, в журнал. У него пока нет учебников, но я уверена, к следующему уроку он подготовится.

— Проходи, Тимофей. Вот тут есть свободное место, — математичка махнула рукой в сторону класса.

Я направился к указанному месту и в удивлении остановился. Взгляд уперся в ту самую девчонку со школьного двора, над которой издевались два лоботряса. Она сидела рядом с моим местом, опустив голову и устремив взгляд на сцепленные руки. Выглядела она жалко. Светло-русые волосы кое-как собраны в хвостик, на правой щеке черными точками застыла грязь. Такие же мелкие, уже засохшие брызги красовались на белом воротничке синего в красную клетку платья. Злополучная сумка, вся в коричневых кляксах, валялась у нее под ногами. Девчонка носком ботинка подвинула ее в сторону.

— Садись, — математичка подтолкнула меня в спину. — Не задерживай класс.

Раздалась пара смешков, и я поспешил сесть. Не хватало стать посмешищем в первый же день. Тем временем директриса исчезла за дверью, и урок пошел своим чередом.
Математичка, как и обещала, начала с проверочной работы. На решение трех уравнений всего десять минут. Класс загудел. Сосед Рамазанова ткнул его в спину ручкой, обозвав “жиртрестом” и “идиотом”. “Сам идиот!” — буркнул Рамазанов, за что тут же получил подзатыльник от математички. Однако протестующих не осталось, как только каждый получил свой листок с заданием. Класс погрузился в тишину, лишь изредка прерываемую скрипом лавок или шуршанием тетрадной страницы.

Задание было довольно сложным, и я успел решить только два уравнения. Неужели кто-то осилил все три? Посмотрел бы я на него. Вообще-то в алгебре я неплохо соображаю, но тут одной писанины на целый лист.

Наталья Георгиевна уже шла по соседнему проходу и собирала работы. То и дело слышались недовольные вздохи, когда она выдергивала тетрадь из-под руки ученика. Понимая, что нет смысла браться за последнее уравнение, я скосил взгляд в сторону соседки. Она все еще корпела над первым.

Приглядевшись, заметил, девчонка неправильно переписала задание в тетрадь. Умудрилась перепутать плюс и минус, а один знак и вовсе потеряла. Неудивительно, что ничего не получается.

Может сказать ей? Да какая разница?

Математичка сложила работы аккуратной стопкой у себя на столе и принялась объяснять новую тему. Надо сказать, учителем она была неплохим. Рассказывала просто и доходчиво, и я даже увлекся уроком. Но потом Рамазанова вызвали к доске. Видимо, сегодня он был любимой жертвой.

Бедолагу спас звонок. Но не только он спешил поскорее убраться из класса. Всех будто унесло ураганом. Запихивая тетрадь в сумку, я тоже побежал в коридор.

@темы: школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, любовь, книга, вампиры

03:16 

Ищи меня в отражениях Глава 3

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books




Глава 3

Кабинет русского и литературы оказался этажом ниже. Пока шла перемена, одноклассники рассыпались по коридору, занимаясь кто чем придется. Знакомиться никто не спешил. А я и подавно не торопился найти очередного воздыхателя. Встал в сторонке и пригляделся к ребятам.

Несколько пацанов начали играть в наступашки. По крайней мере, так эту игру называли в моем предыдущем детском доме. Эти дурни ржали и толкались, как малолетки, пытаясь наступить друг другу на ноги. Вообще-то мы тоже не брезговали наступашками, но скакать за здорово живешь никто бы не стал. Иногда играли на деньги. Но чаще всего на кону стояло дежурство по комнате.

Неподалеку пара знатоков спорила, какой внедорожник круче, “Гранд Чероке” или “Хаммер”. Где они видели такие тачки? Только на картинках...

Девчачья половина сбилась в кружок. Они шушукались, хихикали и кидали в мою сторону любопытные взгляды. Ну вот, и дня не прошло… Детдомовщиной заинтересовались. Отсутствие прыщей все компенсирует.

На нас часто смотрят, как на ущербных. Во взгляде одновременно и жалость, и презрение. А если уж парень, тем более пропащий, без надежды и будущего. В глазах домашних сопляков ты уже уголовник, наркоман или уличный попрошайка. А тут, смотри-ка, чуть ли не подмигивают. Нет уж, спасибо. Из-за таких вот истеричек я в Горянке всего полгода продержался. И черт меня дернул улыбнуться ей тогда!
Я отвернулся от курятника, и заметил соседку по парте. Она стояла у окна. Взгляд неподвижен, на лице застыло выражение прямо-таки вселенской грусти.

Да уж, радости мало. Двойка по математике обеспечена.

Соседка вдруг встрепенулась и зашагала к группе одноклассниц.

— Вика! — обратилась она к рыжеволосой веснушчатой девчонке.

Та обернулась, наигранно закатила глаза и бросила:

— Тебе чего, Ступакова? У нас бойкот, ты забыла?

— Нет, — холодно ответила Ступакова. — Галина Абрамовна просила передать, что ты не сдала домашнюю работу на прошлом занятии.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла проч.

— Угу. Иди и дальше подлизывайся к учителям, — проворчала Вика.

Ступакова вернулась к окну. Там она и простояла до конца перемены, изучая дождевые капли на стекле.

Прозвенел звонок, и ребята потянулись в класс. Я вошел одним из последних и, заметив уже знакомое свободное место, устремился прямиком к нему. Соседка готовилась к уроку, выкладывая учебники и целую горсть разноцветных ручек. Я присел рядом, достал чистую тетрадь и единственную ручку, что была у меня в арсенале. Девчонка рядом тоже покончила с приготовлениями и опять уткнулась в окно.

Интересно, что она там высматривает? И неужели это что-то может привлекать сильнее, чем симпатичный новенький?

Равнодушная соседка по парте — то, что нужно. Вот только тело мое такое положение вещей не устраивало. Волосы начали темнеть, ощущалось сильное напряжение в скулах, а глаза защипало, будто в них лимоном брызнули. Я весь напрягся, пытаясь сдержать превращение. В затылок ударила тупая боль. Чувство голода вернулось с прежней силой, и я крепко сжал кулаки. Придется потерпеть до следующей перемены, а там обязательно найду, чем поживиться.

Учитель русского, толстушка с улыбчивым круглым лицом, оказалась куда приветливее математички. Даже пожелала удачи в новой школе.

Начали с диктанта. Ольга Николаевна — так звали учительницу — читала отрывок из какого-то романа. Слова произносила четко и с выражением, только пень запятую пропустит. Вспомнив, сколько ляпов сделала соседка на математике, я заглянул в ее листок. Беглого просмотра хватило, чтобы заметить несколько до смешного нелепых ошибок. Не говоря о классике жанра типа “девчЕнка”, были такие как “будуЮщий”, “остаёЦА”, и даже “дрИбИзжаЧий”. Но больше всего повеселил “преподавИтель”. Перлы с начальной школы.

Я легонько тронул соседку за плечо. Она вздрогнула, как от удара.

Вот странная!

Я показал кончиком ручки на ошибки. Исправлять писанину она не спешила, а вместо этого воззрилась, словно стала свидетелем сомнительного фокуса и еще не понимает, в чем подвох. Я пожал плечами и отвернулся.

Что за идиотская идея помогать ей? Пожалел неумеху, а ей моя жалость до звезды.
Остаток урока сидел отвернувшись. Она же, напротив, заинтересовалась мной и рассматривала, словно я музейный экспонат. Когда прозвенел звонок, обратилась ко мне:

— Спасибо за диктант. Я Надя, — и протянула руку.

Вот еще! Рук я девчонкам не жал!

— Тимофей. Не за что, — озадаченно отозвался я.

Она пожала плечами и вышла из класса. Заняла свой сторожевой пост у окна. Пару секунд я наблюдал за ней, но потом отвлекся на кое-что поважнее.

Я почувствовал очень сильный источник энергии. Она била ключом, расползаясь по классу сладкими густыми волнами. А я уже начал опасаться, что никто из одноклассников не влюблен. Не двигаясь, боясь спугнуть, я жадно потянул энергию и чуть не захлебнулся. В глазах поплыло, и из груди вырвался стон. Боже, как хорошо! По всему телу словно солнечные зайчики заплясали. Я втянул голову в плечи, закрыл глаза и утонул в буре чистого кайфа. Но неожиданно вкус переменился, появилась горчинка, а потом источник и вовсе иссяк. Не сдержавшись от досады, я стукнул кулаком по парте. Так всегда с любовью подростков: сначала фейерверки вкусов, но все неизменно заканчивается горечью.

Я обернулся, чтобы проверить, кто испортил все дело. Вычислить влюбленного Ромео не составило труда. Скорбная физиономия следила за объектом своих вожделений. Это был мальчишка с растрепанными волосами цвета соломы и перекошенным воротничком рубашки. Обладатель острого носа, усыпанного яркими веснушками, своими короткими и резкими движениями напоминал воробья. Проницательный взгляд, следующий по пятам той самой Вики, выдавал его с головой.

Вика напропалую флиртовала с кудрявым красавчиком. Он ей нравился, но не более того. Меня не проведешь. С кудрявым тоже все ясно, Вика не в его вкусе. Но, видно, ему льстит внимание рыжей, раз так старается поддержать милый треп. А Ромео совсем скис, рожа такая, будто у него колики.
Вернулась соседка, вытащила из-под парты грязную сумку. Между нами начала расти пирамида из учебников и тетрадей.

А задачник-то зачем на литературе?

Последним соседка достала небольшой альбом. Карандаш в ее левой руке запорхал смело и размашисто. Из-за груды учебников было нелегко подглядывать. Но в конце концов я сумел найти удачное положение.

Сначала в хаосе линий трудно было различить что-то конкретное. Но чем плотнее укладывались на бумаге штрихи, тем отчетливее вырисовывались формы. Словно из тумана проступали один за другим нос, губы, подбородок, брови и, наконец, глаза. Туман рассеялся окончательно, и я с ужасом узнал в незнакомце себя, переданного с невероятной точностью. Я не понимал, как возможно, чтобы человек, неспособный без ляпов переписать в тетрадь строчку цифр и делающий по три орфографические ошибки в слове, уловил, запомнил, и перенес на бумагу сложнейший образ — человеческое лицо. Она даже не смотрела на меня, пока рисовала.

По спине поползли мурашки. Я закрыл лицо руками.

Она расколет меня как орех, в два счета!.. Как обмануть ее фотографическую память? Никакие логические доводы не убедят девчонку не верить своим глазам. Ведь я меняюсь, не могу себя контролировать! И надо было так влипнуть на ровном месте!

— У тебя голова болит?

Я вздрогнул.

— Что? — я оторвал руки от лица.

— Тимофей, ты плохо выглядишь, — учительница смотрела озабоченно. — Если себя плохо чувствуешь, сходи в медпункт.

— Да... кажется... мне что-то нехорошо...

— Надя, проводи Тимофея и возвращайся на урок.

Вот спасибо! Только этого не хватало!

Я сгреб вещи в сумку и поспешил вон из класса.

— Эй! Ты куда так торопишься? Ты не в ту сторону пошел, — услышал я вслед.

Я резко повернулся и поплелся за Надей, отставая на полшага и стараясь больше не попадать в ее поле зрения. Мы молча прошли в конец крыла и остановились возле двери с табличкой “Медпункт”.

— Ну, пока, — сказала она.

Опять пялится!

— Угу, — я поспешил скрыться в кабинете врача.

@темы: школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, любовь, книга, вампиры

06:59 

Ищи меня в отражениях Глава 4

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 4

Я нацепил наушники, вдавил кнопку плеера и, подчиняясь монотонному ритму, поплелся в сторону детского дома. Небо часто сеяло дождевые капли на мокрый, тускло поблескивающий асфальт. Старые ботинки раскисли, и в ногах скоро захлюпало. Капюшон сполз на глаза.

Почему я всегда оказываюсь в подобных городах? Они одинаковые, как под копирку, скучные, кислые, осенние. Ненавижу эту безысходность бетонных пятиэтажек с пыльными окнами, с черными норами подъездов, изглоданными скелетами лавок, с пожухлыми кустиками вдоль загаженных тротуаров. Города, где люди упаковали свой мир в четыре стены и терпеливо ждут конца. И пусть я внешне мало отличаюсь от общей серой массы, хожу теми же грязными улицами, влачу ту же тусклую небогатую на события жизнь, верю, рано или поздно все изменится. Просто потому, что мне этого недостаточно, мне душно здесь.

Пора прекратить ассоциировать себя с людьми. Я тот кто есть и должен это принять. Мои чувства и мысли должны быть совсем другими. Зачем мне их мелкие радости? Вся эта любовь и дружба — не мое! Точнее... Я этим питаюсь и точка! Из этого кодекса не может быть исключений.

Я не могу быть с ними — это ясно. Кто они и кто я? Нельзя забывать об этом. Нужно научиться держать дистанцию. Как часто я наступал на одни и те же грабли! Сколько раз говорил себе: “Не выделяйся, следи за своими превращениями, действуй осторожно”. Вот только словами сыт не будешь… И разве кто-то давал выбор, кем быть? Если уж так случилось, что они — стадо овец, то мне нужно научиться быть волком. Иначе просто не выжить.

Рано или поздно люди вокруг понимали, я другой. Сложный ребенок, “странный” — любимое слово. Они замечали необычные вещи, которые не могли объяснить, и чем больше их становилось, тем сложнее игнорировать. Меня всегда боялись и изгоняли, не осознавая настоящих причин, которые были слишком “странными”, чтобы кто-то решился заговорить о них прямо. Я больше не буду изгоем.

Эта девчонка, Надя, — ее нужно остерегаться прежде всего. Глаза у нее дерзкие, будто насквозь видят... Не похожа она на обычного человека. Есть в ней что-то сложное, непонятное… Больше не сяду с ней за одну парту. Уж лучше займу место рядом с тем “Ромео”. Уверен, я его быстро раскручу.

При мысли о нем волной накатила тошнота, и в висках застучали молоточки. Голод проснулся с новой силой. Я отключил плеер и огляделся, ловя себя на мысли, что давно пропустил нужный поворот. Улица вдруг стала незнакомой. Серые дома в дождевых потеках, мокрые серые тротуары — немудрено заблудиться в этом болоте! И как назло, ни одного прохожего. Нужно вернуться назад. Кажется, я шел прямо, или вот здесь направо повернул? Быстрым шагом я направился в обратную сторону. Я почти бежал, но чем дальше, тем яснее понимал, что окончательно потерялся. На противоположной стороне улицы я заметил фигуру в темном плаще и помчался туда.

— Вы не подскажете, где здесь Никитский детский дом?

— Нет, извини. Я в этом районе случайно, ничего тут не знаю. — Фигура в плаще заспешила прочь, растворяясь в дожде.

Я побрел дальше вдоль незнакомой улицы. Все вдруг стало безразлично. Я весь отдался этому настроению и просто шел и шел, поворачивал на очередном перекрестке и плелся дальше. Небо становилось мрачнее, опускались сумерки, дождь постепенно превратился в снег. Белые хлопья густо падали на мокрый асфальт и тут же исчезали. Впереди замаячил парк, я свернул туда.

Редкие фонари освещали аллею. Словно мошкара, в лучах света роились снежинки. Усталой походкой я брел по заснеженному парку и мерил свой ход сменяющимися темными и светлыми промежутками. В этом было что-то успокаивающее. Вдруг я остановился.

В кругу света, облепленная белым мерцающим пухом, кружилась девочка, поднимая легкий вихрь снежинок вокруг. Она двигалась медленно в такт падающему снегу, и сама казалась хрупкой снежинкой, которая вот-вот растворится в воздухе. Я не мог пошевелиться, завороженный открывшейся картиной. На миг показалось, это мир пришел в движение и вертится вокруг нее, как вокруг центра вселенной.

— Снег идет... правда, здорово? Я целый день ждала, когда пойдет снег! Волшебно...

Ее влажные глаза цвета текучей ртути, обрамленные длинными, почти прямыми ресницами, смотрели на меня. Надя предстала передо мной словно видение — вся белая, с капельками талых снежинок на розовых щеках.

— Ты что здесь делаешь?

— Я… гуляю. Шла из школы и решила пройтись по парку. А ты?

— Я тоже.. типа того... Я немного заблудился.

— Школа здесь недалеко. Тебе в Никитский?

— Ага.

— Хочешь, пойдем вместе, мне в ту же сторону.

— Давай.

@темы: школа, читать, фэнтези, романтика, позитив, любовь, книга, вампиры

13:59 

Ищи меня в отражениях Глава 5

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 5

Мы шли рядом в тишине оглохшего, остановившегося во времени города.
Я не знал, что сказать ей. Было неловко идти и просто молчать. И зачем только согласился, чтобы она показала дорогу.

— Смотри, — сказала Надя вдруг без предисловий и протянула руку.

— Что?

— Вот, — она указывала пальцем куда-то на рукав своего пальто.

— Что там? Я ничего не вижу.

— Да вот же она! Посмотри! Идеальная снежинка!

Серьезно?!..

Я подошел поближе и пригляделся.

— Ну да, снежинка...

Я украдкой глянул на нее, пытаясь поймать иронию во взгляде, но Надя была серьезна.

— Она идеальная! Просто идеальная... Как много ты видел в своей жизни абсолютно идеальных созданий?

— Ну, не знаю, — ответил я уклончиво.

— У всего есть какой-то изъян, ну буквально у всего. Человек настолько несовершенен, что непонятно, зачем он вообще такой нужен. Даже простые предметы, и те небезупречны. Первый снег — это редкий случай, когда можно увидеть что-то по-настоящему прекрасное и совершенное.

— А вдруг она под микроскопом окажется вся кривая и косая?

— Да нет, эта останется самой красивой, — она смахнула снежинку с рукава. — Пусть летит, выполнит до конца, что ей предназначено.

— Да что ей предназначено-то? Падать с неба на землю?

— И она делает это идеально.
Надя настолько преобразилась, что появилось ощущение, будто мы познакомились несколько секунд назад. Я всеми силами старался не смотреть на нее, а она, нисколько не смущаясь, весело изучала меня. Уверен, она видит меня насквозь, и каждая деталь уже запечатлена, задокументирована в ее сознании.

— Пришли.

Тишина лопнула. Я вздрогнул и посмотрел на свою попутчицу. Вдруг почувствовал, как во мне что-то сломалось, безвозвратно повредилось, и уже никогда не вернётся в свое исходное состояние. Внутри все задрожало, перед глазами заплясали желтые пятна. Я начал меняться прямо у нее на глазах. Мое лицо, словно кусок глины в руках бездарного скульптора, деформировалось, потеряло гармонию и рельефность черт. Тело вышло из под контроля, и каждая клетка заплясала в собственном диком ритме. Мне было больно, как никогда в жизни.

— Хватит! Хватит! — взревел я. — Перестань! Мне больно!!!

— Что с тобой?..

— Уходи! Хватит!

Я бросился к дверям детского дома.

— Постой! С тобой что-то не так!

Все не так!!! Все, все, все со мной не так!!! Влетая в холл, я чуть не вырвал дверную ручку. Метнулся куда-то, не разбирая дороги, но ноги подкосились, и я повалился навзничь. Лямка лопнула, и сумка отлетела в сторону.

— Эй! Ты мне тут натопчешь! — услышал я чей-то голос.
Спрятаться... надо... сейчас... куда? … лестница... куда?... темно... Черт!

@темы: вампиры, книга, любовь, подростки, романтика, фэнтези, читать, школа

05:43 

Ищи меня в отражениях Главы 6-9

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books


Глава 6

— Где я? — все тело словно объято огнем. Перед глазами пляшут черные мушки.

— Лежи, лежи! — кажется, это директор. — Первый день в школе, не очень удачно, да? Ну ничего, бывает. Отдохнешь, и все пройдет. Кушать надо хорошо. Не ел ничего толком, вот голова и закружилась. Куда торопился-то так?

— Есть хочу! Юрий Михайлович, помогите! Все болит! Есть хочу...

— Ну-ну. Чего уж так причитать, — директор поправил подушки. — Сейчас Верочка принесет что-нибудь из столовой.

— Нет, не то...!

Я дернулся вперед. Нужно было срочно выйти на улицу, найти кого-нибудь... Но меня замутило, и я упал назад на подушки.

— Что не то? Ты прямо сам не свой!

Вот он, этот долгий ласковый взгляд.

Мало, мало, еще! Есть хочу!

— Все ведь в порядке? Посидеть с тобой?

— Да...

Глава 7

Пятна света на кафельном полу. Тяжелые шаги из коридора. Дверь! Нельзя позволить ему войти! Стук. Толчки. Я навалился на дверь всем телом. Нет! Я не пущу тебя! Холодно. Дверь покрывается колючим инеем. На ней начинают проступать бурые пятна. Нет! Убирайся!

……

— Входите, входите. Мы его здесь пока положили. Надеюсь, все сделали правильно. Я вам сразу позвонил, как и просили, — Юрий Михайлович опять тараторил. — Может, все-таки врача пригласить. У нас очень хороший педиатр работает в Никитском, Петр Викторович. Я пока не звонил.

Кто-то дотронулся до моего лба ледяными пальцами и тут же отдернул руку.

— Ну как же, ребенок сознание потерял… — настаивал Юрий Михайлович. — Да и порядок такой.

Я попытался открыть глаза, но на веки словно свинец положили.

— А вы уверены, что с ним все в порядке? Он есть просил. Мы пытались покормить, но…

Ответил голос, смутно знакомый, тихий, как шуршание опавших листьев.

— Друзья у него есть?

— Друзья… Он у нас недавно. Девочка про него спрашивала сегодня.

— Девочка пусть навещает, не препятствуйте, — прошелестел незнакомец.

Голоса начали удаляться. Я напрягся и с трудом приоткрыл глаза. На пороге комнаты у двери стояли двое. Коренастая и широкоплечая фигура принадлежала, конечно, Юрию Михайловичу. Но с кем он так заискивающе беседует обо мне? Высокий, тонкий мужчина в темном пальто. Никак не разглядеть лица... Перед глазами все плывет.

— А если хуже станет, то, может, все-таки врача?… — опять послышался голос директора.

— Хуже не будет, не беспокойтесь. Впрочем, наблюдайте и звоните, если что. Станет хуже, заберем.

— Хорошо, я буду наблюдать круглосуточно. Дам вам знать…

Темная фигура повернулась, но лица не разглядеть.

Кто ты?! Кто?

Попытался приподняться, но слабость пронзила тело, и я провалился в темноту.


Глава 8

“Тепло. Как тепло в комнате! И как вкусно...”

— Ты еще тут, Наденька? Сидишь? Я вот тебя позвал, а зачем...? Все равно ведь без сознания лежит. Что-то ты бледная какая-то. Устала, наверно? Иди уже домой.

— Да, устала что-то. Можно я завтра еще приду?

— Конечно, приходи, если хочешь.


Глава 9

— Тимофей! Очнулся! Ну, молодец парень, молодец! А мы тут все глаза проглядели. Смотрим, вроде порозовел, лучше, кажется, тебе стало, а все не приходишь в себя!

Юрий Михайлович склонился надо мной и потрогал лоб. Ладонь у него была влажной, неприятной.

— Ну что, голодный, наверно!? Неделю ведь пролежал, все бредил. Не ел, не пил. Как без питания-то совсем? Голодный?

— Нет. Я в порядке. Я сыт, — я сел в постели.

— Вот тебе здрасте... А всю неделю как стонал: “Есть хочу”! Вчера только затих, на поправку пошел. Мы с Наденькой от тебя не отходили.

Тут только я заметил хрупкую фигурку в кресле, свернувшуюся калачиком. Юрий Михайлович посмотрел на девочку.

— Устала, спит бедная. Да и я устал за эту неделю. Ох, и понервничали мы, Тимофей.

— Заберите Надю, пускай домой идет. Я уже в порядке.

— Да будить не хочется. Спит так сладко.

— Заберите. Пусть в другой комнате спит.

— Что ж, раз она тебе мешает.

Юрий Михайлович поднял Надю. Она не проснулась. Ее тонкая рука свесилась и раскачивалась, когда директор понес девочку к дверям.

— Может тебе что-то нужно?

— Принесите мой плеер и пару кассет, если можно.

Директор кивнул.

— Я пришлю к тебе Верочку с бульоном, — бросил он, протискиваясь в дверной проем. — Поправляйся.

@темы: школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, любовь, книга, вампиры

06:30 

Ищи меня в отражениях Глава 10

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books


Глава 10

Мой второй день в школе... Всего лишь второй день.

Я стоял за углом, дожидаясь назначенного часа. Когда до звонка осталось пять минут, я, скрипнув зубами, тронулся с места. Успел как раз вовремя, залетел в кабинет вместе со звонком. Опустив взгляд, лишь бы только не попасться ей на глаза, я протиснулся в конец класса.

— Тут свободно?

Остроносый оторвался от учебника географии.

— Свободно, садись, — дернув плечом, ответил Воробей.

Начался урок географии. Молоденькая учительница проверяла присутствующих. “Невинный… Тимофей,” — она метнула кокетливый взгляд в мою сторону.

— Ну и фифа, — хмыкнул я.

— Ага, — улыбнулся Воробей. — Наша Любовь Александровна. Мы ее Фифой и называем.

Фифа цокала туда-сюда, то к карте, то к доске, записывая народонаселение какого-то государства. Добрая половина мальчишек пристально следила за каждым движением сиреневой юбки. Вторая была адептами белой шёлковой кофточки, точнее, выреза на этой самой кофточке... Девчонки тоже смотрели с благоговением, словно повстречали музу. Энергия тонкими струйками поднималась к потолку. Я облизнулся от удовольствия. По всему выходило, география станет любимым предметом.

— А ты где две недели пропадал? — поинтересовался Воробей, не отрываясь от учительницы.

— Да так, гриппом болел.

Весь урок я пытался сосредоточиться на поклонниках Фифы. Но аппетит портился, как только бывшая соседка оборачивалась, чтобы в очередной раз впериться в меня дотошными туманно-серыми глазами. Каждый раз я ощущал невероятное смятение, как будто пойман на месте мерзкого преступления. Никогда ни один человек не производил на меня такого действия. Внутри что-то дергалось, и я чувствовал, что снова теряю контроль над собой. Это пугало и изматывало. Хотелось бежать, бежать как можно дальше, чтобы не чувствовать этого разоблачающего взгляда, который, словно хлыстом, стегал всякий раз, когда она оборачивалась. Но не мог же я, в самом деле, опять сбежать с урока! Не получится все время бегать от нее. Я должен что-то придумать, каким-то образом заставить отвязаться от меня.

Я с нетерпением ждал конца урока, но лишь прозвенел звонок, Надя встала и уверенным шагом направилась ко мне. Одним движением я смел вещи в сумку и, словно вор, бросился бежать из класса по соседнему проходу.

Наши догонялки продолжались весь день. На переменах я приклеивался к Воробью и, не отставая ни на шаг, заваливал вопросами о всякой ерунде, лишь бы не дать Наде вклиниться в наш разговор.

— Сашка, у тебя есть что-нибудь послушать?

— Есть “Кино”, “Агата Кристи”, “Чайф”.

— Понятно.

Стандартный суп-набор…

— А что-нибудь поинтереснее?

— Например?

— Ну, типа вот этого.

Я засунул ему в ухо наушник. В плеере играла “Lacrimosa”.

— Это че за симфония такая? — Воробей поморщился.

— Это готик-рок.

— Нифига на рок не похоже. Уфф… Они на немецком, что ли, поют?

— Ну да.

— И тебе нравится эта хрень?

Я уже хотел отстать от него, но Надя в очередной раз метнула взгляд в мою сторону и, казалось, была готова опять сорваться с места.

— Хорошо, давай попробуем вот это.

Я поменял кассету в плеере.

Только бы продержаться до конца перемены.

— А это че?

— “Therion”. Направление — симфонический металл.

— Ну, тут, конечно, поживее. — Воробей недоуменно приподнял бровь. — Но они ж там хором поют…

— Тебе не нравится?

— Честно?

— Понятно.

Я достал еще одну кассету.

— Тогда последняя попытка. Моя любимая на сегодня. Так что буду признателен, если соврешь. Эта кассета мне просто чудом досталась. Их практически нигде не продают.

— Ну, давай, — Сашка вздохнул и опять засунул наушник в ухо.

— Слушай, так этих я знаю! — воскликнул он с облегчением. — Это ж Metallica, только без слов.

— Не, чувак. Это Apocalyptica, каверы на Металлику на виолончели.

— Неплохо. Только Металлика все равно лучше.

Надя все-таки подошла к нам. Я посмотрел на нее, пытаясь сделать взгляд посуровее.

— Чего тебе, Ступакова? — громко спросил я.

Многие обернулись. Кое-кто одобрительно хмыкнул. Я чувствовал себя гадко. Надя опустила глаза и шумно выдохнула. Потом развернулась и зашагала прочь.
Она оставила попытки подойти, но взгляды ее стали еще более пронзительными.

@темы: школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, любовь, книга, вампиры

04:29 

Ищи меня в отражениях Глава 11

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 11

Почти неделю удавалось избегать разговоров с Надей. Мы сидели в разных концах класса. Я не подходил, и она тоже больше не пыталась заговорить со мной. Я уже привык сидеть за последней партой с Сашкой, которого почти сразу начал называть Воробей, но его это, кажется, только веселило. Я проводил с ним много времени, и мы быстро сдружились.

Обычно мы встречались с Воробьем в сквере по дороге в школу и болтали о том о сем. Я неизменно подначивал его на разговоры о рыженькой Вике — его безответной любви. И он делился самым сокровенным, ничего не подозревая.

— Я в нее влюблен чуть ли не с первого класса, представляешь? Мы даже дружили раньше... пока она не решила, что я ее недостоин. Она живет тут неподалеку, в соседнем дворе. Каждое лето мы тусим в одной компании, и между нами опять... все налаживается. Но как только начинается школа, она перестает меня замечать, — Сашка тяжело вздохнул и пнул пустую пачку из-под сигарет. Он их вечно где-то находил. Увидит, и обязательно пнуть надо. — Я не могу ее понять. Она ведь классная девчонка... И что мне со всем этим делать?

Да выкинуть ее надо из головы раз и навсегда. Тут все ясно.

Ему я, конечно, такого не сказал.

— Попробуй пригласить ее куда-нибудь.

— Ха! Пригласишь ее... Да к ней вообще не подойти, когда она со своей свитой. Они потом месяц надо мной стебаться будут.

— Ну, не знаю. Может, напиши ей тогда?

— Нет! — Сашка поморщился. — Я уже писал как-то... Она эту записку чуть ли не всему классу прочитала.

Вот зараза! Какого черта ты все еще о ней думаешь?

Я бы, пожалуй, избавил тебя от бесполезных страданий, только что же мне есть тогда?...

— Ну подожди, может быть она еще... разглядит тебя.

Или пожалеет, когда в очередной раз станет скучно.
После таких разговоров Сашка зевал и жаловался, что уже который день не высыпается. Я же, наоборот, приближаясь к школе, чувствовал себя все лучше. Так было и в четверг, когда мы завалились в класс на математику. Я уже начал располагаться за нашей партой, как вдруг послышался стальной голос математички:

— Я не разрешала пересаживаться. Две недели тебя не было, а теперь собираешься веселиться с этим охламоном. Будешь сидеть со Ступаковой.
Паучиха!

Я нехотя поплелся на прежнее место. Нади еще не было.
Я заволновался: а вдруг все повторится, как в тот вечер? Вдруг и сегодня не смогу себя контролировать?

Я до сих пор не понимал, почему мое тело тогда слетело с катушек.

— Привет, — услышал я за спиной.
Не проронив больше ни слова, Надя села рядом. Мое присутствие ее, кажется, не смутило.

Достав учебники, соседка принялась сосредоточенно точить карандаш. О чем она сейчас думает? Наверняка обо мне. Почему тогда молчит? Я был уверен, что она сразу накинется с расспросами. Что ж, тем лучше. Буду делать вид, что ничего не произошло.

Прозвенел звонок. Наталья Георгиевна вышла к доске. Потрясая пачкой бумаг и стреляя злобными взглядами, она принялась отыскивать новую жертву. На этот раз жребий пал на Надю.

— Я проверила ваши работы, — сказала Наталья Георгиевна тихим стальным голосом. Ее рот исказила полуулыбка. — Некоторые, как всегда, отличились умом и сообразительностью. Ступакова, ты слепая?! — вдруг гаркнула она. — Что за бестолочь! Встань, когда с тобой разговаривают!

Надя медленно встала из-за парты и уставилась себе под ноги.

— Ты не можешь переписать задание в тетрадь? Тут думать не надо, Ступакова, — Математичка выплюнула фамилию, как ругательство. — Тупить не надо! Тебя не учили писать в прописях? Копировать значки, черточки, палочки?!

Надя стояла неподвижно, и лишь пальцы ее руки мелко дрожали. Я посмотрел на эти тонкие, вымазанные чернилами пальцы и неожиданно для себя самого выпалил:

— Наталья Георгиевна! Тут вот какое дело…

Окончание фразы я так и не придумал.

Математичка нехотя оторвала взгляд от Нади. Та схватила сумку и опрометью бросилась вон из класса.

— Ступакова!

Но Надя уже скрылась за дверью.

— И что за дети пошли...

Наталья Георгиевна внимательно посмотрела на меня. Я выдавил самую благодушную улыбку. Внутри что-то хрустнуло, и в следующее мгновение у меня на носу появилась горбинка. Математичка подняла бровь и поджала губы.
Гадство! Похоже, спалился! Черт дернул впрягаться за эту неумеху!

— Ну, хорошо, — процедила сквозь зубы Наталья Георгиевна, — открываем учебники.

Я поспешил спрятаться за книгой.

Если математичка поймет, что я знаю ее маленькую тайну, наверняка захочет избавиться от меня. Свидетели и тем более конкуренты ей не нужны. Я уже встречал вампиров страха, но до сих пор удавалось держаться в тени и не переходить им дорогу. Вот и сейчас нужно затаиться, а я, как идиот, полез на рожон. Может, обойдется? Откуда ей знать о таких, как я? Сами-то меняться не умеют.



увидел Надю в коридоре после урока, и на этот раз все-таки пришлось с ней заговорить.

— Ты так быстро убежала, что оставила свои вещи на парте, — я сгрузил ей в руки учебник, тетрадь и охапку ручек. — Не уверен, что нашел все твои ручки. Там все разлетелось....

— Спасибо, — Надя опустила глаза и прикусила губу.

— Математичка просто взбесилась!

— Некоторые люди ведут себя очень странно... — отозвалась Надя и многозначительно посмотрела на меня. Я резко отвернулся.

Да что она за человек? Почему чувствую себя таким уязвимым, когда она рядом?

— Мне пора, Сашка ждет, — буркнул я и пошел прочь.

— Опять убегаешь? — бросила она, но я не оглянулся. — Ты думаешь, я не знаю, кто ты?

Я остановился.

— Ты это о чем?

— Я многое про тебя знаю.

— Что за чушь! Ничего ты не знаешь!.. И вообще, нечего знать!

— Я наблюдала за тобой!

— Что?

— Я наблюдала за тобой, когда ты спал, когда ты болел.

Я не знал, что ответить. Кровь бросилась в лицо, в висках загудело. Я силился выдавить хоть какой-то звук, но горло словно стянуло в тугой узел. Надя отвернулась явно собираясь уходить.

— Постой! — наконец смог выдохнуть я, сбрасывая оцепенение. — Стой! — я схватил ее за руку. — Что ты знаешь?

Она резко отдернулась. Помедлив, опустила руку в сумку, достала альбом и сунула мне.

— И что это за...

Не слушая больше, она побежала и скрылась за поворотом.

— Эй!

Да что за чертовщина? Я повертел в руках ее подарок.

Ах, этот альбом! Я уже знал, что увижу там.

Рисунки. То ручкой, то цветными карандашами, и всюду я. На первой странице — я с разбросанными по подушке волосами корчусь на кровати. На следующей — я, скрючившись, с ногами, подтянутыми к подбородку. Потом отдельно крупным планом зажмуренные глаза и морщина на переносице. Листаю дальше. Двенадцатое ноября, 11:45, мое лицо крупным планом. Та же дата, но уже 16:15. Поза не изменилась, и даже выражение лица осталось прежним, но губы стали заметно полнее. А в 18:20 на носу появились веснушки. Тринадцатое ноября, 12:10, опять мое лицо вполне узнаваемо, но если обратить внимание на детали... Дьявол, как говорят, кроется именно в деталях. Я листал страницу за страницей. Казалось, художница прорабатывала всевозможные варианты носов, губ и ушей, но я прекрасно знал, что это мои губы, носы и уши, запечатленные в разные промежутки времени. И чтобы не возникало никаких сомнений, везде стояли дата и время. Она рисовала меня всю неделю, пока был без сознания. Я в каждом ее рисунке!

Да, она действительно знала много.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, вампиры

02:59 

Ищи меня в отражениях Глава 12

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 12


На следующий день у меня созрел план. Нужно только дождаться подходящего момента, чтобы поговорить с ней, но случай не подворачивался. На уроке биологии к нам пришла Вероника Степановна — большеротая и порывистая женщина с неухоженными волосами. Она преподавала рисование и черчение, а по совместительству была художественным руководителем школьного театра. В этот раз Вероника Степановна приглашала поучаствовать в новогоднем спектакле. Воробей шёпотом прокомментировал, что каждый год средние классы вынуждены показывать унылый спектакль для мелочи из начальных.

— Кто желает участвовать? — с энтузиазмом спросила Вероника Степановна.

Несколько рук взметнулось в воздух, среди них была и Надя. Девочки захихикали:

— Ты-то куда, Ступакова?
Надя руки не опустила, а лишь через плечо презрительно оглядела обидчиц.

— Ступакова, а ты себе резиночки для волос из трусов выдергиваешь?
Рука Нади медленно поползла к голове. Наш курятник загудел от удовольствия.

— Девочки, девочки, успокойтесь! Я приглашаю всех желающих, каждому найдется задание. Приходите завтра в актовый зал после уроков. Будем распределять роли для новогоднего утренника. Дедом Морозом будет Семенов Сергей. А роль Снегурочки пока вакантна, — Вероника Степановна заулыбалась во всю ширь своего немаленького рта.
Девчонки зашушукались: “Семенов будет!”

— Мальчики, обязательно приходите тоже. Нам нужны Волк и Медведь.

— А баран вам не нужен? Тут есть пара кандидатов.

— Или свинья... — подхватил сосед Рамазанова.

— Так, тишина на уроке! — повысил голос строгий и всегда угрюмый биолог. — Вероника Степановна, спасибо за объявление. Пожалуй, стоит продолжить урок.
На перемене весь женский состав обсуждал “Сереженьку”. Волны любви, как пёстрые ленты, расползались от их компании. Нашел бы этого парня — пожал ему руку, честное слово! Вдруг тема разговора переменилась.

— А Ступакова-то у нас в актрисы собралась!

— Да ее детям показывать нельзя!

— Ну что вы, девочки, может, в новогоднем спектакле надо сыграть чучело.

— Да-да, кто-то ведь должен исполнять самую ответственную роль, — загалдела компания. — Ей и гримироваться не надо!
Раздался взрыв хохота. Но Надя и бровью не повела. Открыв тетрадь, она принялась рисовать.

— Сань, слушай, а че за проблемы со Ступаковой? Чем она всем насолила? — решил выяснить я.

— Да кто с ней общаться будет после того, что она сделала? Она же ненормальная. У нее давно кукушечку сорвало.

— В смысле? Что она сделала?

— Ну, с девчонками она давно не ладит. Я уж и не помню, чего они там не поделили в самом начале. В общем, Вика с Оксанкой как-то решили над ней прикольнуться. Заперли ее после физры в раздевалке, той, что подальше, на втором этаже. Ну, и оставили ее там… на ночь, короче, оставили.

— Ага…

— Да не говори! На самом деле, сами виноваты. В этих бабских терках не разберешься, кто прав, кто виноват. Ну вот, Ступакова просидела в раздевалке где-то до полуночи, может и дольше. Родители ее уже милицию вызвали. Они тут всю школу на уши поставили. А эта хоть бы закричала или в дверь стучала. Нет, она там своими делишками занималась… Когда дверь в раздевалку открыли, она стены разрисовывала, — Воробей покачал головой для убедительности. — Тимон, ты бы видел эти рисунки…

— И что там?

— Блин, такой жести в жизни не видел… Там даже милиционера на входе поставили, чтобы дети не смотрели. Только мы с пацанами по пожарной лестнице забрались и через окно подглядели.

— Ну, так что там было?

— Да полный капец там был, вот что! Она всех девчонок нарисовала…

Воробей выпучил глаза и выпалил:

— Мертвыми…

— Мертвыми?

— Ну, вот так… Помню, Вику она нарисовала с веревкой на горле и языком… И все, как настоящие… Жесть, короче!

— А она точно этих девчонок рисовала?

— Да, конечно! Ты знаешь, как она рисует?!

— Да, видел уже… — буркнул я.

— Эта Ступакова ненормальная! Что у нее там в голове творится?... Ее тогда чуть из школы не выгнали.

— Ну, никто не заставлял запирать ее в раздевалке…

— Да про это даже не вспомнили потом. Ее родоки извинялись, извинялись… ремонт в раздевалке сделали за свой счет. Кое-как замяли. Если бы отец Вики узнал...
Начался урок, и больше я о Наде не спрашивал.

Весь день я порывался осуществить свой план, но осмелился подойти к ней, только когда закончился последний урок.

— Нам надо поговорить.

— Думаешь, стоит?

— Да, — я протянул ей альбом. Надя молча спрятала его в сумку.

— Не понимаю, зачем ты мне его дала. Рисунки, кажется, хорошие, но меня это не интересует, — сказал я небрежно и громко, чтобы слышал класс.

— Я в этом не разбираюсь, — продолжал я. — Не знаю, что ты там себе нафантазировала... В общем, это была неплохая попытка обратить на себя внимание. Но, знаешь, ты мне не очень нравишься... — теперь уже все, кто был в классе, с интересом наблюдали устроенное мной бесплатное представление.

Надя выглядела так, словно ее ударили. Пятна заалели на шее и щеках. Мне стало ужасно, невыносимо стыдно! Нельзя так обижать, но это был единственный способ отпугнуть упрямую девчонку навсегда. И тогда я нанес последний, самый гнусный удар:

— Эй, ну, ты не расстраивайся. Я не виноват, что ты в меня...

— Что!? — слезы брызнули из ее глаз. — Ты дурак! — Она рванула прочь. Я спокойно посмотрел ей вслед и оглядел присутствующих. Все таращились на меня. Хмыкнув, я закинул на плечо сумку и ушел из класса.

Я готов был умереть, провалиться в ад и гореть там вечно.

После этого позорного разговора я промаялся весь вечер. Чувство стыда жгло и разъедало изнутри. Мутило, как после удара под дых. Я без толку блуждал по холодному заснеженному парку, тому самому, где две недели назад увидел Надю в хлопьях падающего снега. Она казалась такой нежной, ранимой... С тех пор снег шел каждый день, и весь парк превратился в огромный сугроб. Лишь расчищенные дорожки чернели местами.

Я все размышлял и прокручивал в голове события, связанные с Надей. Почему она все еще учится в этой школе? Неужели нельзя перевестись? Девчонку отторгают, словно чужеродный орган. А она каждый день возвращается в класс, как на битву. И я со своими объявлением... Гадство!

Ведь, она наверняка надеялась на меня. Во всяком случае, вряд ли ожидала, что я тут же приму условия игры класса. А я повел себя, как полная скотина! И это после того, как она неделю не отходила от моей постели. Ведь именно ее сострадание и непонятно откуда взявшиеся дружеские чувства насытили меня и вернули в сознание. Но в конце концов, разве не о ней я забочусь?

Я очутился на краю дорожки, потоптался немного, оставляя вмятины на снегу. Потом нагнулся, зачерпнул колючего снега и смял его в твердую ледышку. Бросок, в который я вложил все раздражение и злость, заставил снежок улететь куда-то в темноту парковых деревьев, за пределы светового круга, созданного последним фонарем.

В самом деле, ну почему я должен волноваться за нее? Пусть волнуются родители. У нее они есть, в отличие от некоторых. А если нужен друг, то я меньше всего подхожу для этой роли. Волки с овцами не дружат. Она решила, что все знает! Удивить хотела, дурёха. Что она может знать, если я и сам-то не до конца знаю? Наверное, думает, я супермен какой-нибудь, и весело мне от всего этого.

А знает она, как больно, когда творится эта чертовщина?

Что я, случается, не могу себя контролировать?

Знает про голод, нестерпимый, изнуряющий…

Что я могу высосать жизненные силы из человека? Опустошить его?! Убить!

Я пнул урну, и та со стоном перевернулась.

Она думает, что несчастна, одинока. А я бы с радостью поменялся с ней местами, просто чтобы стать нормальным. Чтоб как все стать!

Мне-то где искать ответы на вопросы? Кто-нибудь объяснял, что со мной происходит? Почему я такой? У неё, по крайней мере, есть кого спрашивать. Есть родители, учителя. Да она может просто пойти в библиотеку, взять учебник физиологии и разобраться, что у нее внутри, и как это работает. А мне никто не расскажет, как работает мой организм. Про таких, как я, ни в одной серьезной книге не написано.
В прошлом году всем детдомовским делали флюорографию. Врач сказал, что у меня отличные здоровые легкие. То есть ему мои легкие показались вполне нормальными, такими же, как у всех людей. И сердце есть. Во всяком случае, я слышу, как оно бьется. А еще я чувствую, какой оно формы, какого цвета, размера, плотности... И вот это точно не нормально! Ведь не может обычный человек чувствовать цвет своих глаз или форму носа... Он чувствует, есть глаза и нос, но формы и цвета не чувствует. Я это выяснял. А я, чрет возьми, ощущаю каждый волос на теле! Покажите хоть одну книгу, где об этом пишут!

Все, что я читал о существах, питающихся энергией, лишь нелепые страшилки и откровенный бред. Если кому-то хочется называть меня демоном, пожалуйста! Вот только в преисподнюю спускаться не доводилось, и с сатаной мы за ручку не здоровались. Копыт и хвоста нет. Младенцев по ночам я не ворую и юных дев во сне не растлеваю. Хотя, если какой-нибудь юной деве приспичит меня растлить, я, пожалуй, не откажусь. Быть хранителем кладов и сокровищ тоже было бы неплохо! Но нет, увы… Сплошные домыслы и суеверия.

А про энергию я вообще молчу! Никто из людей даже приблизительно не представляет, каким я вижу этот мир. То, что для меня абсолютно реально, к чему я могу прикоснуться, почувствовать запах, увидеть цвет, ощутить вкус — для людей просто не существует. Иногда кажется, что я сумасшедший, все придумал, а на самом деле никакой энергии нет. Вот только не придумал я... Иначе эта дура не заметила бы, как я меняюсь. Дотошная такая!

Она человек, вот и пусть ищет помощи у людей. Хватит с меня. Пора возвращаться в Никитский.

Я вышел из парка и спешным шагом направился по уже знакомому проспекту. Навстречу попалась лишь пара прохожих. Ранний мороз всех разогнал по домам.
Пустынные улицы настораживали.

Вдруг что-то мелькнуло в зеркальной витрине. Я остановился и огляделся. Никого. Бродячие собаки, и те попрятались. Я ругнулся и пошел дальше, ускорив шаг.
Улицы Зауральска уныло смотрели темными окнами домов. Антураж прямо для депрессивного клипа. Я уже начал представлять мрачного вокалиста в косухе, как краем глаза опять заметил какое-то движение.

Я остановился и пару минут разглядывал модельные туфли, зимние сапоги и резиновые шлепанцы, отражающиеся в зеркалах. Я изучил витрину вдоль и поперек, но так и не увидел ничего подозрительного.

Я собрался продолжить путь, как вдруг совершенно ясно увидел в одном из зеркал Надю. Секунду она презрительно смотрела на меня, а потом растворилась в воздухе.
Дико озираясь по сторонам, я ничего не мог понять — Нади нигде не было. Как она сумела так быстро убежать? Улица прямая — дома один за другим в ряд, тротуар и сразу проезжая часть — здесь негде спрятаться. Нет ни кустов, ни деревьев, ларьки — и те далеко. До ближайшей подворотни метров пятьдесят, не меньше. И потом, она не убегала, а просто растворилась...

В следующую секунду уже сам себе не верил. Должно быть, галлюцинации. До чего доводят глупые мысли о всяких девчонках! Стало не по себе и я побежал, не глядя больше по сторонам. Детский дом совсем близко. Вот оно — обледенелое крыльцо, а за ним светлый холл, и Юрий Михайлович поливает свою герань, беседуя о чем-то с поварихой Верочкой.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, вампиры

07:24 

Ищи меня в отражениях Глава 13

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books


Глава 13

Нади не было в школе вторую неделю. Сначала никто не заметил, но потом учителя стали интересоваться, куда пропала тихая девочка, сидевшая за второй партой в среднем ряду. Ученики не знали, и тогда классный руководитель позвонила домой Ступаковым.

— Ребята, новость печальная, — объявили на уроке. — Надя Ступакова серьезно больна. Ее родители были немногословны. Мы знаем лишь, что в ближайшее время, а возможно, и в ближайшие несколько месяцев Надя в школе не появится. Девочка в коме.

Класс молчал.

— А можно ее навестить? — будто со стороны услышал я свой голос.

— Э... Я даже не знаю, будет ли в этом какой-то смысл... А впрочем... Почему бы и нет. Тимофей, подойди ко мне в учительскую. Я дам тебе номер телефона родителей Нади.

На перемене я долго топтался возле двери в учительскую. Может, ну его? Мало ли, вырвалось... Все и забыли уже. Но чувство вины опять больно кольнуло изнутри. Наконец, я решился, постучал и вошел в кабинет.
...

Сидя на потрепанном диване в гостиной Никитского, я крутил в руке клочок бумаги. Шесть цифр на обрывке листка в клеточку не давали покоя. Звонить не хотелось, но ведь завтра в школе обязательно спросят. В конце концов, просто поинтересуюсь, как Надя себя чувствует, и положу трубку. Больше не откладывая, я встал и направился к вахте.

— Баб Кать, я позвоню?

— Кому это ты названивать собираешься? — недовольно осведомилась старая вахтерша.

— Одноклассница заболела.

— Знаем мы ваших одноклассниц... Звони, только недолго.

Набрать номер получилось лишь с третьей попытки. В трубке послышались долгие гудки. Сердце бешено колотилось.

— Да, слушаю.

Я молчал, позабыв все слова.

— Алло?! — в женском голосе слышалось раздражение.

— Э...это Тимофей. Я из школы... я друг Нади.

— Что за друг?

— Мы учимся в одном классе.

— Друг из класса? — недоверчиво спросил голос. — Ну и что же тебе, друг из класса?

— Я хотел спросить, как там Надя?

— Надя в больнице.

Я чувствовал, нужно спросить еще хоть о чем-нибудь.

— Я бы хотел ее навестить, если можно... — Нет, нет, нет! Откажи, пожалуйста...

— Можно, — ответила женщина после короткой паузы, — но боюсь, развлечь ее своим визитом ты не сможешь.

— Да, я знаю. И все же, я бы хотел приехать. — Боже, что я несу?

— Тимофей, так, кажется, тебя зовут? Я вспоминаю теперь, Надя как-то говорила о тебе. Она навещала тебя, когда ты болел. Так?

— Да. Я тоже тогда не мог ни с кем разговаривать.

— Что ж, приходи завтра в первой половине дня.

Женщина дала адрес и повесила трубку. Я уставился на телефон, не веря, что сам решился на это.

И зачем ввязался?..


Утром в столовой попросил у поварихи яблоко. Не хотел идти к Наде с пустыми руками. Наверное, это глупо — нести яблоки лежащему в коме, но ничего другого придумать не смог.

Добирался на трамвае. Субботним утром в вагонах непривычно пусто. Давка и сутолока рабочих дней позади, и заиндевелые вагоны медленно тянутся по рельсам, надолго задумываясь на перекрестках, словно и у них выходной, и можно просто прогуляться по заснеженному городу, захватив с собой пару попутчиков от скуки. Снег валит так густо, что за окнами ни зги не видно. Наде наверняка понравилась бы такая погода.

— Областная Клиническая, на выход! — прокричала кондуктор.

Я спрыгнул с подножки. Впереди, за снежным маревом высилось здание больницы из белого кирпича. Я пересек парковку, потоптался на крыльце, сбивая налипший снег с обуви. Волновался, как перед контрольной, и каждое промедление только усиливало щемящую тоску в груди. Пора покончить с этим.

В больнице уныло пахло хлоркой. Старушка гардеробщица приняла вещи, выдала огромный потрепанный халат, и я, не найдя лифта, поднялся по широкой лестнице на третий этаж. Нашел восьмую палату. Через дверное окно увидел темноволосую женщину, притулившуюся на краю кровати. Она все поправляла что-то: то подушку, то одеяло. Вдруг меня тронули за плечо.

Сзади возник высокий широкоплечий мужчина с большим прямоугольным свертком в руках. Мужчина крепко сжимал сверток и каждый раз вздрагивал, когда тот норовил выскользнуть из рук.

— А ну-ка, помоги, — попросил здоровяк, указывая взглядом на дверь палаты.
Я открыл дверь. Мужчина втиснулся в проход, раскачиваясь и по-медвежьи переступая с ноги на ногу. Он был так напряжен, стараясь не уронить свою ношу, что я поспешил пропустить его вперед и шмыгнул в палату следом.

— Настя, — обратился он к женщине на кровати. Та обернулась, утирая покрасневшие глаза рукавом свитера. Несмотря на растрепанный вид, она была очень миловидной, с тонкими и выразительными чертами лица.

— Вот, смотри, притащил! Не хотели пускать в отделение, представляешь? Сказал, что это в приемную главврача, — он прислонил сверток к стене и подпер для надежности стулом. Выдохнул с облегчением, вытер со лба пот.
Подойдя к кровати, он тихо спросил:

— Ну как вы?

— Без изменений, — отозвалась женщина бесцветным голосом.

— Совсем никаких реакций?

— Никаких.

— Настя, хочешь, я разверну его прямо сейчас? — мужчина присел на корточки и взял женщину за руку. — Можем поставить здесь, рядом с ней. Кто знает, может, вернется...

— Не сейчас, Стас. Позже. Кто это с тобой? — меня наконец заметили.

Неловко быть свидетелем чужих разговоров.

— Да вот, парнишка какой-то, — отозвался мужчина.

— Ты, наверное, Тимофей, — вспомнила женщина. — Друг из школы?

— Интересно, — мужчина поднялся и посмотрел на меня. — Значит, друг из школы?

— Э...да, Тим... ну, то есть друг. Здравствуйте.

Женщина подошла ко мне, и с вымученной улыбкой сказала:

— Здравствуй, Тимофей. Очень мило, что ты решил навестить Надю. Хочешь подойти поближе?

— М... Можно, — сказал я неуверенно.

— Не бойся. Она просто спит, — женщина приобняла меня за плечи и подвела к кровати.

Надя совсем не выглядела больной. Она лежала с закрытыми глазами и могла показаться спящей, если бы не капельница рядом с кроватью. Прозрачная жидкость медленно сочилась из пластикового мешочка и стекала по длинной трубке к ее руке. Надина мама поймала мой взгляд.

— Это просто питание. Надя сейчас не может кушать сама.

— Кстати о еде, Настя. Думаю, тебе пора пойти пообедать. А я подежурю здесь с Тимофеем вместо тебя.

— Хорошо. Можно тебя на пару слов?

Они вышли в коридор, оставив меня наедине с Надей. Я почувствовал себя очень неуютно. Как же она провела у моей постели целую неделю? А я даже ехать не хотел. Сволочь!

Я вытащил из кармана яблоко и положил его на тумбочку у изголовья. В школе я избегал смотреть на Надю, теперь можно не таиться.

Сейчас, лёжа на больничной койке, она выглядит даже лучше, чем я ее помню. В классе всегда неловкая и угловатая, всегда напряженная, словно внутри у нее сжалась пружина. Теперь же лицо спокойное и расслабленное, черты мягкие и нежные. Волосы разметаны по подушке. Я помню их неизменно собранными в жидкий неряшливый хвостик на затылке. На самом деле, совсем не жидкие, просто очень тонкие, как нити шелка. А губы розовые, слегка прозрачные. Верхняя губа чуть больше нижней. Я вспомнил, как она, обращаясь к кому-то, часто поджимала и покусывала губы, и ее лицо становилось по-детски забавным.

В коридоре послышались приглушенные рыдания, и я вдруг осознал, что сжимаю Надину руку. Я тут же отпустил ее. Она безвольно скользнула и улеглась на простынь.

— Боже! Я во всем виновата, только я! Но почему она унаследовала это проклятье!

— Не переживай о том, чего нельзя изменить. Сегодня поставим в палате зеркало, может, скоро вернется.

— Ну, как вернется, Стас?! Ты подумай, она даже не знает, что произошло! Надо было давно все рассказать. А я ждала момента, вот и дождалась...

— Ну, не надо, успокойся. Все будет хорошо, не надо. Мы вытащим ее оттуда. Я обещаю.

— Как ты можешь обещать?

— Я верю.

— Ах, он верит, посмотрите на него.

— Послушай, тебе надо поесть и успокоиться. Давай, иди уже. Мы должны верить. Она вернется.

Разговор прервался, и через пару секунд дверь в палату открылась, впуская Надиного папу.

— Ну что, Тимофей, заскучал? Да, я не представился. Можешь звать меня Стасом.

Он протянул мне свою большую руку.

@темы: вампиры, зеркала, книга, любовь, первая любовь, подростки, романтика, фэнтези, читать, школа, энергетические вампиры

09:36 

Ищи меня в отражениях Глава 14

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 14

С того первого визита я стал навещать Надю каждую субботу, а иногда и в будний день заезжал.

Сменял ненадолго ее печальных родителей, давая возможность немного развеяться или сходить на обед. Только они покидали палату, я садился возле кровати, брал Надю за руку и заводил свой долгий монолог, неизменно начиная школьными новостями и заканчивая просто мыслями вслух.

— В школе все, как заполошные, готовятся к Новому году, будто это невесть какое событие. Вчера ёлку поставили в актовом зале. Девчонки ходили наряжать, говорят, красивая. Как не отбрыкивался, и меня захороводили. Выдвинули на роль Волка в спектакле для первоклашек. Говорят, я фактурный... Ты слово такое слышала? Откопали ведь где-то. Я сначала отпирался, а потом подумал, почему бы и нет. Тем более, нас с трудов на репетиции отпускают. Как такую халяву пропускать? Мы там в основном ржем и подкалываем Веронику Степановну. А она корчит из себя Шекспира, не меньше. Написала две пьесы для новогодних постановок. Ходит серьезная, всеми командует, и так смешно сердится, мы всем классом угораем. Потом, правда, и сама смеется. Забавная она. Жаль, уроки у нас не ведет. Там, наверное, весело. Знаешь, а сегодня снег прямо стеной. На остановку вышел, больницы почти не видно. Только ближайший угол здания и часть парковки виднеется. В парке сугробы скоро по пояс будут. На днях хотел пройтись по той аллее, помнишь, там, где фонари в ряд. И не смог, представляешь? Дорожки не всегда расчищают. Сашка все по Вике сохнет. Каждый день о ней трындит. Вчера опять ее до дома провожал. Это он так называет. На самом деле, просто крадется за ней издалека, подойти боится. А та типа не замечает. Вообще не понимаю, что в ней нашел. Сашка ведь интересный парень, глубокий, начитанный, и добрый, каких мало. Жаль его… А она симпатичная, конечно, даже очень. Но ведь пустышка совсем. Я видел ее как-то на улице с Митькой кудрявым. Идут, за ручки держатся, хихикают. Ммм… думаю, как это я пропустил. Пошел за ними, подкрался поближе, и ничего, полный ноль, представляешь? Вот зачем, спрашивается? Только аппетит разбудили. Пришлось болтаться по морозу три часа, пока не нашел другую парочку. Подостудил их. Они поругались и разбежались. Но, думаю, опять сойдутся. Я ведь так, немножко только, — я выпустил Надину руку и поправил ей подушку. — Не знаешь, зачем твой отец сюда это зеркало притащил? Здоровое такое. Врачи на него косо смотрят, просят убрать. Но твои даже слышать не хотят. Странные они у тебя. Да и ты тоже, если честно, — я улыбнулся спящей Наде. — Мне скоро уходить. По математике опять задали столько, что не сделать за раз. Вот дождусь твоих и пойду. Хочу только попросить разрешения для Юрия Михайловича навестить тебя. Он все о тебе спрашивает. В следующий раз придется взять с собой. Иначе не отстанет.

Я крепко сжал Надину ладонь.

— Вот еще что... Ты, конечно, не услышишь, но... Я должен извиниться, что наговорил тогда… Я вел себя, как полный урод, но если бы ты знала... То поняла бы, у меня нет другого выхода. Ну, вот такой я. Поэтому… В общем, просто прости...

В коридоре послышались шаги, и скоро в палату вошли Надины родители. Я засобирался уходить.

— Торопишься? — спросила Настя.

— Да, уроки.

— Спасибо, что разговариваешь с ней. Это полезно. Может, она услышит и вернется... Иногда люди в коме слышат, о чем с ними говорят.
— Может быть, — осторожно отозвался я.

Я попрощался с родителями Нади и направился к выходу. Гардеробщица, тяжело передвигая отёчными ногами, подала куртку. Выудив из рукава шапку, я оделся и, кинув взгляд в зеркало напротив, шагнул к выходу. И резко остановился.

Дыхание перехватило, а по коже пробежал холодок. Я медленно выдохнул и так же медленно вернулся к зеркалу. Оттуда недоуменно таращился мальчишка в потрепанном пуховике.

Готов поклясться, мгновение назад в отражении на меня смотрели до боли знакомые глаза.

— Потерял что-то, вн;чек? — заботливо осведомилась гардеробщица.

— Да не... — я развернулся и оглядел гардеробную. — Кажется, все на месте.

Я попятился к выходу, не отводя от зеркала глаз.

Как дурак, спиной вперед, покинул больницу.

Происшествие ужасно смутило. Неужели опять галлюцинации? В последнее время я часто ловил себя на мысли, что ощущаю чьё-то присутствие рядом. Школьная столовая, актовый зал, или общий холл в Никитском, казалось, кто-то наблюдает за мной.

Шел к трамвайной остановке и все время оглядывался в поисках тайного преследователя.

Вечерело. Небо тускнело с каждой минутой. Снег продолжал падать, но уже не так густо, как днем. Под козырьком остановки ни души. Ждать не пришлось. Из-за поворота послышался звон рельсов, и скоро показался трамвай, весь окутанный мягким желтым светом. Он лениво полз к остановке, пошатываясь, словно навеселе. Зашуршали тормоза. Хрипло заскрежетали промерзшие двери, приглашая внутрь. Я запрыгнул на ступеньки, и трамвай, крякнув створками, зашаркал дальше по маршруту.

Я сел на сиденье за водителем. Несколько случайных попутчиков молча смотрели в окно.

Мой взгляд прошелся по приборной панели, задержался на лобовом стекле и уперся в круглое зеркало заднего вида. Там отражалась кривая реальность в мутных изгибах фигур.

Я стал лениво разглядывать пассажиров.

Миновали перекресток. Трамвай опять притормозил и впустил новых пассажиров. В заднюю дверь вошел кто-то в белом и теперь продвигался вперед вагона. В следующую секунду я увидел девчонку, одетую совершенно по-летнему: белое платье в мелкий разноцветный горошек и домашние туфли. Она села позади меня.
Я остолбенел.

С губ сорвался немой вопрос: “Надя, что ты тут делаешь?!”

Я быстро оглянулся. Сзади никого. Закружилась голова.

Я опять уставился в зеркало.

На месте... Улыбается... Что за чертовщина!

Я оглянулся, кажется, раз десять подряд, но наваждение не пропадало.

Надя в отражении, молчит и улыбается.

Тряхнуло — трамвай остановился. Надя неторопливо встала и вышла из вагона в зимний город.

Я тут же вскочил, побежал на выход за ней и остановился. Надя существовала исключительно в зеркальном отражении... или в моем воображении?

Стало вдруг очень жарко, и я сорвал шапку. Шатаясь на ватных ногах, побрел назад по проходу. Народ начал приглядываться ко мне, и я поспешил сесть.

Надо взять себя в руки. Но как же так! Я ее видел! Видел!

Что это значит? Я опять вижу то, чего не видят другие? Может, это новая способность? И теперь я начну видеть повсюду души умерших людей? Но она не умерла, она в коме. Как она оказалась в зеркале? Я вижу ее повсюду…

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

04:27 

Ищи меня в отражениях Глава 15

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 15

В актовом зале пахло елкой и шоколадными конфетами. Третий по счету и последний утренник для малышей мы отыграли. Было весело, и я совсем забылся.

Спектакль ставили по сказке “Теремок”, но с небольшими изменениями. Вероника Степановна, наш художественный руководитель, добавила в сценарий забавные диалоги, так что мелюзга визжала от восторга. Мы дружно звали Деда Мороза и минут десять орали “Елочка, зажгись!”. Чуть глотки не сорвали. А все потому, что ответственный за свет трудовик последние несколько дней ходил на бровях. У него, видите ли, католическое Рождество. И не поспоришь, он у нас немец. В конец-концов свет зажгли, и началась канитель вокруг елки.

Сначала собирали мелюзгу по парам. То еще занятие. Пока одних строишь, другие разбегаются. Наконец, завели хоровод и полчаса нарезали круги вокруг елки. Теперь “В лесу родилась елочка” неделю будет сниться.
Потом по сценарию Волк и Медведь должны были затеять небольшую драку за подарки. Деня так вошел в роль, что со всей дури зарядил мне в нос. Ну, я тоже кое-что в актерском мастерстве понимаю…

Снегурочке все же удалось примирить увлекшихся Волка и Медведя, и мы получили по огромной бутафорской конфете.

Всякий раз перед спектаклем Вероника Степановна непременно напоминала нам не забыть вернуть в костюмерную эти самые конфеты. А мы с Денисом шутили, что после последнего спектакля их обязательно съедим. Деда Мороза играл тот самый Семенов Сергей, о котором грезили почти все наши девочки. Уж я-то знал наверняка. Высокий и широкоплечий парень из выпускного класса, только он мог донести мешок с подарками, да и то не без нашей помощи. А на роль Снегурочки выбрали хрупкую и белокурую Леру с нашей параллели. Она просто вне конкуренции со своей длиннющей косой толщиной в руку.

Из-за нее-то в нос мне и прилетело. Деня, видимо, счел свой грушевидный нарост не столь изящным, вот и решил уравнять ставки.

Гримеркой нам служила тесная каморка за актовым залом. Переодеваться приходилось по очереди, по два-три человека.

Девчонки убежали в гримерку первыми, а пацанов заставили подметать засыпанный конфетти пол в зале. Все халявили и быстро смылись. А я не особо торопился. Было немного грустно, что всех этих ребят дома ждали родители, подарки, о которых давно мечтали, разнаряженная елка, куча новогодних салатов, или что они там едят на праздники.
У нас в Никитском в холле стояла искусственная елка, украшенная старыми поблекшими игрушками. Подарки обычно дарили всем одинаковые. Что-нибудь для школы и набор шоколадных конфет-ассорти. В новогоднюю ночь наверняка будем сидеть у телевизора с парой унылых воспитателей. А унылыми они будут обязательно, так как их в этот всеобщий праздник оторвут от семьи или веселой компании и заставят дежурить с кучкой никому не нужных пацанов.
Поэтому я не торопился завершать свой настоящий новогодний праздник, который прямо сейчас подходил к концу. Я постоял еще немного в актовом зале, обошел елку, поправил на ней цветную гирлянду с надписью “Счастливого 1997 года!” и только после этого направился в гримерку. Там застал лишь Дениса. Остальных унес новогодний буран.
Мой напарник полностью одетый, с сумкой на плече тоже был готов слинять. Он отдал мне ключи, пробурчал пожелание веселого Нового года и убежал. Я остался один.

Окон в гримерке не было, кроме одного — для видеопроектора. Мы притащили сюда пару лавок, чтобы было где присесть и сложить вещи. На пыльной полке, рядом с забытым кем-то барахлом, стояла старая настольная лампа. На стене кусок зеркала.

Стащив верхнюю часть костюма, я включил лампу и начал стирать с лица грим остатками ваты и кремом, забытым кем-то из девочек. Ватный тампон давно превратился в серую жирную массу, а я все не решался заглянуть в зеркало.
В последнее время я избегал любых отражающих предметов. Но смывать грим вслепую совсем никуда не годилось.
Ну ладно. Неделя прошла тихо, никаких девчонок из потустороннего мира. В конце концов, может я и привыкну к этой новой сверхспособности. Или как это называть?..

Я наконец посмотрел на свое отражение. Грязные разводы живописными пятнами покрывали лоб, щеки и даже уши. Темные круги вокруг глаз напоминали маску Зорро. Я поиграл бровями, сморщил нос и скосил левый глаз. Сдавайтесь, негодяи!

Из хлама в углу вытащил сломанную указку, отвел в сторону левую руку и сделал резкий выпад, тыча воображаемой шпагой в своего противника в отражении. Рассекая воздух указкой, я воскликнул:

— Защищайтесь, сударь! — отпрыгнул назад и вскочил на лавку. — Ах, так! А что вы скажете на это? — я прыгнул вперед и уколол типа из зеркала в плечо. — Ну, что же вы, струсили? Ага!

— Сам ты струсил, — вдруг услышал я голос.

От неожиданности я выронил указку и попятился назад. Как назло, под ноги попалась лавка, и я с грохотом свалился на пыльный пол. В спину что-то больно ужалило, а сверху припечатало деревянной шваброй. Кто-то заливисто расхохотался.

— Кто здесь? — выдавил я из себя.

— Я здесь.

— Кто, я?

— Ты идиот, а я Надя.

— Я тебя не вижу.

— Конечно, не видишь! А встать и посмотреть ума не хватает. Я же говорю — идиот.

Я медленно встал и заставил себя посмотреть в зеркало.

Она была там. Абсолютно реальная, все в том же белом платье в горошек.

— Что ты там делаешь?

— Ничего не делаю. Смотрю, как ты дурачишься.

— Ты на самом деле там, или это мне кажется?

— Нет, тебе не кажется, ты идиот, — Надя продолжала смеяться.

— Ладно, хватит обзываться, — я покраснел.

— Ну, а что ты стоишь, как замороженный, и трясёшься от страха?

— Посмотрел бы я на тебя в такой ситуации.

Я замолчал, разглядывая ее отражение.

— Как это возможно? — мой голос предательски дрогнул. — Это фокус какой-то?

— Я не знаю. Просто я здесь, и мне тут нравится. Не нужно каждый день ходить в школу и видеть всех вас — придурков. Я могу попасть куда угодно, ну, или почти куда угодно.

— Но ты в больнице! Я видел тебя всего пару дней назад. Ты в коме.

— Я уже давно здесь, и совсем я не в коме.

— Я был в больнице сто раз, и ты все время была там. Лежишь неподвижно на кровати, к тебе присоединен аппарат искусственного питания. Я брал тебя за руку, но ты ничего не чувствуешь.

— Ты брал меня за руку?

— Ну, да!

— А зачем?

— Ну, просто... — я не знал, что ответить. — Ну, так наверно все делают, когда пытаются общаться с коматозниками.

— Я не коматозник!

— Ага, ты живее всех живых. Только вот я тебя что-то не вижу в этой комнате. Я вообще не понимаю, как это возможно. Может быть, я сам с собой разговариваю?

— Нет, со мной.

— С людьми в зеркалах только ненормальные разговаривают.

— Я уже давно заметила, что ты один из них.

Ого! Неплохо для приведения.

— А ты вообще как туда попала? — я подошел поближе к отражению.

— Не знаю. Просто захотела и ушла от вас всех. Вы меня допекли!

— Не понял. Как ушла? Куда ты ушла?

— Да я и сама толком не представляю... — голос девчонки наконец смягчился. — Просто само собой получилось. Я была дома. В тот вечер я очень расстроилась. В школе все было просто ужасно! Ну, ты и сам знаешь… — она посмотрела на меня, и я отвел взгляд.

— В общем, случилось так, что я очень долго смотрела в зеркало, — продолжала она. — У нас в родительской спальне есть большое зеркало, почти с мой рост. Я рассматривала свое отражение и мечтала… ну, это глупо, наверно... В общем, всегда хотелось, чтобы за зеркалом был параллельный мир, похожий на наш, но другой. Как бы это сказать... перевернутый. Чтобы он был добрее и чище. Чтобы там все было лучше, чем здесь. Так хотелось попасть туда, в зазеркалье, убежать от всех! Тогда я представила, как делаю шаг и оказываюсь там. А потом шагнула и… оказалась! — Надя вся светилась. — Он существует! Представляешь, как здорово! Здесь все совсем по-другому.

Я помолчал, разглядывая ее радостное лицо.

— Ты говоришь, там все по-другому. А как по-другому?

Вдруг заскрипела дверь, и в каморку ввалилась недовольная Вероника Степановна.

— Я уже целый час жду, когда ключи вернут! А ты еще даже грим не смыл!

— Я сейчас. Уже скоро.

— Даю тебе десять минут. Жду в коридоре, — строго сказала она и захлопнула дверь.

Я посмотрел в зеркало — кроме меня там теперь никого не было.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

03:58 

Ищи меня в отражениях Глава 17

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 17

Тяжелое небо уныло висело над городом. С утра потеплело, и я вдохнул полной грудью влажный тягучий воздух.

Решил, в Никитском сейчас делать нечего. Ребята что-то говорили про елку и ледовый городок с огромной горкой в центре города. Почему бы не пойти туда? Все равно заняться нечем. А там, в толпе, наверняка найдутся влюбленные парочки, и будет чем подкрепиться. Может и с горки прокачусь. Надо только раздобыть санки.
Я свернул в сторону Большого проспекта. Навстречу бежали витрины, украшенные цветными гирляндами и снежинками из салфеток.

Настоящие санки на дороге не валяются, но сгодилась бы любая картонка или кусок фанеры. Я огляделся в поисках достойной альтернативы. Ничего подходящего не нашлось.

Не попытать ли счастья в продуктовом магазине на углу?

Мне повезло. Несмотря на праздничный день, магазин работал. У входа образовался небольшой затор. Кто-то жаловался, что у нас все не как у нормальных людей, а кто-то смеялся, стараясь протиснуться между идущими навстречу. Слышались поздравления с новым годом. Меховые шубы терлись друг о друга, то и дело глухо потрескивая разрядами электричества.

Я прошмыгнул внутрь. Лицо обдало потоком прелого воздуха с запахом несвежих овощей. Я сунул шапку подмышку и направился к отделу с фруктами. За прилавком грузная дама в накрахмаленном колпаке и синем, давно нестиранном халате выкладывала на витрину яблоки.

— Здрасьте! А у вас коробки пустые есть? — спросил я как можно более дружелюбно. Я почувствовал, как начал меняться. Глаза залучились, а щеки порозовели. Дама обратила ко мне недобрый взгляд, но тут же подобрела.

— Ах ты, мой пряничек! И все-то вы ходите со своими коробками, туда-сюда, — проворчала она добродушно. — В детском магазине ледянки продаются, шел бы туда.

— Тетенька, у меня денег нет.

— Ну, так у родителей попроси. Что, на ледянки тебе не наскребут?
Вместо ответа я улыбнулся шире и захлопал ресницами, которые за эту минуту выросли на полсантиметра.

— Эх, и что с вами делать! Сейчас посмотрю на складе, — длинный колпак поплыл вглубь прилавка. — Нина, коробки картонные еще есть?

Из двери склада послышалось злобное:

— Эти дети уже достали! Сколько можно, фрукты некуда складывать. Пускай отваливают!

Я поёжился.

— А сейчас мы апельсины пересыпем, и будет тебе коробка, — сказала продавщица тихо, словно партизан, готовящий диверсию. — Ну вот, держи.

— Спасибо, тетенька! — и я побежал к выходу, держа трофей подмышкой.
На улице разогнул края коробки, оторвал все лишнее и кинул в урну у входа. Ледянки были готовы, и я понесся через дорогу на площадь к ледовому городку.
Ёлка на площади украшали большими шары, в которых отражались разноцветные огни гирлянды. Рядом возвышались две ледяные скульптуры: Дед Мороз в красном кафтане с посохом в руках, и немного поменьше — Снегурочка в голубом наряде с желтыми проплешинами внизу. Народу вокруг уйма. И дети, и взрослые сновали туда-сюда, находя себе развлечения по вкусу. Не успел оглядеться и принюхаться, как услышал знакомый голос.

— Тимка! Тимофей! — навстречу шел Сашка в компании незнакомых ребят примерно моего возраста.

— Воробей, и ты тут! — обрадовался я.

— А где мне еще быть в такую теплынь первого января, — Сашка излучал чистую радость. — О, у тебя тоже детство в одном месте заиграло? — он кивнул на кусок картона у меня подмышкой.

— Ну да… решил вот прокатиться пару раз.

Я уже был готов выкинуть картонку и провалиться со стыда.

— А правда, идемте кататься! — неожиданно предложил Сашка.

Ребята одобрительно зашумели, и мы помчались на ледяную гору распугивать мелюзгу.
Вокруг все галдело, визжало, смеялось и кричало. Каждый пробегающий мимо ребенок был сгустком позитивной энергии. Каждый кусочек снега окутан чистой радостью. У меня закружилась голова.

Целый час мы бегали по замкнутому кругу: поднимались на вершину горы и слетали вниз, то стоя на ногах, то сидя, то паровозом, зацепившись друг за друга. В конце ледяного настила кипела куча-мала. Кто-то пытался встать, но его тут же сбивали спускающиеся с горы следом. Вся эта свалка весело шумела, барахталась в снегу, и было не разобрать чьих-то ног и рук. Терялись шапки и варежки, но было безумно весело.

— Эй, пацаны, а пойдемте в кафе есть мороженое? — весело предложил кто-то, когда все собрались, чтобы отдышаться. Идея понравилась, и ребята направились в сторону Большого проспекта.

Я растерянно замер. Денег у меня не было. И, стыдно признаться, но я никогда не ел мороженого в кафе. Не говоря уже о том, что мне редко хотелось есть в принципе. Воробей оглянулся и спросил с удивлением:

— Тимка, ты с нами?

— Я не знаю... Денег нет.

— Да ладно, дружище, угощаю! Мне предки в честь праздника отвалили бабосов на карманные расходы. Так что я теперь богатый Буратино. Пошли, — и, не дав опомниться, он подхватил меня под руку и потащил в сторону дороги.
Это слово, “дружище”, так и вертелось в голове, пока ждали, когда поредеет поток машин на проспекте.

“Дружище”.

Неужели опять я заманил невинную душу, чтобы сожрать изнутри и выкинуть за ненадобностью?

Шумной толпой мы ввалились в кафе.

— Э... Воробей, а можно, я просто сока выпью?

— Никаких соков! — категорично ответил тот. — Мы за мороженым.

Я сдался и заказал два шарика пломбира. Теперь осталось только найти, где притулиться, но все столики в были заняты. Оглянувшись по сторонам, заметили пару девчонок у окна.

— Они целый стол занимают, пойдёмте к ним!

Громко задвигав стульями, расселись рядом.

Девчонки сначала насупились, но мы были неотразимы. Воробей же удивил больше всех. В компании своих друзей он уверенно шутил, громко смеялся, и даже как будто стал выше ростом. Вот тебе и школьный тихоня.

Принесли мороженое в фигурных вазочках. Выглядело оно замечательно, но есть сейчас совсем не хотелось. Вдруг я почувствовал легкий толчок, и следом тонкий ручеек энергии — нежное и очень приятное чувство. Я насторожился. Принюхался. Как мало времени нужно порой для появления этой сложной субстанции. Щелчок пальцев, и вот она. И уже весь мир переменился.

Я облизнулся от удовольствия.

— Эй, что с тобой? — спросил сосед справа.

— Так вкусно, — ответил я не задумываясь.

— Да ты даже не попробовал еще. А рожа прям светится, — отозвался Сашка, разглядывая меня.

Вот черт!

— Да это мороженое выглядит так замечательно, слюни бегут — я зачерпнул как можно больше и запихал в рот. Зубы пронзило холодом. Я сморщился. Все вокруг засмеялись.

— Ну, ты и придурок! Кто ж так мороженое жрет?

Я засмеялся со всеми, а сам осторожно оглядел компанию. Напротив Воробья сидела белокурая девочка с темно-карими глазами. Очень симпатичная девчонка. Держалась она скромно, но чувствовалась в ней какая-то внутренняя независимость и достоинство. Леся, так ее звали, совсем не смотрела на Сашку и ничем себя не выдавала, но меня провести невозможно. Волны энергии густой эссенцией тянулись и обволакивали друга.

Галдеж за нашим столиком, тем временем, набирал силу. Я улучил момент и тихонько обратился к Сашке:

— Слушай, Воробей, а она на тебя смотрит.

— Кто?

— Да не пялься ты так! Чё ты заерзал? Сиди смирно.

— Ну кто?

— Леся. Она с тебя глаз не сводит.

— Ничё она не смотрит.

— А я говорю, смотрит. Ты отворачиваешься, а она сразу зырк.

— Да ну тебя.

— Дурак, лови момент!

— Отвянь, сказал!

— Как хочешь, — я скривил насмешливую гримасу. Жуть как хотелось его поддеть.

— Э, ну че ты лыбишся-то. Сказал, хватит!

— Ладно, хватит, — посмотрим, как отреагирует наш ловелас.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, вампиры, зеркала

06:42 

Ищи меня в отражениях Глава 18

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 18


Я стоял перед зеркалом в ванной и, вяло ковыряясь зубной щеткой во рту, вспоминал все счастье сегодняшнего дня. Давно такого не было.
Казалось теперь, день этот начался именно в тот момент, когда я пришел в ледовый городок и встретил Сашку.

Я разделся и, прихватив купальные принадлежности, отправился мыться. Душевая у нас общая, одна на целый этаж, где жили только пацаны. Несколько кабинок без дверей, лавки вдоль общей перегородки, стены покрыты белой кафельной плиткой. Справа от входа — умывальники и зеркало вдоль всей стены.

В душевой никого не было, что редко случалось в этот час. Пользуясь тем, что сегодня никто не подгоняет, я долго стоял под тугими горячими струями, упершись руками в кафель стены. Мышцы приятно расслаблялись. Наконец, почти заснув от накатившей вдруг усталости, я вышел из кабинки и обмотался вокруг пояса старым махровым полотенцем. За перегородкой пацан из соседней комнаты складывал в полиэтиленовый пакет свои пожидки. Скоро он вышел, громко хлопнув дверью. Я подошел к умывальникам, достал щетку.

— Привет!

Я вздрогнул. Сонливость как ветром сдуло.

Неужели снова?

Я сплюнул в умывальник, подхватил с лавки вещи и метнулся к выходу.

Я не сумасшедший и с отражениями не разговариваю.

С силой дернул ручку, но дверь не поддалась.

Что за черт?! Заперли меня, что ли?

— Куда ты собрался, я только пришла.

— Отстань!

— Эм... может прикроешься?

Теперь еще и пялится на меня!

Я рванул за перегородку.

Натягивая поскорее штаны и футболку, крикнул:

— Какого черта ты меня преследуешь?!

— А какого черта ты все время так реагируешь? Я ведь не привидение.

Мне стало стыдно. В самом деле, чего я от нее все время бегаю? Я вышел из-за перегородки.

Надя была в отражении и только там, в очередной раз поражая нереальностью происходящего. Медленно ступая босыми ногами по холодному кафелю, я приблизился к зеркалу. Адреналин остервенело пульсировал в висках.
Я подошел почти вплотную и, превозмогая себя, коснулся ладонью того места, где отражалась Надя. Ладонь скользнула по гладкой прохладной поверхности, не обнаружив ничего странного. Однако, странное было прямо перед глазами. Неожиданно Надя тоже протянула руку и дотронулась кончиками пальцев до моей застывшей в воздухе ладони. Сердце забилось о ребра, как мячик о стенку, гулко отдаваясь в ушах.

— Ты чувствуешь? — восторженно отозвалась она.

— Уфф...

— Это здорово! — не унималась она. — Я тоже чувствую! Сначала ничего не получалось, но теперь могу даже двигать вещи.

— Это ты заперла дверь?

— Ну, а что оставалось делать? Ты хотел удрать.

— Черт!… Как ты это делаешь?

Надя поправила волосы и самодовольно посмотрела на меня.

— Зеркала, они как прозрачные двери. Ты можешь войти в любую.

— Вот так, значит, все просто?

— В нашем мире все ясно, — проигнорировала мой вопрос Надя, — Ты понимаешь где верх, где низ, право и лево. Но за отражениями целый мир, другая реальность! Это трудно объяснить и еще труднее представить, если никогда не видел. Там постоянно что-то движется, меняется, появляется новое, чего раньше не замечала. Представь себе, ты можешь идти вперед, и оказаться сзади, идти вверх, и оказаться внизу, можешь ступить в пустоту, и почувствовать твердую опору под ногами.

— Ага… — промямлил я, — Что-то типа... зеркального лабиринта?

— Не совсем. В зеркальном лабиринте есть правила. В этом мире правил нет. Ты как бы... сам их устанавливаешь.

— Да, звучит неплохо.

— А то! Я даже не знаю, с чем это можно сравнить. Здесь я абсолютно свободна.

— И ты совсем не хочешь вернуться к нормальной жизни?

— А зачем? Какой ты глупый, — она рассмеялась. — Первый раз со мной происходит что-то волшебное, невероятное. Если научусь управлять собой, смогу делать что угодно! Это мой мир.

— Управлять собой не легко, — уж мне ли не знать.

— Ну... Пока справляюсь.

— Но ты же там совсем одна. И что насчет твоих родителей?

— Чуть-чуть скучаю. Зато теперь могу разговаривать с тобой. — Она лукаво улыбнулась. — А еще могу путешествовать. Не представляешь, как хорошо в Риме в это время года!

Это безумие какое-то...

— Очень… интересно. А другие люди могут тебя видеть?

— Да. Если я захочу.

— То есть ты можешь быть невидимкой?

— Представь себе, да, — гордо заключила она.

— Невероятно! И ты можешь двигать вещи?

—Да, — весело откликнулась она, нагнулась, подхватила с пола зубную щетку и начала размахивать ею прямо перед моим носом. В отражении все так и было. Но в реальном мире щетка, как безумная, прыгала в воздухе. Я пошарил вокруг. Ничего. Щетка продолжала вычерчивать круги и восьмерки сама по себе.

— Ладно, верю, — прохрипел я. — Положи ее, пожалуйста.

Щетка послушно проплыла в сторону зеркала и опустилась на край раковины.

— Послушай, мне надо все это как-то переварить... Слишком много впечатлений.

— Хочешь уйти?

— Да, но обещаю, в следующий раз не убегу.

Надя улыбнулась.

— Тогда увидимся завтра?

— Ну, может...

— До завтра. Я найду тебя, — деловито заключила она, и ее отражение растворилось в воздухе.

— Твою ж! — я шарахнулся.

— Извини, не хотела тебя пугать, — услышал я голос из ниоткуда.

— Да это… Без проблем.

— Все, ухожу. Пока.

Я вернулся к себе, улегся на кровать, но сразу заснуть не получилось. Самые разные мысли хороводили в голове. Несколько раз провалившись в полудрему, вздрагивал и просыпался от малейшего шороха.

Когда ночь, наконец, принесла неспокойный сон, я оказался в зеркальном лабиринте. Меня преследовала зубная щетка, и я, как безумный, метался в поисках выхода. А в отражениях корчились рожи, загоняя в новые и новые тупики.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, вампиры, зеркала

04:15 

Ищи меня в отражениях Глава 19

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 19

Я открыл глаза и с облегчением выдохнул. Солнечный луч, проложивший дорогу из ночных кошмаров, подмигивал из полузадернутых штор. Я сел и с минуту растирал виски, закручивая в них невидимые спирали. Мало-помалу звон в голове утих. Я выполз из-под одеяла, подошел к окну и раздвинул шторы. Солнце светило пронзительно ярко. Голубое небо лишь местами подернуто легкой дымкой. Прозрачный воздух слегка дрожал. Термометр за окном показывал минус двадцать девять. Редкие прохожие передвигались быстро, как муравьи, прижимая к губам варежки. По такой погоде остается лишь скучать у телевизора. Я невесело посмотрел на свой гардероб.

Зимняя куртка и сапоги годятся только, чтобы короткими перебежками добраться до школы. Ледовый городок сегодня отменяется. Да и вряд ли там будет так же весело, как вчера.

Я бросил взгляд на будильник. Маленькая стрелка почти доползла до десяти. Я поплелся к стенному шкафу, выудил старый тренировочный костюм и начал одеваться. Соседи по комнате уже ушли на завтрак, и мне тоже стоит поторопиться, если не хочу опять пропустить. Честно говоря, именно этого больше всего хотелось. Не знаю точно, когда это началось. В какой-то момент я почувствовал, что мне не нравится обычная человеческая еда. В детстве, помнится, уплетал за обе щеки. Но чем старше становился, тем реже хотелось есть. В обычном понимании этого слова.

Наверное, когда окончательно повзрослею, необходимость в человеческой пище пропадет совсем. Ну к тому-то времени я уже покину детский дом, и не придется больше притворяться человеком.

Но пока этот день не настал, заставляю себя проглотить еще немного тошнотворного варева на завтрак.

Я умылся, почистил зубы и уже собирался выходить, когда услышал знакомое:

— Привет. А ты сегодня опять выглядишь как-то по-другому.

Как же я забыл про зеркало над умывальником! Завесить его, что ли?

— Привет, — сделал вид, что не удивился ее появлению. — А ты совсем не меняешься, всегда одинаковая.

— Да, точно. Здесь я никак не могу измениться. И мне уже порядком надоело домашнее платье, — она потянула кончики подола в стороны и оглядела себя. — Если бы знала, оделась бы посимпатичнее, — она улыбнулась и тут же отчего-то смутилась. — А у тебя глаза сегодня зеленые. А вчера были серые...

— Здесь, наверно, освещение такое, — я отвел взгляд в сторону. Лучше бы мы еще поговорили о платье.

— Ты опять запираешься? — она подошла ближе и уставилась на меня. — С самого начала ты избегаешь разговоров о себе и постоянно врешь. Какого цвета у тебя глаза?

— Зеленого. Ты же сама сказала.

— Неправда! Отвечай, какого цвета у тебя глаза?

Я почувствовал усталость. Надоело оправдываться, скрываться, хитрить... А в самом деле, какого цвета у меня глаза?

— Не знаю! — бросил я ей в лицо. — А какого цвета ты хочешь, чтобы они были?

— Что это значит?

— Отвечай и увидишь! — я подошел вплотную к зеркалу, словно желая вызвать ее на поединок.

— Мне нравятся синие, — растерянно ответила Надя.

Я сделал над собой усилие. Обычно я интуитивно знал, какой эффект нужен. Тело откликалось само. Но тут все было сложнее. Надя была в отражении, и я не чувствовал ее. Пришлось фантазировать. Я представил себе ярчайший ультрамарин и плеснул его в радужку глаза. Добавил темно-синие, переходящие в черный, прожилки, лучиками разбегающиеся от зрачка, и такую же темно-синюю каёмку радужки. А еще сделал так, чтобы глаза казались влажными, а белки чуть прозрачными. Я не знал, получилось ли то, что ожидала Надя, но эффект был сильным. Она ошарашенно смотрела на меня.

— Как ты это делаешь?

— Легко, — соврал я. — Так же, как ты появляешься в отражении.

— Но как это возможно?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Тут совсем другое!

— А, ну да, путешествовать по зеркальным отражениям, пока твое тело в коме — это нормально.

— Как бы я хотела уметь менять свою внешность! Ты можешь стать самым красивым человеком на земле, если захочешь.

— Я бы предпочел быть обычным человеком.

— И ты можешь превратиться в кого угодно?

— Нет, конечно. У всего есть пределы. Ну и потом, это непросто.

— Тебе больно, когда ты меняешься?

— Немного... Нужна энергия... Все непросто.

— Энергия? Это как? Ты должен хорошо питаться, чтобы получалось менять внешность?

— В общем, да. Но все не так, как ты думаешь.

Этот разговор давно пора прекратить. Я еще ни с кем не был настолько откровенным.

— Ты задаешь слишком много вопросов. И вообще, я на завтрак опаздываю.

— Да, извини. Не хотела тебя задерживать. Увидимся позже, — ее глаза светились от восторга. — Но это так здорово!

— Ага, — буркнул я и выскользнул в коридор.

Вернувшись после завтрака, думал застать Надю на том же месте, но в отражении никого не было. Тихо позвал ее, но ничего не услышал в ответ. “Тем лучше”, — сказал я себе, а на душе отчего-то стало тоскливо. Шаркая тапочками, поплелся в общий холл к телевизору, вокруг которого сидели несколько таких же горемык, как и я.

@темы: энергетические вампиры, школа, книга, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, зеркала, вампиры

03:59 

Ищи меня в отражениях Глава 20

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Она не появлялась третий день, и я не находил себе места. “Увидимся позже” — это когда? Насколько позже? Я ведь понятия не имею, что с ней происходит по ту сторону зеркала.

Вдруг она заплутала в своем загадочном мире и никогда уже не найдет выхода? Когда я был совсем маленьким и жил в другом городе, нашу группу водили в луна-парк, и там был лабиринт. Мы тогда с мальчишками бегали от зеркала к зеркалу, корчили рожи и смеялись друг над другом. В том лабиринте трудно было потеряться. Но в какую-то минуту мне стало не по себе. Я увидел себя, размноженного в сотни раз, отражающимся в бесконечность. Мне показалось, что это уже не я, а какой-то другой мальчик стоит там и строго наблюдает за всем происходящим. И этот кто-то живет и действует независимо, по своим правилам. Мне стало жутко от мысли, что тот мальчик, смотрящий издалека, может сейчас подмигнуть мне украдкой, и только я замечу это.

Но что если Надя уже давно вернулась в свое тело? Нужно немедленно узнать. Я направился к вахте, где стоял общий телефон. Трубку подняла Надина мама.

— Здравствуйте... — с запинкой начал я.

— Тимофей! — радостно воскликнула она. — Здравствуй! Как хорошо, что ты позвонил. Мы ведь не знаем твоего номера. Тимофей, ты извини нас, пожалуйста. В прошлый раз я была немного не в себе... Меня сейчас легко расстроить. Ты понимаешь... И это зеркало, ну кому оно могло понадобиться. В общем, я надеюсь, что мы не обидели тебя.

— Ну что вы! На самом деле, это вы меня простите.

— Нет-нет, тебе не за что извиняться! Ты приедешь ещё навестить Надю?

Значит, ничего не изменилось.

— Конечно, я приеду.

— Спасибо тебе. Ты очень нам помогаешь.

Мы поболтали еще пару минут, обменялись новогодними поздравлениями и распрощались.
И что дальше? Где носит эту глупую девчонку?

Я вернулся в комнату и начал ходить кругами. Зеркало, про которое все время твердят Надины родители... Уверен, это какое-то очень важное зеркало. Но в чем его уникальность? Ведь Надя сказала, что она может проникнуть в любое. Что же особенного в этом конкретном зеркале? Такого особенного, что Надина мама рыдала, как на похоронах, когда его украли.

— Ну, куда ты пропала?! — выкрикнул я, обращаясь к пустому зеркалу над умывальником. Во мне кипела злость.

— С кем ты разговариваешь?

В комнату вошли Игорь и Кирилл — мои соседи. Они были младше на два года и обычно особого интереса ко мне не проявляли.

— Чего вам, мелюзга? — спросил я с презрением.

— Чеконушка с погремушкой, — поворчал Игорь, подхватил с тумбочки книжку и плюхнулся на свою кровать.
В комнате повисла неприятная тишина, и я решил сбежать. Я натянул двое штанов, две кофты, шарф до ушей. Перебрав в голове ближайшие магазины и выбрав цель, я выскользнул из комнаты. Стоило открыть дверь, как глаза заслезились, а в носу защипало. Я прижал варежки ко рту и побежал в сторону Большого проспекта.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

04:32 

Ищи меня в отражениях Глава 21

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 21

Закончились зимние каникулы, началась школа.

Как обычно, по пути я встречал Воробья, и дорога казалась не такой скучной. Как всегда я попытался направить разговор в нужное мне русло.

— И что, все это время ты не встречал Вику?

— Не надо мне про Вику.

— Не надо про Вику?! Ты не заболел?

Вот черт! Похоже, Вика уже не актуальна. Странно, ведь я чувствую, он влюблен. В кого тогда?

— Нет, — ответил Сашка сухо. — Я выздоровел.

— Не, Воробей, что-то ты темнишь.

Ошибиться невозможно. Он влюблен, как никогда раньше! Я остановился, дернул его за рукав и посмотрел прямо в глаза.

— Выкладывай, — потребовал я.

— Давай потом. Я не могу сейчас о ней говорить... это... в общем, потом.
Не, друг, так не пойдет.

— Кто!?

— Ну, вот представь себе, есть у тебя любимый велосипед. Он тебе нравится, и ты доволен. Но однажды тебе дарят новый, с десятью скоростями и всеми причиндалами...

— Ты сейчас вообще о чём?

— Ну… Помнишь девчонку из кафе?

— О-оо, я так и знал!.

— Все-то он знает...

— Дружище, ты просто молодец!

Не знаю, почему я так воодушевился. Ведь мне это совсем невыгодно: Вика рядом каждый день, а он втрескался в кого-то на стороне. Но я был счастлив за него. Я чувствовал, насколько Сашка захвачен своей любовью.

— И когда только успел?

— Тогда же и успел. Попросил номер телефона, она дала. На следующий день позвонил, встретились... Ну и вот, делов-то.

— Нифига себе, как у него все просто! Ты прямо сердцеед!

— Да подумал, чего теряю? Она мне и не особо понравилась… тогда. Если бы не ты, и внимания не обратил бы.

— Ну, а сейчас что?

— Она классная! Самая классная из всех, кого я знаю.
Сашка глубоко вздохнул и покраснел. Вокруг него забурлила, заискрилась энергия. Она шла потоками из солнечного сплетения, из глаз и затылка. Я чуть язык не проглотил. Удержаться было невозможно. Я потянул энергию и забрал немного себе. Сашка задышал ровнее и продолжил:

— С ней как-то просто все... Когда я что-то рассказываю, она слушает, не перебивает и не говорит, что это ерунда, и неинтересно. С ней вообще о чем угодно можно поговорить и не бояться показаться идиотом. Если идем в кафе, она не заказывает все самое дорогое, лишь бы только у меня денег не хватило, и можно было поиздеваться.

— Это ты ее сейчас с Викой сравниваешь?

— Ну да… Больше-то не с кем. Но она настолько другая… Даже и не думал, что такие бывают! Я думал, они все одинаковые: сами не знают, чего хотят, и постоянно что-то требуют. А эта ничего не требует, не говорит, каким я должен быть или не должен. И радуется, все время чему-то радуется! Бродячего кота встретит — радуется, снег пошел — радуется, позвоню и прямо чувствую, как она в трубку улыбается. Какая-то необыкновенная!

— Тебя послушать, так да.

А мне опять Надя вспомнилась. Она тоже снегу радовалась. Где она сейчас?

— Ко мне тут Вика на днях заходила, — продолжал Сашка.

— Вика? К тебе?

— Да, бывает у нее такое. Иногда по полгода не разговариваем, а потом придет, как ни в чем не бывало, и начинает заливать, какая она несчастная, и вокруг одни придурки, и папочка за нее уже все решил, как ей жить и кем быть. Все в таком духе. А я сочувствовать должен, понимаешь? В этот раз у нее очередной приступ жалости к себе случился. Мать укатила на курорт за границу и с собой не взяла. Отец чего-то там не купил. А я сижу, слушаю этот бред и думаю: “Как ты достала меня своим нытьем, стерва!” Выпроводил ее, она расплакалась в дверях. А мне, вот хоть ты тресни, вообще не жаль. А раньше ведь мог сидеть и часами слушать… Вот кретин!

— Да нет, совсем ты не кретин.

— Еще какой!

— Кретины никогда не думают, что они кретины.

Сашка только пожал плечами.

— Да забудь ты про нее! Ну, а с Лесей вы уже?...

— Что?

— Ну что, что… Целовались?

Сашка выдохнул и опять покраснел.

— Почти.

— Это как?

— В щеку.

— Да это никак! И че тупишь?

Сашка засопел.

— Да боюсь я… боюсь испортить все.

— Ты ей нравишься или как?

— Вроде да…

— Ну, вот и не тупи!

— Думаешь?

— Конечно! Хм... Но ты, однако, извращенец!

— Чего это?

— Велосипед с десятью скоростями…

Сашка засмеялся и неловко пнул ледышку под ногами.



Мы подошли к школьному крыльцу, постучали ногами о мерзлые ступени и вошли внутрь.

В школе, как обычно, жарко натопили. Пяти минут в очереди в раздевалку хватило, чтобы порядочно вспотеть. Посмотрев на меня, Воробей ухмыльнулся и взъерошил мою челку:

— Взрыв на макаронной фабрике. А тебе идет.

Раздался звонок, и мы помчались на географию. Фифа уже стояла у дверей. Она посмотрела на меня, широко улыбнулась и пропустила нашу запыхавшуюся парочку в класс.

Начался урок. Все как обычно: Атлантические океаны, Африки и Евразии.

Я посмотрел по сторонам. Убедившись, что все взгляды устремлены на географичку, достал купленное на днях карманное зеркало и потянул за язычок чехла, ожидая в который раз увидеть свою недовольную физиономию. Вместо этого на меня в упор смотрела она.

— Ты?! — выпалил я со всей дури.

Класс притих. Я поднял глаза и ошалело огляделся. Вдруг тишина взорвалась брызгами неудержимого смеха, и я понял, насколько глупо выгляжу: кричащий на собственное отражение с выпученными глазами и бардаком на голове. Я вздрогнул всем телом, чем окончательно сразил одноклассников и географичку.
Несколько минут в классе был полный хаос. Неуправляемый смех заразил всех без исключения. Наконец, Фифа, поймав слезинку в уголке глаза, процокала к задней парте и мягко высвободила зеркало из моих рук.

— Подумай о театральном, дорогой, — сказала она, все еще не в состоянии унять смех. — Зеркало заберешь после урока. Ребята, давайте успокоимся! — но голос Фифы звучал неубедительно и понадобилось еще минут десять, чтобы собрать по кусочкам развалившуюся дисциплину. Я тоже засмеялся, осознав, что с Надей, кажется, все в порядке.

Кое-как дотерпев до перемены, бросился к учительскому столу, схватил зеркало и выскочил из класса. Очень надеялся, что Надя все еще там, и мы сможем поговорить.
Какого черта она так долго пряталась? Я звал ее каждый день!

Опять закралась мысль, все это только галлюцинации. Может я один ее вижу... А может, ее цель — разоблачить меня? Если уж не рассказать всем, что я вампир, то хоть выставить сумасшедшим. Но если она выдумка, плод воображения, что же тогда получается? Я сам себя разоблачить хочу? Устал скрываться и придумал злобное привидение, этакую страшилку, и сам себя подставляю? Но как проверить? Как доказать, что я не сумасшедший? Попросить кого-нибудь посмотреть в зеркало и спросить, видит ли он Надю, просто немыслимо! Замкнутый круг!

Я сломя голову несся по коридору, натыкаясь на всех подряд. Я бежал к дальней лестнице, ведущей в кабинет труда. Обычно там никого нет. А если забраться на третий этаж, возле выхода на чердак уж точно никто не встретится. Нет, я не сумасшедший! Как же тогда Надины родители? Их недомолвки и странное поведение с зеркалом...

Забравшись на чердачную лестницу, я достал зеркало. Опять никого.

— Ты где? — позвал я. — Сейчас же выходи!

И она появилась. Постепенно проявилась прямо у поверхности, затмевая мое собственное отражение.

— Привет.

— Где ты пропадала?

— А как же “здравствуй”, “рад тебя видеть”?

— Я был рад тебя видеть восемь дней назад. Сказала, увидимся позже. А позже — это может быть через год, по-твоему? Я места себе не находил! Что надо было думать?

— Так ты ждал?

— Конечно ждал... — выпалил я и осекся, понимая, что выгляжу еще глупее, чем тогда, на уроке. Теперь и сам не знал, почему так обижен, и за что сержусь на нее. Кажется, она ничего не обещала.

Я почувствовал, что краснею.

— Ой, а ты опять меняешься, — она засмеялась, приводя меня в еще большее смятение.

Вот дура!

А сам-то хорош! Себя не узнаю. Бред несу!

Я вдруг вспомнил, что убегая из класса, оставил свои вещи. Надеюсь, Воробей соберет учебники.

— Ты знаешь, — я постарался говорить как можно спокойнее, — мне нужно вернуться в класс. Я там вещи забыл. Пойду...

— Обиделся?

— Да нет, правда сумку оставил.

Надя протянула руку, и я почувствовал мягкое касание прохладных пальцев на щеке. Резкая боль электрическим разрядом ударила по глазному нерву. Я застыл. Впал в ступор и, кажется, забыл, как дышать.

— Ты испугался?

Только руки не убирай!

— Подумал, со мной что-то случилось?

Мир сузился до карманного зеркала. Пронзительные серые глаза тянут к себе. Ее губы медленно раскрываются, двигаются.

В груди запылало, ком подступил к горлу. Я тяжело выдохнул.

— Тим? Тим, звонок.

— Звенит... и что?..

— Ты в порядке?

— В полном.

— Ты странный.

— Ты уже говорила.

— Да... Прости, не знала, что будешь ждать. И потом, я тебя найти не могла. Твое зеркальце, оно совсем маленькое. Слушай, отодвинься немного, а то в нем кроме тебя уже ничего не отражается. У меня так клаустрофобия начнется. — Надя ушла вглубь отражения, стала совсем крошечной.

Я только сейчас заметил, что почти вплотную держу зеркало у лица.

— Извини, — я резко отстранился.

— На урок не собираешься? — Надя подошла к чердачной лестнице и села на вторую ступеньку.

— Подождет. Где ты все-таки была? — я встряхнулся, стараясь прогнать дрожь.

— Путешествовала. Всегда мечтала оказаться в экзотической стране, где не бывает зимы, растут кокосовые пальмы и бананы. Чему улыбаешься?

— Думал, ты снег любишь.

— Снег тоже люблю, но снег я вижу каждый год. А пальм не видела ни разу.

— Я бы хотел жить там, где все время лето.

— А я бы скучала по снегу. Но сейчас его слишком много. И я не по сезону одета.

— Тебе холодно?

— Нет, совсем нет. Но выгляжу я глупо в этом платье среди зимы.

— Ты отлично выглядишь.

— Нет, все-таки сегодня ты бьёшь все рекорды по странности.

— И что, ты видела пальмы?

— И пальмы, и море! — воодушевилась она. — Море — такая сила... Ты сразу ощущаешь себя ничтожным, когда стоишь на огромном пустынном пляже и просто смотришь на волны.

— А где ты нашла зеркало на пустынном пляже?

— О, пришлось постараться! Я зашла в зеркальце мотоцикла. Какая-то пара приехала на пляж и бросила мотоцикл прямо у воды.

— Как интересно! А что ты еще видела?

— Водопад в джунглях, — отозвалась она. — Я забралась в брелок, который был прицеплен к рюкзаку девушки-туристки. Путешествовала с ней и ее компанией пару дней. Веселые ребята! Плескались в водопаде, как дети.

— И ты с ними?

— Нет, я не умею плавать.

— А как же родители, не учили?

— У них вечно нет времени. Им некогда мной заниматься.

— И ты совсем по ним не скучаешь?

— Скучаю... Но... они заставят меня вернуться.

— А ты можешь вернуться?

— Наверно, да, — она пожала плечами. — Я же как-то ушла в отражение, значит, смогу вернуться.

— Что для этого нужно?

— Точно не знаю. Сейчас я не могу выйти. Пробовала, но не получается. Думаю, я должна быть со своим телом. Ты же сам говорил, что мое тело в больнице, а я в коме, кажется. А ты хочешь, чтобы я вернулась? — она лукаво посмотрела на меня.

— Нет! — выпалил я и тут же пожалел. — Ну, как бы... конечно! Твои родители очень переживают. Думаю, стоит с ними повидаться.

— Наверно, ты прав.

— Я обещал твоим родителям, что приеду навестить тебя... твое тело... ну, то есть не знаю, как правильно сказать. В общем, собираюсь поехать в больницу в эту субботу. Хочешь, возьму с собой зеркало? Можешь попробовать вернуться в свое тело.

— Хорошо. Но до субботы еще несколько дней. Загляну к тебе завтра после школы. Хочу попробовать кое-что.
Кое-что…

— Что попробовать?

— Увидишь, — она прикусила нижнюю губу и стала похожа на шаловливого ребенка. —

Слушай, ты совсем опоздал на урок. Что у вас сейчас?

— Литература.

— Иди.

— Да, наверно. Ну, до завтра тогда?

— До завтра, — в отражении Надя поднялась по лестнице и скрылась за дверью на чердак. Неужели чердак открыт? Я подергал дверь, но та не поддалась.
На урок я опоздал на десять минут.

— Извините.

— Входи, Тим, ничего страшного, — только и сказала Ольга Николаевна. Я удивился и прошел в конец класса к нашей с Сашкой парте. Тот сразу зашептал мне на ухо:

— Пришлось сказать, что у тебя живот заболел, и ты в туалете.

— Надеюсь, ты это не при всем классе обсуждал?

— Обижаешь, дружище! А че было-то?

— Да то и было.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

05:08 

Ищи меня в отражениях Глава 22

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 22

Весь следующий день я безуспешно пытался сосредоточиться. Мысли заволокло туманом. Как во сне, перед глазами возникла Надя, идущая по широкому, уходящему за горизонт пляжу с ослепительно белым песком. Волны с грохотом разбивались где-то вдали и медленно крались к ее ступням широкими пенистыми языками. Время от времени им удавалось лизнуть тонкие щиколотки, но она шла не останавливаясь. Белое в горошек платье трепыхалось на ветру, и фигура Нади казалась призрачной.
Под монотонный стрекот голоса математички, объясняющей новую тему, я понял, что со мной произошло.

Все просто... И как я сразу не просек?

Влюбился... не сегодня, и даже не вчера, а в тот момент, когда увидел ее в хлопьях снега в парке под фонарем.

До сих пор я никого никогда не любил. Был уверен, что не способен. Злость, страх, печаль, радость, удовольствие — любые эмоции, но не эта. Ведь для меня любовь материальна. У нее есть вкус, запах, цвет и даже плотность. Любовь всегда теплая, иногда горячая, а, бывает, и обжигающая. Встречал таких влюбленных, что кипят, как гейзеры. Я никогда не думал о любви, как о чувстве, которое когда-нибудь смогу испытать. Хотя едой тоже не привык ее называть. Любовь для меня — источник физической силы и, конечно, острого удовольствия.

И как проглядел? Будь я человеком, догадался бы сразу. Хотя с людьми все проще. Чуть в них зародилось чувство симпатии или самой малейшей влюбленности, начинают излучать энергию. Моя же энергия оставалась при мне. Уж я бы заметил утечку.
И все-таки я влюблен... Уверен на все сто! Какая, к черту, математика, когда весь мир изменился!

Математичке в конце концов надоел мой безучастный вид. Невнимание к предмету она никому не спускала. Со мной она осторожничала, все присматривалась, соображая, что я такое. Но сегодня моя наглость ее выбесила, Наталья Георгиевна сорвалась.

Нет уж, этот номер не пройдет!

Не успела паучиха подойти, я встал, иронично улыбнулся и пошел из класса. У одноклассников челюсти отвисли.

Из школы я направился прямиком в Никитский. Если воспиталка спросит, чего так рано явился, просто скажу, выгнали с урока. И ничего мне не сделают.

Прошмыгнуть незаметно не получилось. Пересекая холл, столкнулся не с кем-нибудь, а с самим директором. Юрий Михайлович навис надо мной, как гора.

— Что, Тимофей, так рано явился? Я тебя только к ночи ждал. Тут из школы звонили, говорят, ты довел учителя до нервного срыва, — ноздри директора вздрагивали. — Объяснитесь, молодой человек!

Я вздохнул и принял самый благожелательный вид.

— С урока выгнали.

— Нет, ты ушел с урока. Тебя никто не отпускал. В чем дело?

— Ну, дело в том, что математичке очень хочется, чтобы ее боялись… а я с крючка сорвался… В этом все дело.

— Что значит, с крючка сорвался?

— Ну, говорю же, ей надо, чтобы боялись, а я не боюсь. И она злится...

— Вот оно что? Дерзим, значит! Думаешь, особенный, и у тебя здесь привилегированное положение? — Юрий Михайлович осекся. Его пушистые брови соединились на переносице. — Так вот, — продолжал он, еще больше раздражаясь, — ты наказан. Иди в свою комнату и занимайся математикой. Решишь все задачи к параграфу двадцать и двадцать один. Вечером лично приду проверить. А завтра в школе отдашь тетрадь с решениями Наталье Георгиевне. Отправляйся.

Вот гадство! Какого рожна им всем надо? И когда решать эти поганые уравнения, если Надя обещала прийти?

Я уныло кивнул и поплелся к себе.

К счастью, в комнате было пусто. Я плюхнулся за рабочий стол, достал учебник алгебры и со всей дури хлестанул им о столешницу. Потом все-таки решил открыть параграф и взвесить кучу навоза, которой меня придавило. Оказалось, все даже хуже, чем думал. За параграфом номер двадцать шли пятнадцать задач, три из которых отмечены значком повышенной сложности. Параграф двадцать один поверг меня в ступор. Еще не пройденный материал на три страницы с заданием из семнадцати упражнений в конце. Я запустил пальцы в волосы и отчаянно поскреб затылок. Вундеркиндом я никогда не был, а потому решить все, что потребовала математичка, просто нереально, даже если начну прямо сейчас и просижу за уроками до утра. Стоит ли вообще браться? Ну, что они сделают? Переведут в другую школу? Зараза…
Я достал ручку и уставился в учебник.

Время тянулось мучительно долго. Мои потуги сосредоточиться на решении алгебраических уравнений неизменно заканчивались созерцанием дохлой мухи между оконными рамами. Она лежала в пыли кверху лапками, подрагивая, когда порывы ветра задували в щели. Этой твари совершенно наплевать на мои переживания, для нее все давно закончилось.

Так тошно, хоть на стену лезь!

Сколько бы не старался, результат вряд ли изменится. Я все равно не успею сделать эти чертовы задания, и проблем не избежать.

Я записывал решение задачи номер десять, как вдруг почувствовал, за мной кто-то наблюдает. Повернувшись, встретился со своим отражением в зеркале, и тут только заметил Надю, уютно устроившуюся на соседнем стуле. Она с интересом заглядывала в мою тетрадь.

— Давно ты тут? — я заулыбался, чувствуя себя счастливым болваном.

— Да так, пару минут. Ты уроки делаешь?

— Э... наказание отрабатываю, — я быстро поднялся и подошел к зеркалу почти вплотную. — Привет. — Рука машинально взметнулась в приветствии. Идиотская улыбка никак не сходила с губ, хоть я и старался придать физиономии непринужденный вид. И кто мне внушил эту чушь, что вампиры всегда неотразимы? Более нелепо никогда не выглядел. Но Надя, похоже, не замечала.

— Привет, — хрустальными колокольчиком прозвучал голос, и она прикоснулась прохладными пальцами к моей ладони.
А потом ее ресницы дрогнули, и взгляд поплыл в сторону. Наши руки разлучились.

— Что за наказание?

— А, неважно! — отмахнулся я. — Лучше расскажи, где сегодня была.

— Гуляла.

— Просто гуляла?

— Да нет... Гуляла по Риму. Колизей видела!

— Здорово! Неужели и там нашла зеркало?

— Представь себе! — засмеялась она.

— Если бы попал в Колизей, вышел бы на середину арены и заорал во все горло.

— И ничего бы у тебя не вышло.

— Это еще почему? Думаешь, я бы струсил?

— Ну, для этого много смелости не надо, — ухмыльнулась она. — Все покрытие арены давно прогнило, и теперь его просто нет. Там внизу обломки каменных стен и перекрытий. Это все, что осталось от подсобных помещений, где содержали хищников и хранили декорации для гладиаторских боев.

— Ммм... какое разочарование.

— Нисколько!

— У тебя интересная жизнь по ту сторону зеркала.

— Ну, есть вещи, которых здесь не найти, — она игриво прищурилась. — Вещи, по которым я действительно скучаю.

— Что, например?

— Найдется лист бумаги и ручка?

— А тебе зачем?

На полке стояли школьные тетради. Я взял одну наугад, вырвал двойной лист.

— Синяя ручка сгодится?

— Да все равно, пусть будет синяя.

— И что? — растерялся я.

— Положи на стол.

— Хорошо. Зачем тебе? — я сдвинул учебники в сторону и положил ручку с листком посередине стола. Вдруг ручка поднялась и зависла в воздухе. Листок слегка повернулся.

— Сядь на стул. Там у окна.

— Зачем?

— Да что ты заладил, зачем да зачем! — в ее голосе звучало нетерпение. — Порисовать хочу — вот зачем.

Я послушно придвинул стул к окну и сел.

— И что мне делать теперь? — я неуютно заерзал на стуле.

— Просто сиди и все, — ручка уже порхала над бумагой.

Как бы не зашел кто...

— Мне не двигаться? Или принять какую-то позу?

— Нет, необязательно. Можешь шевелиться и говорить, это не мешает. Расскажи, как тебе живется в детском доме?

— Да нормально живется, — пожал я плечами. — Обычно.

— Просто... У вас тут все такое... убогое, — ручка вдруг замерла над столом. Надя, спохватившись, посмотрела на меня.

— Да нет, ты права, — я оглядел комнату. Три железных кровати со скрипучими сетками вдоль стен. Кровать Кирилла настолько старая, что сетка провисала почти до пола. Пришлось подложить под нее старую деревянную дверь. Теперь кровать была жесткая, как нары. Но Кирилл, кажется, привык и любил рассуждать, как это полезно для позвоночника. Над кроватями на стенах висело несколько постеров: у Кирила — “Любэ” и “Иванушки”, у Игоря — “Алиса”, “Наутилус” и Цой. Цой презрительно смотрел в глаза клоуну на моей стене напротив. Постеры у нас разрешались. Чаще всего они закрывали дырки или трещины. Возле каждой кровати стояло по тумбочке. Моя почти сплошь облеплена вкладышами от жвачек. Но она хотя бы нормально закрывалась. Игорю, чтобы закрыть или открыть свою, приходилось вытаскивать гвозди из боковых стенок. В этом имелась и практическая польза: стащить что-то у Игоря было весьма затруднительно. Он называл тумбочку “сейфом” и не желал с ней расставаться. Еще в комнате был письменный стол, такой же старый, как и остальная мебель. Недалеко разместились четыре ободранных стула. Слева и справа от входа в стены встроены два шкафа для верхней одежды и белья. На окне висели бордовые шторы, а широкий подоконник служил дополнительным столом. Мы бы его давно захламили, если бы не постоянные проверки воспитателей.

— Комнаты в Никитском действительно убогие, но это не так важно. В Горянке все новое, только я бы остался здесь.

— К тебе плохо относились?

— Не хуже, чем к остальным, — ответил я, вспоминая, как пришлось ночевать на толчке, когда воспиталка застала ночью на обратном пути из туалета. В том детдоме шастать ночью по коридорам запрещалось, пусть даже по нужде. Я тогда чуть до смерти не замерз в одних трусах. Но уж, по крайней мере, меня не привязывали к кровати и не заставляли гадить под себя. — Карцера здесь нет, и то хорошо.
Надя опять перестала рисовать и возмущенно посмотрела на меня.

— Карцер? Это как?

— Ну да… Каморка такая в подвале без света и отопления. Пары часов отсидки хватало, чтобы навсегда приучиться к порядку и заодно подцепить ангину.

— Жуть! И тебя запирали?

— Было пару раз.

— А в Никитском тоже карцер есть?

— Нет. Я же говорю, тут просто санаторий. Ребята неплохие, воспитатели вполне адекватные.

— Почему у тебя клоун на стене? Он такой… жуткий, — спросила она неожиданно.

— Это постер одной очень хорошей группы.

— Я немного боюсь клоунов, но рисую их довольно часто.

— Странная логика.

— Возможно, — Надя забавно потерла нос ладонью. — Но так они как бы под моим контролем. Что хочу, то и сделаю с ними.

— Ты знаешь, что ненормальная? — я не смог сдержать улыбку.

— Ну, это же хорошо.

Она нравилась мне все больше и больше.

— А что за группа такая? Что вообще слушаешь?

— Да много чего, — я пожал плечами. — Чаще всего, наверно, готик-рок, металл, симфонический металл и иногда классику, там где много струнных.

— Ладно, металл знаю — это когда патлатый мужик страшно воет в микрофон. А симфонический металл, это как?

— Ну, это примерно то же самое, только с оркестром и солисткой с оперным голосом.
Надя рассмеялась.

— Кошмар какой! Даже представить не могу.

— Я бы поставил. Но у меня только плеер... А ты что-нибудь слушаешь?

— Очень редко. И, наверное, ничего, что могло бы тебя заинтересовать.

— Не любишь музыку?

— Люблю… но она меня в ступор вгоняет.

— Это как?

— Не могу слушать фоном. Если я что-то слушаю, то ничего другого делать просто не могу.

— Странно. Я вот все могу делать с музыкой. Даже задачки решать, — я бросил взгляд на свою тетрадь. — Не сегодня, правда…

— А сам ты сочиняешь что-нибудь?

— Ну как сказать... В голове постоянно возникают какие-то мелодии. Но таланта нет, иначе кто-нибудь давно бы заметил.
Надя фыркнула.

— С чего ты взял? Какая ерунда! Да мне каждый день твердят, что я чего-то там не могу. Несут какую-то пургу о моих способностях. Говорят так, словно видят насквозь. В их головах я стою на специальной полочке с биркой на шее, где подробно расписаны все мои характеристики, будто я кукла заводная. Да шли бы они лесом! Только тебе решать, талантлив ты или нет.

Кажется, я наступил на больную мозоль. В глазах Нади читалось неподдельное возмущение, и даже злость.

— Да, согласна, есть люди реально в чем-то талантливые. То есть где-то им изначально дано больше, чем остальным. Но разве они всегда умеют реализовать свой талант? Вот чтобы рисовать хорошо, надо не только уметь видеть и фантазировать, надо тупо научиться рисовать, овладеть разными техниками. Надо, чтобы руки тебя слушались. Понимаешь? Вот, скажем, нарисует талантливый человек кривую загогулину, и она ему не понравится. Ведь он талантливый, сразу увидит все недостатки этой уродливой загогулины. Ну не получилось у него, опыта нет. Талантливый человек расстроится, разочаруется, и больше никогда не попробует. А что сделает человек, у которого нет этого самого таланта? Он нарисует загогулину и скажет: “О! А мне понравилось рисовать, это интересно. И загогулина получилась нечего так себе...”. И он продолжит, будет учиться, стараться и, в конце концов, научится не только рисовать, но и видеть, и фантазировать... По-моему, талант — дело наживное.

— А как же гении? Моцарт музыку уже в три года сочинял...

— Да ну и флаг в руки Моцарту твоему! Ну, не Моцарт ты, и что теперь, крест на себе ставить? Слушать всяких идиотов, которые решают за тебя, что можешь или не можешь? Нравится что-то, вот и делай.

— Это да… Но а как же признание? Буду я бездарным музыкантом, кому это надо?

— А тут тебе решать… Все зависит от того, чего больше хочется: музыку сочинять, или чтобы везде узнавали и хвалили по тридцать раз на дню. Разницу чувствуешь?

— А если и того, и другого, и можно без хлеба?..

— Реши, что для тебя главное, и двигайся к этому, я так считаю.

— Тебе легко говорить... ты реально круто рисуешь.

— Я рисую круто потому, что трачу на это по несколько часов каждый день...

— Ну где мне музыкой заниматься? Я даже нот не знаю...

— Ноты — это инструмент, а музыка рождается в голове, не на бумаге. Пойди в библиотеку, найди книжки... Или запишись в музыкальный кружок к Нонне Михайловне.

— Ох... Нет! Только не это. Они там разучивают “Эх, дороги, пыль да туман”...

Лучше пусть сразу пристрелят!

Надя рассмеялась.

— Да, согласна! Ну, не знаю... зато ноты разучишь.

— Не, мой желудок этого не перенесет.

— Ну вот, готово, — порхающая ручка опустилась на край стола. — Слушай, я тебя не отвлекаю? Ты вроде сказал, что наказан.

— Да это все математичка, — я слез со стула и подошел к зеркалу. — Наорать пыталась, и теперь я должен решить все задачи из двух параграфов к завтрашнему дню, — я тяжело вздохнул.

— Ой, так я пойду тогда!

— Да нет, все нормально, — забывшись, я сделал шаг вперед и клюнул носом зеркало.

— Не уходи пока.

Она заулыбалась.

— Тебе попадет. Завтра приду, договорились? Опять после уроков.

Я нехотя согласился.

— До завтра, — сказала она и растворилась в отражении.

— Буду ждать, — сказал я одними губами и тоскливо поплелся обратно к квадратным трехчленам. Бррр…

Надин рисунок лежал в самом центре стола, в углу стояли дата и время. Я взял листок и в очередной раз удивился ее мастерству. Я все время болтал, а на портрете получился задумчивым. Волосы темные, левый глаз скрыт челкой.
Не может быть, чтобы я в таком виде ходил в школу. Должно быть, поменялся после того, как она пришла. Я обернулся, посмотрел в зеркало и вздрогнул. И зачем только придумал эти глаза? Теперь каждый раз, как в отражении появлялась Надя, они становились ярко-ультрамариновыми. Как появиться на люди с такими глазами?
Я сосредоточился и, превозмогая боль, окрасил радужки в болотный цвет. Машинально укоротил челку и осветлил пряди волос. Пригляделся. А губы-то какие пухлые. Вот пижон! Я ухмыльнулся, хотя в этом не было ничего забавного.

Именно так работает мой организм — делает все возможное, чтобы понравиться с первого взгляда и уже никогда не отпускать. Стоило лишь пожелать, и я мог примерить любую пару глаз и бровей, изменить форму носа, ширину скул и цвет волос. Цвет кожи, ширина плеч, запах фиалок — все что угодно, дамы и господа. Я мог быть идеальным, а если нужно, полным ничтожеством.

Кем угодно...

Хищником...

И даже сейчас мой голодный организм в поисках пищи, хоть и не может достать Надю с той стороны... Стоп!

Меня словно током прошибло. Точно! Ведь это правда! Пока она там, в зазеркалье, я не могу навредить, не могу тянуть из нее энергию, как бы она ко мне ни относилась... Что бы ни чувствовала ко мне…

Я даже подпрыгнул от радости.

— Да!!! — заорал я, как ненормальный, размахивая своим портретом.

Легкое прикосновение вдруг обожгло щеку. И шепот прямо над ухом:

— Ищи меня в отражении.

Я замер, в одной руке сжимая листок, а другой придерживая пылающую щеку. Но очарование испарилось, как только в комнату вошел Кирилл.

— Здорóво, — сказал он, бросая сумку с учебниками возле порога и снимая куртку.

— Привет, — буркнул я и вернулся к столу. Притянул назад учебник, и начал вспоминать решение задачи номер десять.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

05:10 

Ищи меня в отражениях Глава 23

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 23

Стоило ли удивляться, что с заданием по математике я не справился. К первому часу ночи в моей тетради красовались семнадцать упражнений к параграфу двадцать, включая те самые, повышенной сложности. Однако, покончив с ними и принявшись за разбор новой темы, я уснул прямо за столом. Проснулся посреди ночи с затекшими руками и ногами. С трудом перебрался на кровать и, не раздеваясь, опять провалился в сон. Разбудил меня Игорь, ткнув в плечо кулаком.

— Че, будильника не слышал? — он навис надо мной черным пятном, загораживая голую лампочку на потолке. — Вставай давай. Сейчас воспиталка придет кровати проверять.

— Встаю, — простонал я.

— Ты че, волосы покрасил, пупсик?

— Чего? Оборзел, малой? — я оттолкнул его, встал и начал торопливо заправлять кровать. — Летом выгорают, а сейчас темные. Понятно?

— Да мне-то че, — буркнул он безразлично и вышел из комнаты.

Че-че. Тебе-то ниче, а я так еще пару раз спалюсь, и начнутся проблемы.

Покончив с кроватью, я подошел к умывальнику и позвал:

— Эй, ты тут? — но ответа не последовало.

Наверно, Надя сейчас где-то далеко. Путешествует, затаившись в чьем-то зеркальце, смотрит концерт или танцует на дискотеке. Интересно, если я позову ее снова, услышит ли? И как громко нужно кричать, чтобы услышала и пришла?

Складывая в сумку учебники и тетради, я придумывал, что скажу Наталье Георгиевне про недоделанное задание. Ни алгебры, ни геометрии в расписании сегодня не стояло, но это не освобождало от встречи с математичкой. Рассчитывать на то, что она благодушно примет мою писанину и отпустит с миром, не стоило. Может, попросить кого-нибудь передать ей тетрадь? А что, вдруг сработает? Кого не жалко заслать к паучихе? Я бы заслал Митьку кудрявого, но этот засранец даже на горшок бесплатно не садится. Можно попросить Дениса, чтобы знал в следующий раз, как переигрывать. Но он, вроде, пацан неплохой. Жалко. Попрошу-ка я кого-нибудь из девчонок. Кто там Надю чучелом обозвал? Зайцева, кажется. Она себе скоро шею сломает на задние парты смотреть. Вот к ней и подкачу.

Довольный, что решение проблемы найдено, я отправился на завтрак и в школу.
Кто бы подумал, что конфликт начнется даже раньше, чем я мог предположить. Не успел появиться в школьном коридоре, как несколько парней из нашего класса зажали меня в углу.

К школьному хулигану Митьке и его шестеркам присоединился Денис — болван с грушей вместо носа.

— Что за цирк был вчера с математичкой? — орал он, шлепая своими варениками. — Она колы прямо в журнал ставила!

— Сидишь, лыбишься, как последняя сволочь, а мы потом за тебя отвечай, да? — Мишка дернул лапой ворот моей рубашки. Пуговица пулей отлетела в сторону.

— Мишань, да че ты ему рубашку мнешь? Ему харю мять надо, — подначивал один из шестерок — вечно сопливый Стас по кличке Таракан.

— Ага, шнобель ему поправь, а то сильно длинный, — не унимался Денис.

Пацаны сыпали вопросами, но ответов не дожидались. Похоже, паучиха в этот раз отличилась особо.

Мое упорное молчание злило их все больше. И вот кто-то осмелился и ткнул меня кулаком в плечо, а потом еще и еще. Не знаю, почему в этот раз я не включил свое обаяние. Частенько это спасало в подобных ситуациях. Во мне проснулось нелепое злое упрямство. Захотелось стать, как они, жить по их правилам и действовать их методами. А проще говоря, захотелось подраться.

Никогда еще меня так не били. Мы катались по полу, как стая бешеных псов. Сначала все удары предназначались мне, но желающих поквитаться было так много, что неизбежно кто-то промахивался. В какой-то момент каждому из нас стало неважно, что явилось причиной драки, и кто чей противник. Мы схлестнулись и перемешались, превратились в сплошной комок остервенелой ярости.

В бешеном исступлении, испытывая все нарастающий восторг, я раздавал удары направо и налево. Защита давно перешла в нападение. Саданув ниже солнечного сплетения рыжему Ваське из параллельного класса, я спешил выбрать новую жертву, но тут же был раздавлен чьей-то мощной тушей. Рамазанов, как дорожный каток, подмял под себя и принялся методично выколачивать дух. Хилые тумаки, которыми я беспорядочно сыпал по этому детине, были как слону дробинки. В отчаянии я схватил его за бока и впился пальцами чуть ниже подмышек, куда мог дотянуться в своем незавидном положении. Рамазанов конвульсивно задергался и завизжал, как баба. Я повалил его на бок и, сунув для верности кулаком в жирную харю, рванул в самую гущу битвы, где заметил Сашку.

Тот оседлал прыщавого Петьку, который был почти на голову выше моего друга, и отчаянно мутузил верзилу деревянной линейкой. Воробей каким-то чудом держался на Петькином загривке, как на необъезженном жеребце во время родео. Оторванный рукав Сашкиной рубахи трепыхался, словно знамя победы.

Он как раз замахнулся для нового удара, как случайный тычок в спину лишил Сашку его шаткого преимущества, и вот он уже лежал на полу, уворачиваясь от размашистых Петькиных затрещин.

Я шагнул на подмогу Воробью, но чья-то рука схватила меня сзади за шиворот. Не задумываясь, я развернулся и саданул со всего размаху по усатой роже. И тут же понял, что это рожа эта, не рожа вовсе, а лицо нашего учителя биологии — Василия Степановича. И лицо это было очень серьезным. Шея вся пошла красными пятнами. Рот Василия Степановича как-то уж очень широко открылся, и словно в замедленной съемке вырвался из этого рта низкий, гортанный вопль, больше похожий на рык разъяренного льва.
— А ну, всем стоять! Стоять, я сказал! — и мы остановились. Постепенно народ начал подниматься, отряхиваться и приводить себя в порядок. Я посмотрел на поле битвы. Оказалось, драка растянулась на половину школьного коридора. За каких-то пять минут мелкая потасовка, центром которой был я, приняла масштабы стихийного бедствия.

Теперь все понуро стояли и слушали речь Василия Степановича о том, какие же мы мерзавцы. Однако мерзавцы эти, утолив жажду крови, переглядывались и улыбались друг другу. В эту минуту мы были в одной банде, все друг друга любили, и отчего-то безумно уважали. Я чувствовал нашу железобетонную сплоченность.

Биолог нес что-то про гуманность, человечность и разумность. Все слова слились в бесконечную нудную песню, которую мозг упорно отказывался переваривать. Наконец Василий Степанович иссяк, и все начали расходиться. Я хотел было отыскать Сашку, но огромная рука учителя вцепилась в мою выше локтя.

— А с тобой, Невинный, мы еще не закончили, — прошипел он у меня над ухом.
Василий Степанович отконвоировал в учительскую, где группа в строгих костюмах, галстуках и капроновых чулках обрушилась на меня лавиной упреков. Наверно, все учителя параллели собрались в этом просторном кабинете. Наталья Георгиевна была в первом ряду. Помедлив секунду, я полез в сумку, достал тетрадь с домашним заданием и протянул ей.

— Вот наглец! — были мне наградой слова математички.

Ситуация накалилась до предела. Наконец один из учителей спросил:

— Вы звонили в Никитский?

— Да, — ответила директриса. — Юрий Михайлович будет с минуты на минуту.

Ну вот, мне конец! Опять новая школа, или даже новый детский дом... Эта мысль мгновенно привела в правильное настроение и помогла сосредоточиться. Нужно сделать все, чтобы им понравиться. И пусть здесь математичка, которая теперь точно поймет, с кем имеет дело, плевать.

Я поправил челку, одновременно вглядываясь в учителей и выявляя их предпочтения. Почувствовал, как синяк под глазом стремительно побледнел. Царапины на шее и носу втянулись, будто их и не было. Я потер руки друг о друга, и ранки на костяшках пальцев мгновенно затянулись. Лицо зарумянилось. Глаза посветлели и увлажнились. Волосы слишком темные. Сейчас бы подошел светло-русый, но такую перемену заметят сразу. Придется оставить как есть, а челку можно укоротить. Я быстро провел рукой, пропуская между пальцами пряди и одновременно втягивая волосы. Наталья Георгиевна злобно фыркнула, но что она могла сказать или сделать? “Посмотрите, он меняет внешность прямо у вас на глазах!” Кто в здравом уме поверит в это?

Я посмотрел на нее, состроил раскаивающуюся мину, захлюпал носом и каждую секунду был готов пустить слезу.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

06:01 

Ищи меня в отражениях Глава 24

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

В комнате только кровать, стул и стол. Выходить строго запретили, да я и не смог бы. Дверь заперта. Никто не должен общаться со мной трое суток. Пару раз в день приносят еду и выводят в туалет под конвоем. На всякий случай дали горшок, как будто думали, я и впрямь захочу им воспользоваться. Развлекаться и бездельничать не разрешалось. Я должен самостоятельно заниматься по разным предметам и сделать кучу упражнений из учебника. Короче, устроили тюремное заключение.

Что и говорить, за два дня в школе мне удалось проштрафиться по полной программе — уйти с урока на глазах у всего класса, дерзить, стать причиной массового побоища и даже ударить учителя. Меня обвиняли, ругали, увещевали, стыдили. Каждый преподаватель счел своим долгом прочесть нравоучительную лекцию. Юрий Михайлович молчал и только хмурился. Я же прикинулся жалким хлюпиком, хлопал ресницами и бесконечно извинялся. Но это не помогло…

Все, казалось, поверили в мое раскаяние, но тут вступила математичка. Целую лекцию прочитала, почему таких, как я, надо выгонять из школы. Только паучиха открыла рот, учителя будто скукожились. Никто и вякнуть не смел. Даже директриса поджала хвост. Вся учительская заполнилась липкими вонючими волнами страха. Неужели такими отбросами можно питаться?

В итоге назначили педсовет на следующий понедельник. Если туда явится математичка, меня точно выгонят из школы, под любым абсурдным предлогом. Домашний арест — тоже ее идея. Она не напрасно подозревает, что и мне нужна энергия. А если я буду сидеть взаперти, останусь голодным. Но ничего, три дня выдержу, и не такое случалось.

Только как быть с Надей? Какой я идиот, забыл карманное зеркало в спальне! Сможет ли она меня отыскать?

Я нарезал круги по комнате, как слон по одной и той же траектории. Надя появилась через несколько часов, когда я уже почти отчаялся увидеть ее в зеркале над умывальником.

— Почему ты здесь? — накинулась она. — Я искала тебя в спальне, в душевой, в общем холле, в столовой — почти все зеркала в Никитском проверила!

— Ну…

— Где твое карманное зеркало?

— Я забыл его в школьных брюках, — в ту же секунду я оказался у зеркала.

— Что ты здесь делаешь? — настаивала Надя.

— Ну... опять наказан, — ответил я, разводя руками и стараясь улыбнуться невинно, как младенец. — Меня заперли тут на три дня. Так что можешь приходить в любое время.

— Что ты натворил? — строго спросила она. — Боже, а это что? — Я почувствовал прохладные прикосновения там, где совсем недавно был синяк. Досадно, что теперь от него осталась мелкая ссадина.

— Неважно, — сказал я небрежно.

От ее пальцев, ласкающих мою щеку, что-то сжалось внутри и поползло вниз живота, вызывая дрожь во всем теле. Я поймал ее ладонь. Моя рука скользнула выше, чувствуя под собой локоть, плечо, на секунду задержалась возле мочки уха. Я качнулся вперед, слегка задевая губами кончик ее носа.

Сейчас!

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

03:36 

Ищи меня в отражениях Глава 25

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 25

Это были самые счастливые три дня моей жизни. Большую часть времени Надя проводила со мной, уходя ненадолго лишь для того, чтобы я мог заняться уроками. Мы болтали обо всем на свете. Надя рассказывала о своих путешествиях, о разных людях и городах, о родителях, о проблемах и вещах, которые ее волновали.

— Друзей из класса у меня никогда не было, — начала она, когда я осмелился спросить про школьный бойкот. — Ну, просто скучные они там все! О чем с ними говорить? Вот с Викой, например? Восхищаться ее новыми туфлями, которые привез крутой папочка из заграничной командировки? Тырить у родителей сигареты я не умею, тем более мои не курят. Сидеть в кафе после уроков денег нет, а быть шестеркой за кусочек шоколадки я не собираюсь. В общем… не было у нас никогда ничего общего. Но как-то они терпели меня, особо не донимали. А тут эта выставка городская. Надо было что-то нарисовать. От каждой школы брали по одному рисунку. Кто хотел поучаствовать, принесли свои работы. Вика у нас тоже типа рисует. Приперла огромный холст. Чего-то там маслом было намалевано, — Надя криво ухмыльнулась. А я вспомнил как заносчиво вела себя с Надей Вика. — Ну, в общем, выбрали, конечно, мою картину. А ей сказали, что масла много, а толку мало. Да еще объяснили популярно, почему моя работа лучше. Вот тут они всей толпой начали меня травить.

— А учителя, почему они не вмешиваются?

— Вика отличница, и папа у нее в мэрии сидит…

— Понятно. А тот случай, в раздевалке?

Надя отстранилась и отвернулась. Она молчала. Потом выдохнула:

— Да, было такое. Я просто от них устала. Знаешь, сколько времени я провела в этой раздевалке? Или туалете? Или в каморке со швабрами? Сколько раз они тащили меня куда-нибудь, устраивали темную, а потом запирали. Я должна была что-то сделать, и сделала… — сказала она твердо и посмотрела на меня. — И совсем не жалею. Пусть лучше считают меня опасной и чокнутой, чем тряпкой.

— Это скучно все, — Она встряхнула плечами, будто сбрасывая груз. — Расскажи лучше что-нибудь о себе.

И я раскрылся, как мог. Я чувствовал, что просто обязан быть честным. Пытался рассказать все, и несколько раз слова готовы были сорваться с языка, но в последнюю секунду что-то мешало.

— Я должен сказать тебе, что не самый хороший... человек, — попробовал начать я.

— Знаю, — ответила Надя.

— Что именно?

— Вот хотя бы это... Ты всегда выглядишь испуганным, стоит сказать, что я все про тебя знаю, — я отвел глаза и заставил себя улыбнуться.

— А еще потому, — продолжала Надя, — что ты так и не извинился за тот поступок в школе.

— Я извинился, но ты не слышала. Я просил прощения каждый раз, когда приходил навестить тебя в больницу. Прости меня! — я протянул к ней руку, и она приняла ее. — Но быть таким, как я, непросто. Странных люди не принимают. Их боятся или ненавидят. Я не могу доверить свой секрет каждому.

Надя приложила палец к моим губам.

— Мне это знакомо, и я давно не сержусь, — сказала она. — Давай забудем об этом навсегда? Ты мне поможешь забыть? — она улыбнулась самой лукавой из своих улыбок, той самой, от которой мурашки бежали по коже.

— Конечно, — я потянул ее к себе. — Иди сюда...

Этим обычно все и заканчивалось. Став для своей любимой сверхчеловеком, супергероем, так хотелось продлить момент триумфа. Слишком сложно добровольно сойти с пьедестала. Как мог я разочаровать ее? Где найти слова, чтобы правильно объяснить, какой ценой достаются мне способности? Она же не задавалась подобными вопросами. Для нее открытием была она сама и ее возможности. Мир в одночасье стал в сотни, тысячи раз шире и многообразнее, чем она когда-либо могла представить. В нем появились новые цвета и оттенки, одним из которых был я. Она приняла меня как данность, как новое условие своего нового мира. Убедив себя в том, что правильный момент еще не настал, я отложил признание на потом. Я не понимал тогда, что подобные тайны всегда всплывают в самый неподходящий момент.

Зеркало над умывальником я поставил на стул возле кровати, чтобы нам было удобнее сидеть вместе.

— Завтра тебя отпустят, да? — спросила она на исходе третьего дня.

— Ага, — грустно отозвался я. — Опять придется вернуться в свою комнату, и мы уже не сможем целыми днями быть вместе. А в понедельник я пойду в школу.

— Но ведь я собираюсь выйти из зеркала завтра, — она улыбалась мне.

Я совершенно забыл, что именно благодаря мне Надя согласилась пойти в больницу в эту субботу и попытаться вернуться в свое тело.

— Я вернусь домой и тоже начну ходить в школу, мы будем видеться каждый день.
Нет!

— Ты уверена, что хочешь назад? — спросил я серьезно.

— А разве ты не хочешь? — она с удивлением отстранилась. — Сейчас ты даже прикоснуться ко мне не можешь самостоятельно.

— Меня и так все устраивает, — поспешил я с ответом. — И потом, сама говорила, что тебе гораздо интереснее в зазеркалье. Теперь мы вместе, и ты больше не будешь скучать. — Я протянул ей руку. Она промедлила пару секунд, показавшиеся мне бесконечными, но все же вложила свою прохладную ладонь в мою. Я потянул ее к себе, тесно обнял и зарылся носом в шелк ее волос. Мне так не хватало ее запаха.

— Тим, нужно возвращаться. Мои родители... Я себе представить не могу, как они переживают и как скучают по мне. И я тоже скучаю.

— Но ты можешь приходить к ним в гости, — я хватался за последнюю соломинку.

— Знаешь, в зазеркальном мире, — она запнулась, — тут стало как-то неуютно… Сегодня заметила, как вдалеке рушится башня. А до этого обвалился один из переходов. Рыбки в розовом фонтане временами застывают, как будто во льду… И ничего нового больше не появляется. Такого еще не бывало. Я чувствую, что должна вернуться. Ты понимаешь? — я увидел страх в ее глазах, и сам занервничал.

— Все будет хорошо. Я помогу тебе!

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

Ищи меня в отражениях

главная