Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: зеркала (список заголовков)
07:24 

Ищи меня в отражениях Глава 13

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books


Глава 13

Нади не было в школе вторую неделю. Сначала никто не заметил, но потом учителя стали интересоваться, куда пропала тихая девочка, сидевшая за второй партой в среднем ряду. Ученики не знали, и тогда классный руководитель позвонила домой Ступаковым.

— Ребята, новость печальная, — объявили на уроке. — Надя Ступакова серьезно больна. Ее родители были немногословны. Мы знаем лишь, что в ближайшее время, а возможно, и в ближайшие несколько месяцев Надя в школе не появится. Девочка в коме.

Класс молчал.

— А можно ее навестить? — будто со стороны услышал я свой голос.

— Э... Я даже не знаю, будет ли в этом какой-то смысл... А впрочем... Почему бы и нет. Тимофей, подойди ко мне в учительскую. Я дам тебе номер телефона родителей Нади.

На перемене я долго топтался возле двери в учительскую. Может, ну его? Мало ли, вырвалось... Все и забыли уже. Но чувство вины опять больно кольнуло изнутри. Наконец, я решился, постучал и вошел в кабинет.
...

Сидя на потрепанном диване в гостиной Никитского, я крутил в руке клочок бумаги. Шесть цифр на обрывке листка в клеточку не давали покоя. Звонить не хотелось, но ведь завтра в школе обязательно спросят. В конце концов, просто поинтересуюсь, как Надя себя чувствует, и положу трубку. Больше не откладывая, я встал и направился к вахте.

— Баб Кать, я позвоню?

— Кому это ты названивать собираешься? — недовольно осведомилась старая вахтерша.

— Одноклассница заболела.

— Знаем мы ваших одноклассниц... Звони, только недолго.

Набрать номер получилось лишь с третьей попытки. В трубке послышались долгие гудки. Сердце бешено колотилось.

— Да, слушаю.

Я молчал, позабыв все слова.

— Алло?! — в женском голосе слышалось раздражение.

— Э...это Тимофей. Я из школы... я друг Нади.

— Что за друг?

— Мы учимся в одном классе.

— Друг из класса? — недоверчиво спросил голос. — Ну и что же тебе, друг из класса?

— Я хотел спросить, как там Надя?

— Надя в больнице.

Я чувствовал, нужно спросить еще хоть о чем-нибудь.

— Я бы хотел ее навестить, если можно... — Нет, нет, нет! Откажи, пожалуйста...

— Можно, — ответила женщина после короткой паузы, — но боюсь, развлечь ее своим визитом ты не сможешь.

— Да, я знаю. И все же, я бы хотел приехать. — Боже, что я несу?

— Тимофей, так, кажется, тебя зовут? Я вспоминаю теперь, Надя как-то говорила о тебе. Она навещала тебя, когда ты болел. Так?

— Да. Я тоже тогда не мог ни с кем разговаривать.

— Что ж, приходи завтра в первой половине дня.

Женщина дала адрес и повесила трубку. Я уставился на телефон, не веря, что сам решился на это.

И зачем ввязался?..


Утром в столовой попросил у поварихи яблоко. Не хотел идти к Наде с пустыми руками. Наверное, это глупо — нести яблоки лежащему в коме, но ничего другого придумать не смог.

Добирался на трамвае. Субботним утром в вагонах непривычно пусто. Давка и сутолока рабочих дней позади, и заиндевелые вагоны медленно тянутся по рельсам, надолго задумываясь на перекрестках, словно и у них выходной, и можно просто прогуляться по заснеженному городу, захватив с собой пару попутчиков от скуки. Снег валит так густо, что за окнами ни зги не видно. Наде наверняка понравилась бы такая погода.

— Областная Клиническая, на выход! — прокричала кондуктор.

Я спрыгнул с подножки. Впереди, за снежным маревом высилось здание больницы из белого кирпича. Я пересек парковку, потоптался на крыльце, сбивая налипший снег с обуви. Волновался, как перед контрольной, и каждое промедление только усиливало щемящую тоску в груди. Пора покончить с этим.

В больнице уныло пахло хлоркой. Старушка гардеробщица приняла вещи, выдала огромный потрепанный халат, и я, не найдя лифта, поднялся по широкой лестнице на третий этаж. Нашел восьмую палату. Через дверное окно увидел темноволосую женщину, притулившуюся на краю кровати. Она все поправляла что-то: то подушку, то одеяло. Вдруг меня тронули за плечо.

Сзади возник высокий широкоплечий мужчина с большим прямоугольным свертком в руках. Мужчина крепко сжимал сверток и каждый раз вздрагивал, когда тот норовил выскользнуть из рук.

— А ну-ка, помоги, — попросил здоровяк, указывая взглядом на дверь палаты.
Я открыл дверь. Мужчина втиснулся в проход, раскачиваясь и по-медвежьи переступая с ноги на ногу. Он был так напряжен, стараясь не уронить свою ношу, что я поспешил пропустить его вперед и шмыгнул в палату следом.

— Настя, — обратился он к женщине на кровати. Та обернулась, утирая покрасневшие глаза рукавом свитера. Несмотря на растрепанный вид, она была очень миловидной, с тонкими и выразительными чертами лица.

— Вот, смотри, притащил! Не хотели пускать в отделение, представляешь? Сказал, что это в приемную главврача, — он прислонил сверток к стене и подпер для надежности стулом. Выдохнул с облегчением, вытер со лба пот.
Подойдя к кровати, он тихо спросил:

— Ну как вы?

— Без изменений, — отозвалась женщина бесцветным голосом.

— Совсем никаких реакций?

— Никаких.

— Настя, хочешь, я разверну его прямо сейчас? — мужчина присел на корточки и взял женщину за руку. — Можем поставить здесь, рядом с ней. Кто знает, может, вернется...

— Не сейчас, Стас. Позже. Кто это с тобой? — меня наконец заметили.

Неловко быть свидетелем чужих разговоров.

— Да вот, парнишка какой-то, — отозвался мужчина.

— Ты, наверное, Тимофей, — вспомнила женщина. — Друг из школы?

— Интересно, — мужчина поднялся и посмотрел на меня. — Значит, друг из школы?

— Э...да, Тим... ну, то есть друг. Здравствуйте.

Женщина подошла ко мне, и с вымученной улыбкой сказала:

— Здравствуй, Тимофей. Очень мило, что ты решил навестить Надю. Хочешь подойти поближе?

— М... Можно, — сказал я неуверенно.

— Не бойся. Она просто спит, — женщина приобняла меня за плечи и подвела к кровати.

Надя совсем не выглядела больной. Она лежала с закрытыми глазами и могла показаться спящей, если бы не капельница рядом с кроватью. Прозрачная жидкость медленно сочилась из пластикового мешочка и стекала по длинной трубке к ее руке. Надина мама поймала мой взгляд.

— Это просто питание. Надя сейчас не может кушать сама.

— Кстати о еде, Настя. Думаю, тебе пора пойти пообедать. А я подежурю здесь с Тимофеем вместо тебя.

— Хорошо. Можно тебя на пару слов?

Они вышли в коридор, оставив меня наедине с Надей. Я почувствовал себя очень неуютно. Как же она провела у моей постели целую неделю? А я даже ехать не хотел. Сволочь!

Я вытащил из кармана яблоко и положил его на тумбочку у изголовья. В школе я избегал смотреть на Надю, теперь можно не таиться.

Сейчас, лёжа на больничной койке, она выглядит даже лучше, чем я ее помню. В классе всегда неловкая и угловатая, всегда напряженная, словно внутри у нее сжалась пружина. Теперь же лицо спокойное и расслабленное, черты мягкие и нежные. Волосы разметаны по подушке. Я помню их неизменно собранными в жидкий неряшливый хвостик на затылке. На самом деле, совсем не жидкие, просто очень тонкие, как нити шелка. А губы розовые, слегка прозрачные. Верхняя губа чуть больше нижней. Я вспомнил, как она, обращаясь к кому-то, часто поджимала и покусывала губы, и ее лицо становилось по-детски забавным.

В коридоре послышались приглушенные рыдания, и я вдруг осознал, что сжимаю Надину руку. Я тут же отпустил ее. Она безвольно скользнула и улеглась на простынь.

— Боже! Я во всем виновата, только я! Но почему она унаследовала это проклятье!

— Не переживай о том, чего нельзя изменить. Сегодня поставим в палате зеркало, может, скоро вернется.

— Ну, как вернется, Стас?! Ты подумай, она даже не знает, что произошло! Надо было давно все рассказать. А я ждала момента, вот и дождалась...

— Ну, не надо, успокойся. Все будет хорошо, не надо. Мы вытащим ее оттуда. Я обещаю.

— Как ты можешь обещать?

— Я верю.

— Ах, он верит, посмотрите на него.

— Послушай, тебе надо поесть и успокоиться. Давай, иди уже. Мы должны верить. Она вернется.

Разговор прервался, и через пару секунд дверь в палату открылась, впуская Надиного папу.

— Ну что, Тимофей, заскучал? Да, я не представился. Можешь звать меня Стасом.

Он протянул мне свою большую руку.

@темы: вампиры, зеркала, книга, любовь, первая любовь, подростки, романтика, фэнтези, читать, школа, энергетические вампиры

09:36 

Ищи меня в отражениях Глава 14

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 14

С того первого визита я стал навещать Надю каждую субботу, а иногда и в будний день заезжал.

Сменял ненадолго ее печальных родителей, давая возможность немного развеяться или сходить на обед. Только они покидали палату, я садился возле кровати, брал Надю за руку и заводил свой долгий монолог, неизменно начиная школьными новостями и заканчивая просто мыслями вслух.

— В школе все, как заполошные, готовятся к Новому году, будто это невесть какое событие. Вчера ёлку поставили в актовом зале. Девчонки ходили наряжать, говорят, красивая. Как не отбрыкивался, и меня захороводили. Выдвинули на роль Волка в спектакле для первоклашек. Говорят, я фактурный... Ты слово такое слышала? Откопали ведь где-то. Я сначала отпирался, а потом подумал, почему бы и нет. Тем более, нас с трудов на репетиции отпускают. Как такую халяву пропускать? Мы там в основном ржем и подкалываем Веронику Степановну. А она корчит из себя Шекспира, не меньше. Написала две пьесы для новогодних постановок. Ходит серьезная, всеми командует, и так смешно сердится, мы всем классом угораем. Потом, правда, и сама смеется. Забавная она. Жаль, уроки у нас не ведет. Там, наверное, весело. Знаешь, а сегодня снег прямо стеной. На остановку вышел, больницы почти не видно. Только ближайший угол здания и часть парковки виднеется. В парке сугробы скоро по пояс будут. На днях хотел пройтись по той аллее, помнишь, там, где фонари в ряд. И не смог, представляешь? Дорожки не всегда расчищают. Сашка все по Вике сохнет. Каждый день о ней трындит. Вчера опять ее до дома провожал. Это он так называет. На самом деле, просто крадется за ней издалека, подойти боится. А та типа не замечает. Вообще не понимаю, что в ней нашел. Сашка ведь интересный парень, глубокий, начитанный, и добрый, каких мало. Жаль его… А она симпатичная, конечно, даже очень. Но ведь пустышка совсем. Я видел ее как-то на улице с Митькой кудрявым. Идут, за ручки держатся, хихикают. Ммм… думаю, как это я пропустил. Пошел за ними, подкрался поближе, и ничего, полный ноль, представляешь? Вот зачем, спрашивается? Только аппетит разбудили. Пришлось болтаться по морозу три часа, пока не нашел другую парочку. Подостудил их. Они поругались и разбежались. Но, думаю, опять сойдутся. Я ведь так, немножко только, — я выпустил Надину руку и поправил ей подушку. — Не знаешь, зачем твой отец сюда это зеркало притащил? Здоровое такое. Врачи на него косо смотрят, просят убрать. Но твои даже слышать не хотят. Странные они у тебя. Да и ты тоже, если честно, — я улыбнулся спящей Наде. — Мне скоро уходить. По математике опять задали столько, что не сделать за раз. Вот дождусь твоих и пойду. Хочу только попросить разрешения для Юрия Михайловича навестить тебя. Он все о тебе спрашивает. В следующий раз придется взять с собой. Иначе не отстанет.

Я крепко сжал Надину ладонь.

— Вот еще что... Ты, конечно, не услышишь, но... Я должен извиниться, что наговорил тогда… Я вел себя, как полный урод, но если бы ты знала... То поняла бы, у меня нет другого выхода. Ну, вот такой я. Поэтому… В общем, просто прости...

В коридоре послышались шаги, и скоро в палату вошли Надины родители. Я засобирался уходить.

— Торопишься? — спросила Настя.

— Да, уроки.

— Спасибо, что разговариваешь с ней. Это полезно. Может, она услышит и вернется... Иногда люди в коме слышат, о чем с ними говорят.
— Может быть, — осторожно отозвался я.

Я попрощался с родителями Нади и направился к выходу. Гардеробщица, тяжело передвигая отёчными ногами, подала куртку. Выудив из рукава шапку, я оделся и, кинув взгляд в зеркало напротив, шагнул к выходу. И резко остановился.

Дыхание перехватило, а по коже пробежал холодок. Я медленно выдохнул и так же медленно вернулся к зеркалу. Оттуда недоуменно таращился мальчишка в потрепанном пуховике.

Готов поклясться, мгновение назад в отражении на меня смотрели до боли знакомые глаза.

— Потерял что-то, вн;чек? — заботливо осведомилась гардеробщица.

— Да не... — я развернулся и оглядел гардеробную. — Кажется, все на месте.

Я попятился к выходу, не отводя от зеркала глаз.

Как дурак, спиной вперед, покинул больницу.

Происшествие ужасно смутило. Неужели опять галлюцинации? В последнее время я часто ловил себя на мысли, что ощущаю чьё-то присутствие рядом. Школьная столовая, актовый зал, или общий холл в Никитском, казалось, кто-то наблюдает за мной.

Шел к трамвайной остановке и все время оглядывался в поисках тайного преследователя.

Вечерело. Небо тускнело с каждой минутой. Снег продолжал падать, но уже не так густо, как днем. Под козырьком остановки ни души. Ждать не пришлось. Из-за поворота послышался звон рельсов, и скоро показался трамвай, весь окутанный мягким желтым светом. Он лениво полз к остановке, пошатываясь, словно навеселе. Зашуршали тормоза. Хрипло заскрежетали промерзшие двери, приглашая внутрь. Я запрыгнул на ступеньки, и трамвай, крякнув створками, зашаркал дальше по маршруту.

Я сел на сиденье за водителем. Несколько случайных попутчиков молча смотрели в окно.

Мой взгляд прошелся по приборной панели, задержался на лобовом стекле и уперся в круглое зеркало заднего вида. Там отражалась кривая реальность в мутных изгибах фигур.

Я стал лениво разглядывать пассажиров.

Миновали перекресток. Трамвай опять притормозил и впустил новых пассажиров. В заднюю дверь вошел кто-то в белом и теперь продвигался вперед вагона. В следующую секунду я увидел девчонку, одетую совершенно по-летнему: белое платье в мелкий разноцветный горошек и домашние туфли. Она села позади меня.
Я остолбенел.

С губ сорвался немой вопрос: “Надя, что ты тут делаешь?!”

Я быстро оглянулся. Сзади никого. Закружилась голова.

Я опять уставился в зеркало.

На месте... Улыбается... Что за чертовщина!

Я оглянулся, кажется, раз десять подряд, но наваждение не пропадало.

Надя в отражении, молчит и улыбается.

Тряхнуло — трамвай остановился. Надя неторопливо встала и вышла из вагона в зимний город.

Я тут же вскочил, побежал на выход за ней и остановился. Надя существовала исключительно в зеркальном отражении... или в моем воображении?

Стало вдруг очень жарко, и я сорвал шапку. Шатаясь на ватных ногах, побрел назад по проходу. Народ начал приглядываться ко мне, и я поспешил сесть.

Надо взять себя в руки. Но как же так! Я ее видел! Видел!

Что это значит? Я опять вижу то, чего не видят другие? Может, это новая способность? И теперь я начну видеть повсюду души умерших людей? Но она не умерла, она в коме. Как она оказалась в зеркале? Я вижу ее повсюду…

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

04:27 

Ищи меня в отражениях Глава 15

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 15

В актовом зале пахло елкой и шоколадными конфетами. Третий по счету и последний утренник для малышей мы отыграли. Было весело, и я совсем забылся.

Спектакль ставили по сказке “Теремок”, но с небольшими изменениями. Вероника Степановна, наш художественный руководитель, добавила в сценарий забавные диалоги, так что мелюзга визжала от восторга. Мы дружно звали Деда Мороза и минут десять орали “Елочка, зажгись!”. Чуть глотки не сорвали. А все потому, что ответственный за свет трудовик последние несколько дней ходил на бровях. У него, видите ли, католическое Рождество. И не поспоришь, он у нас немец. В конец-концов свет зажгли, и началась канитель вокруг елки.

Сначала собирали мелюзгу по парам. То еще занятие. Пока одних строишь, другие разбегаются. Наконец, завели хоровод и полчаса нарезали круги вокруг елки. Теперь “В лесу родилась елочка” неделю будет сниться.
Потом по сценарию Волк и Медведь должны были затеять небольшую драку за подарки. Деня так вошел в роль, что со всей дури зарядил мне в нос. Ну, я тоже кое-что в актерском мастерстве понимаю…

Снегурочке все же удалось примирить увлекшихся Волка и Медведя, и мы получили по огромной бутафорской конфете.

Всякий раз перед спектаклем Вероника Степановна непременно напоминала нам не забыть вернуть в костюмерную эти самые конфеты. А мы с Денисом шутили, что после последнего спектакля их обязательно съедим. Деда Мороза играл тот самый Семенов Сергей, о котором грезили почти все наши девочки. Уж я-то знал наверняка. Высокий и широкоплечий парень из выпускного класса, только он мог донести мешок с подарками, да и то не без нашей помощи. А на роль Снегурочки выбрали хрупкую и белокурую Леру с нашей параллели. Она просто вне конкуренции со своей длиннющей косой толщиной в руку.

Из-за нее-то в нос мне и прилетело. Деня, видимо, счел свой грушевидный нарост не столь изящным, вот и решил уравнять ставки.

Гримеркой нам служила тесная каморка за актовым залом. Переодеваться приходилось по очереди, по два-три человека.

Девчонки убежали в гримерку первыми, а пацанов заставили подметать засыпанный конфетти пол в зале. Все халявили и быстро смылись. А я не особо торопился. Было немного грустно, что всех этих ребят дома ждали родители, подарки, о которых давно мечтали, разнаряженная елка, куча новогодних салатов, или что они там едят на праздники.
У нас в Никитском в холле стояла искусственная елка, украшенная старыми поблекшими игрушками. Подарки обычно дарили всем одинаковые. Что-нибудь для школы и набор шоколадных конфет-ассорти. В новогоднюю ночь наверняка будем сидеть у телевизора с парой унылых воспитателей. А унылыми они будут обязательно, так как их в этот всеобщий праздник оторвут от семьи или веселой компании и заставят дежурить с кучкой никому не нужных пацанов.
Поэтому я не торопился завершать свой настоящий новогодний праздник, который прямо сейчас подходил к концу. Я постоял еще немного в актовом зале, обошел елку, поправил на ней цветную гирлянду с надписью “Счастливого 1997 года!” и только после этого направился в гримерку. Там застал лишь Дениса. Остальных унес новогодний буран.
Мой напарник полностью одетый, с сумкой на плече тоже был готов слинять. Он отдал мне ключи, пробурчал пожелание веселого Нового года и убежал. Я остался один.

Окон в гримерке не было, кроме одного — для видеопроектора. Мы притащили сюда пару лавок, чтобы было где присесть и сложить вещи. На пыльной полке, рядом с забытым кем-то барахлом, стояла старая настольная лампа. На стене кусок зеркала.

Стащив верхнюю часть костюма, я включил лампу и начал стирать с лица грим остатками ваты и кремом, забытым кем-то из девочек. Ватный тампон давно превратился в серую жирную массу, а я все не решался заглянуть в зеркало.
В последнее время я избегал любых отражающих предметов. Но смывать грим вслепую совсем никуда не годилось.
Ну ладно. Неделя прошла тихо, никаких девчонок из потустороннего мира. В конце концов, может я и привыкну к этой новой сверхспособности. Или как это называть?..

Я наконец посмотрел на свое отражение. Грязные разводы живописными пятнами покрывали лоб, щеки и даже уши. Темные круги вокруг глаз напоминали маску Зорро. Я поиграл бровями, сморщил нос и скосил левый глаз. Сдавайтесь, негодяи!

Из хлама в углу вытащил сломанную указку, отвел в сторону левую руку и сделал резкий выпад, тыча воображаемой шпагой в своего противника в отражении. Рассекая воздух указкой, я воскликнул:

— Защищайтесь, сударь! — отпрыгнул назад и вскочил на лавку. — Ах, так! А что вы скажете на это? — я прыгнул вперед и уколол типа из зеркала в плечо. — Ну, что же вы, струсили? Ага!

— Сам ты струсил, — вдруг услышал я голос.

От неожиданности я выронил указку и попятился назад. Как назло, под ноги попалась лавка, и я с грохотом свалился на пыльный пол. В спину что-то больно ужалило, а сверху припечатало деревянной шваброй. Кто-то заливисто расхохотался.

— Кто здесь? — выдавил я из себя.

— Я здесь.

— Кто, я?

— Ты идиот, а я Надя.

— Я тебя не вижу.

— Конечно, не видишь! А встать и посмотреть ума не хватает. Я же говорю — идиот.

Я медленно встал и заставил себя посмотреть в зеркало.

Она была там. Абсолютно реальная, все в том же белом платье в горошек.

— Что ты там делаешь?

— Ничего не делаю. Смотрю, как ты дурачишься.

— Ты на самом деле там, или это мне кажется?

— Нет, тебе не кажется, ты идиот, — Надя продолжала смеяться.

— Ладно, хватит обзываться, — я покраснел.

— Ну, а что ты стоишь, как замороженный, и трясёшься от страха?

— Посмотрел бы я на тебя в такой ситуации.

Я замолчал, разглядывая ее отражение.

— Как это возможно? — мой голос предательски дрогнул. — Это фокус какой-то?

— Я не знаю. Просто я здесь, и мне тут нравится. Не нужно каждый день ходить в школу и видеть всех вас — придурков. Я могу попасть куда угодно, ну, или почти куда угодно.

— Но ты в больнице! Я видел тебя всего пару дней назад. Ты в коме.

— Я уже давно здесь, и совсем я не в коме.

— Я был в больнице сто раз, и ты все время была там. Лежишь неподвижно на кровати, к тебе присоединен аппарат искусственного питания. Я брал тебя за руку, но ты ничего не чувствуешь.

— Ты брал меня за руку?

— Ну, да!

— А зачем?

— Ну, просто... — я не знал, что ответить. — Ну, так наверно все делают, когда пытаются общаться с коматозниками.

— Я не коматозник!

— Ага, ты живее всех живых. Только вот я тебя что-то не вижу в этой комнате. Я вообще не понимаю, как это возможно. Может быть, я сам с собой разговариваю?

— Нет, со мной.

— С людьми в зеркалах только ненормальные разговаривают.

— Я уже давно заметила, что ты один из них.

Ого! Неплохо для приведения.

— А ты вообще как туда попала? — я подошел поближе к отражению.

— Не знаю. Просто захотела и ушла от вас всех. Вы меня допекли!

— Не понял. Как ушла? Куда ты ушла?

— Да я и сама толком не представляю... — голос девчонки наконец смягчился. — Просто само собой получилось. Я была дома. В тот вечер я очень расстроилась. В школе все было просто ужасно! Ну, ты и сам знаешь… — она посмотрела на меня, и я отвел взгляд.

— В общем, случилось так, что я очень долго смотрела в зеркало, — продолжала она. — У нас в родительской спальне есть большое зеркало, почти с мой рост. Я рассматривала свое отражение и мечтала… ну, это глупо, наверно... В общем, всегда хотелось, чтобы за зеркалом был параллельный мир, похожий на наш, но другой. Как бы это сказать... перевернутый. Чтобы он был добрее и чище. Чтобы там все было лучше, чем здесь. Так хотелось попасть туда, в зазеркалье, убежать от всех! Тогда я представила, как делаю шаг и оказываюсь там. А потом шагнула и… оказалась! — Надя вся светилась. — Он существует! Представляешь, как здорово! Здесь все совсем по-другому.

Я помолчал, разглядывая ее радостное лицо.

— Ты говоришь, там все по-другому. А как по-другому?

Вдруг заскрипела дверь, и в каморку ввалилась недовольная Вероника Степановна.

— Я уже целый час жду, когда ключи вернут! А ты еще даже грим не смыл!

— Я сейчас. Уже скоро.

— Даю тебе десять минут. Жду в коридоре, — строго сказала она и захлопнула дверь.

Я посмотрел в зеркало — кроме меня там теперь никого не было.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

04:15 

Ищи меня в отражениях Глава 19

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 19

Я открыл глаза и с облегчением выдохнул. Солнечный луч, проложивший дорогу из ночных кошмаров, подмигивал из полузадернутых штор. Я сел и с минуту растирал виски, закручивая в них невидимые спирали. Мало-помалу звон в голове утих. Я выполз из-под одеяла, подошел к окну и раздвинул шторы. Солнце светило пронзительно ярко. Голубое небо лишь местами подернуто легкой дымкой. Прозрачный воздух слегка дрожал. Термометр за окном показывал минус двадцать девять. Редкие прохожие передвигались быстро, как муравьи, прижимая к губам варежки. По такой погоде остается лишь скучать у телевизора. Я невесело посмотрел на свой гардероб.

Зимняя куртка и сапоги годятся только, чтобы короткими перебежками добраться до школы. Ледовый городок сегодня отменяется. Да и вряд ли там будет так же весело, как вчера.

Я бросил взгляд на будильник. Маленькая стрелка почти доползла до десяти. Я поплелся к стенному шкафу, выудил старый тренировочный костюм и начал одеваться. Соседи по комнате уже ушли на завтрак, и мне тоже стоит поторопиться, если не хочу опять пропустить. Честно говоря, именно этого больше всего хотелось. Не знаю точно, когда это началось. В какой-то момент я почувствовал, что мне не нравится обычная человеческая еда. В детстве, помнится, уплетал за обе щеки. Но чем старше становился, тем реже хотелось есть. В обычном понимании этого слова.

Наверное, когда окончательно повзрослею, необходимость в человеческой пище пропадет совсем. Ну к тому-то времени я уже покину детский дом, и не придется больше притворяться человеком.

Но пока этот день не настал, заставляю себя проглотить еще немного тошнотворного варева на завтрак.

Я умылся, почистил зубы и уже собирался выходить, когда услышал знакомое:

— Привет. А ты сегодня опять выглядишь как-то по-другому.

Как же я забыл про зеркало над умывальником! Завесить его, что ли?

— Привет, — сделал вид, что не удивился ее появлению. — А ты совсем не меняешься, всегда одинаковая.

— Да, точно. Здесь я никак не могу измениться. И мне уже порядком надоело домашнее платье, — она потянула кончики подола в стороны и оглядела себя. — Если бы знала, оделась бы посимпатичнее, — она улыбнулась и тут же отчего-то смутилась. — А у тебя глаза сегодня зеленые. А вчера были серые...

— Здесь, наверно, освещение такое, — я отвел взгляд в сторону. Лучше бы мы еще поговорили о платье.

— Ты опять запираешься? — она подошла ближе и уставилась на меня. — С самого начала ты избегаешь разговоров о себе и постоянно врешь. Какого цвета у тебя глаза?

— Зеленого. Ты же сама сказала.

— Неправда! Отвечай, какого цвета у тебя глаза?

Я почувствовал усталость. Надоело оправдываться, скрываться, хитрить... А в самом деле, какого цвета у меня глаза?

— Не знаю! — бросил я ей в лицо. — А какого цвета ты хочешь, чтобы они были?

— Что это значит?

— Отвечай и увидишь! — я подошел вплотную к зеркалу, словно желая вызвать ее на поединок.

— Мне нравятся синие, — растерянно ответила Надя.

Я сделал над собой усилие. Обычно я интуитивно знал, какой эффект нужен. Тело откликалось само. Но тут все было сложнее. Надя была в отражении, и я не чувствовал ее. Пришлось фантазировать. Я представил себе ярчайший ультрамарин и плеснул его в радужку глаза. Добавил темно-синие, переходящие в черный, прожилки, лучиками разбегающиеся от зрачка, и такую же темно-синюю каёмку радужки. А еще сделал так, чтобы глаза казались влажными, а белки чуть прозрачными. Я не знал, получилось ли то, что ожидала Надя, но эффект был сильным. Она ошарашенно смотрела на меня.

— Как ты это делаешь?

— Легко, — соврал я. — Так же, как ты появляешься в отражении.

— Но как это возможно?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Тут совсем другое!

— А, ну да, путешествовать по зеркальным отражениям, пока твое тело в коме — это нормально.

— Как бы я хотела уметь менять свою внешность! Ты можешь стать самым красивым человеком на земле, если захочешь.

— Я бы предпочел быть обычным человеком.

— И ты можешь превратиться в кого угодно?

— Нет, конечно. У всего есть пределы. Ну и потом, это непросто.

— Тебе больно, когда ты меняешься?

— Немного... Нужна энергия... Все непросто.

— Энергия? Это как? Ты должен хорошо питаться, чтобы получалось менять внешность?

— В общем, да. Но все не так, как ты думаешь.

Этот разговор давно пора прекратить. Я еще ни с кем не был настолько откровенным.

— Ты задаешь слишком много вопросов. И вообще, я на завтрак опаздываю.

— Да, извини. Не хотела тебя задерживать. Увидимся позже, — ее глаза светились от восторга. — Но это так здорово!

— Ага, — буркнул я и выскользнул в коридор.

Вернувшись после завтрака, думал застать Надю на том же месте, но в отражении никого не было. Тихо позвал ее, но ничего не услышал в ответ. “Тем лучше”, — сказал я себе, а на душе отчего-то стало тоскливо. Шаркая тапочками, поплелся в общий холл к телевизору, вокруг которого сидели несколько таких же горемык, как и я.

@темы: энергетические вампиры, школа, книга, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, зеркала, вампиры

03:59 

Ищи меня в отражениях Глава 20

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Она не появлялась третий день, и я не находил себе места. “Увидимся позже” — это когда? Насколько позже? Я ведь понятия не имею, что с ней происходит по ту сторону зеркала.

Вдруг она заплутала в своем загадочном мире и никогда уже не найдет выхода? Когда я был совсем маленьким и жил в другом городе, нашу группу водили в луна-парк, и там был лабиринт. Мы тогда с мальчишками бегали от зеркала к зеркалу, корчили рожи и смеялись друг над другом. В том лабиринте трудно было потеряться. Но в какую-то минуту мне стало не по себе. Я увидел себя, размноженного в сотни раз, отражающимся в бесконечность. Мне показалось, что это уже не я, а какой-то другой мальчик стоит там и строго наблюдает за всем происходящим. И этот кто-то живет и действует независимо, по своим правилам. Мне стало жутко от мысли, что тот мальчик, смотрящий издалека, может сейчас подмигнуть мне украдкой, и только я замечу это.

Но что если Надя уже давно вернулась в свое тело? Нужно немедленно узнать. Я направился к вахте, где стоял общий телефон. Трубку подняла Надина мама.

— Здравствуйте... — с запинкой начал я.

— Тимофей! — радостно воскликнула она. — Здравствуй! Как хорошо, что ты позвонил. Мы ведь не знаем твоего номера. Тимофей, ты извини нас, пожалуйста. В прошлый раз я была немного не в себе... Меня сейчас легко расстроить. Ты понимаешь... И это зеркало, ну кому оно могло понадобиться. В общем, я надеюсь, что мы не обидели тебя.

— Ну что вы! На самом деле, это вы меня простите.

— Нет-нет, тебе не за что извиняться! Ты приедешь ещё навестить Надю?

Значит, ничего не изменилось.

— Конечно, я приеду.

— Спасибо тебе. Ты очень нам помогаешь.

Мы поболтали еще пару минут, обменялись новогодними поздравлениями и распрощались.
И что дальше? Где носит эту глупую девчонку?

Я вернулся в комнату и начал ходить кругами. Зеркало, про которое все время твердят Надины родители... Уверен, это какое-то очень важное зеркало. Но в чем его уникальность? Ведь Надя сказала, что она может проникнуть в любое. Что же особенного в этом конкретном зеркале? Такого особенного, что Надина мама рыдала, как на похоронах, когда его украли.

— Ну, куда ты пропала?! — выкрикнул я, обращаясь к пустому зеркалу над умывальником. Во мне кипела злость.

— С кем ты разговариваешь?

В комнату вошли Игорь и Кирилл — мои соседи. Они были младше на два года и обычно особого интереса ко мне не проявляли.

— Чего вам, мелюзга? — спросил я с презрением.

— Чеконушка с погремушкой, — поворчал Игорь, подхватил с тумбочки книжку и плюхнулся на свою кровать.
В комнате повисла неприятная тишина, и я решил сбежать. Я натянул двое штанов, две кофты, шарф до ушей. Перебрав в голове ближайшие магазины и выбрав цель, я выскользнул из комнаты. Стоило открыть дверь, как глаза заслезились, а в носу защипало. Я прижал варежки ко рту и побежал в сторону Большого проспекта.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

04:32 

Ищи меня в отражениях Глава 21

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 21

Закончились зимние каникулы, началась школа.

Как обычно, по пути я встречал Воробья, и дорога казалась не такой скучной. Как всегда я попытался направить разговор в нужное мне русло.

— И что, все это время ты не встречал Вику?

— Не надо мне про Вику.

— Не надо про Вику?! Ты не заболел?

Вот черт! Похоже, Вика уже не актуальна. Странно, ведь я чувствую, он влюблен. В кого тогда?

— Нет, — ответил Сашка сухо. — Я выздоровел.

— Не, Воробей, что-то ты темнишь.

Ошибиться невозможно. Он влюблен, как никогда раньше! Я остановился, дернул его за рукав и посмотрел прямо в глаза.

— Выкладывай, — потребовал я.

— Давай потом. Я не могу сейчас о ней говорить... это... в общем, потом.
Не, друг, так не пойдет.

— Кто!?

— Ну, вот представь себе, есть у тебя любимый велосипед. Он тебе нравится, и ты доволен. Но однажды тебе дарят новый, с десятью скоростями и всеми причиндалами...

— Ты сейчас вообще о чём?

— Ну… Помнишь девчонку из кафе?

— О-оо, я так и знал!.

— Все-то он знает...

— Дружище, ты просто молодец!

Не знаю, почему я так воодушевился. Ведь мне это совсем невыгодно: Вика рядом каждый день, а он втрескался в кого-то на стороне. Но я был счастлив за него. Я чувствовал, насколько Сашка захвачен своей любовью.

— И когда только успел?

— Тогда же и успел. Попросил номер телефона, она дала. На следующий день позвонил, встретились... Ну и вот, делов-то.

— Нифига себе, как у него все просто! Ты прямо сердцеед!

— Да подумал, чего теряю? Она мне и не особо понравилась… тогда. Если бы не ты, и внимания не обратил бы.

— Ну, а сейчас что?

— Она классная! Самая классная из всех, кого я знаю.
Сашка глубоко вздохнул и покраснел. Вокруг него забурлила, заискрилась энергия. Она шла потоками из солнечного сплетения, из глаз и затылка. Я чуть язык не проглотил. Удержаться было невозможно. Я потянул энергию и забрал немного себе. Сашка задышал ровнее и продолжил:

— С ней как-то просто все... Когда я что-то рассказываю, она слушает, не перебивает и не говорит, что это ерунда, и неинтересно. С ней вообще о чем угодно можно поговорить и не бояться показаться идиотом. Если идем в кафе, она не заказывает все самое дорогое, лишь бы только у меня денег не хватило, и можно было поиздеваться.

— Это ты ее сейчас с Викой сравниваешь?

— Ну да… Больше-то не с кем. Но она настолько другая… Даже и не думал, что такие бывают! Я думал, они все одинаковые: сами не знают, чего хотят, и постоянно что-то требуют. А эта ничего не требует, не говорит, каким я должен быть или не должен. И радуется, все время чему-то радуется! Бродячего кота встретит — радуется, снег пошел — радуется, позвоню и прямо чувствую, как она в трубку улыбается. Какая-то необыкновенная!

— Тебя послушать, так да.

А мне опять Надя вспомнилась. Она тоже снегу радовалась. Где она сейчас?

— Ко мне тут Вика на днях заходила, — продолжал Сашка.

— Вика? К тебе?

— Да, бывает у нее такое. Иногда по полгода не разговариваем, а потом придет, как ни в чем не бывало, и начинает заливать, какая она несчастная, и вокруг одни придурки, и папочка за нее уже все решил, как ей жить и кем быть. Все в таком духе. А я сочувствовать должен, понимаешь? В этот раз у нее очередной приступ жалости к себе случился. Мать укатила на курорт за границу и с собой не взяла. Отец чего-то там не купил. А я сижу, слушаю этот бред и думаю: “Как ты достала меня своим нытьем, стерва!” Выпроводил ее, она расплакалась в дверях. А мне, вот хоть ты тресни, вообще не жаль. А раньше ведь мог сидеть и часами слушать… Вот кретин!

— Да нет, совсем ты не кретин.

— Еще какой!

— Кретины никогда не думают, что они кретины.

Сашка только пожал плечами.

— Да забудь ты про нее! Ну, а с Лесей вы уже?...

— Что?

— Ну что, что… Целовались?

Сашка выдохнул и опять покраснел.

— Почти.

— Это как?

— В щеку.

— Да это никак! И че тупишь?

Сашка засопел.

— Да боюсь я… боюсь испортить все.

— Ты ей нравишься или как?

— Вроде да…

— Ну, вот и не тупи!

— Думаешь?

— Конечно! Хм... Но ты, однако, извращенец!

— Чего это?

— Велосипед с десятью скоростями…

Сашка засмеялся и неловко пнул ледышку под ногами.



Мы подошли к школьному крыльцу, постучали ногами о мерзлые ступени и вошли внутрь.

В школе, как обычно, жарко натопили. Пяти минут в очереди в раздевалку хватило, чтобы порядочно вспотеть. Посмотрев на меня, Воробей ухмыльнулся и взъерошил мою челку:

— Взрыв на макаронной фабрике. А тебе идет.

Раздался звонок, и мы помчались на географию. Фифа уже стояла у дверей. Она посмотрела на меня, широко улыбнулась и пропустила нашу запыхавшуюся парочку в класс.

Начался урок. Все как обычно: Атлантические океаны, Африки и Евразии.

Я посмотрел по сторонам. Убедившись, что все взгляды устремлены на географичку, достал купленное на днях карманное зеркало и потянул за язычок чехла, ожидая в который раз увидеть свою недовольную физиономию. Вместо этого на меня в упор смотрела она.

— Ты?! — выпалил я со всей дури.

Класс притих. Я поднял глаза и ошалело огляделся. Вдруг тишина взорвалась брызгами неудержимого смеха, и я понял, насколько глупо выгляжу: кричащий на собственное отражение с выпученными глазами и бардаком на голове. Я вздрогнул всем телом, чем окончательно сразил одноклассников и географичку.
Несколько минут в классе был полный хаос. Неуправляемый смех заразил всех без исключения. Наконец, Фифа, поймав слезинку в уголке глаза, процокала к задней парте и мягко высвободила зеркало из моих рук.

— Подумай о театральном, дорогой, — сказала она, все еще не в состоянии унять смех. — Зеркало заберешь после урока. Ребята, давайте успокоимся! — но голос Фифы звучал неубедительно и понадобилось еще минут десять, чтобы собрать по кусочкам развалившуюся дисциплину. Я тоже засмеялся, осознав, что с Надей, кажется, все в порядке.

Кое-как дотерпев до перемены, бросился к учительскому столу, схватил зеркало и выскочил из класса. Очень надеялся, что Надя все еще там, и мы сможем поговорить.
Какого черта она так долго пряталась? Я звал ее каждый день!

Опять закралась мысль, все это только галлюцинации. Может я один ее вижу... А может, ее цель — разоблачить меня? Если уж не рассказать всем, что я вампир, то хоть выставить сумасшедшим. Но если она выдумка, плод воображения, что же тогда получается? Я сам себя разоблачить хочу? Устал скрываться и придумал злобное привидение, этакую страшилку, и сам себя подставляю? Но как проверить? Как доказать, что я не сумасшедший? Попросить кого-нибудь посмотреть в зеркало и спросить, видит ли он Надю, просто немыслимо! Замкнутый круг!

Я сломя голову несся по коридору, натыкаясь на всех подряд. Я бежал к дальней лестнице, ведущей в кабинет труда. Обычно там никого нет. А если забраться на третий этаж, возле выхода на чердак уж точно никто не встретится. Нет, я не сумасшедший! Как же тогда Надины родители? Их недомолвки и странное поведение с зеркалом...

Забравшись на чердачную лестницу, я достал зеркало. Опять никого.

— Ты где? — позвал я. — Сейчас же выходи!

И она появилась. Постепенно проявилась прямо у поверхности, затмевая мое собственное отражение.

— Привет.

— Где ты пропадала?

— А как же “здравствуй”, “рад тебя видеть”?

— Я был рад тебя видеть восемь дней назад. Сказала, увидимся позже. А позже — это может быть через год, по-твоему? Я места себе не находил! Что надо было думать?

— Так ты ждал?

— Конечно ждал... — выпалил я и осекся, понимая, что выгляжу еще глупее, чем тогда, на уроке. Теперь и сам не знал, почему так обижен, и за что сержусь на нее. Кажется, она ничего не обещала.

Я почувствовал, что краснею.

— Ой, а ты опять меняешься, — она засмеялась, приводя меня в еще большее смятение.

Вот дура!

А сам-то хорош! Себя не узнаю. Бред несу!

Я вдруг вспомнил, что убегая из класса, оставил свои вещи. Надеюсь, Воробей соберет учебники.

— Ты знаешь, — я постарался говорить как можно спокойнее, — мне нужно вернуться в класс. Я там вещи забыл. Пойду...

— Обиделся?

— Да нет, правда сумку оставил.

Надя протянула руку, и я почувствовал мягкое касание прохладных пальцев на щеке. Резкая боль электрическим разрядом ударила по глазному нерву. Я застыл. Впал в ступор и, кажется, забыл, как дышать.

— Ты испугался?

Только руки не убирай!

— Подумал, со мной что-то случилось?

Мир сузился до карманного зеркала. Пронзительные серые глаза тянут к себе. Ее губы медленно раскрываются, двигаются.

В груди запылало, ком подступил к горлу. Я тяжело выдохнул.

— Тим? Тим, звонок.

— Звенит... и что?..

— Ты в порядке?

— В полном.

— Ты странный.

— Ты уже говорила.

— Да... Прости, не знала, что будешь ждать. И потом, я тебя найти не могла. Твое зеркальце, оно совсем маленькое. Слушай, отодвинься немного, а то в нем кроме тебя уже ничего не отражается. У меня так клаустрофобия начнется. — Надя ушла вглубь отражения, стала совсем крошечной.

Я только сейчас заметил, что почти вплотную держу зеркало у лица.

— Извини, — я резко отстранился.

— На урок не собираешься? — Надя подошла к чердачной лестнице и села на вторую ступеньку.

— Подождет. Где ты все-таки была? — я встряхнулся, стараясь прогнать дрожь.

— Путешествовала. Всегда мечтала оказаться в экзотической стране, где не бывает зимы, растут кокосовые пальмы и бананы. Чему улыбаешься?

— Думал, ты снег любишь.

— Снег тоже люблю, но снег я вижу каждый год. А пальм не видела ни разу.

— Я бы хотел жить там, где все время лето.

— А я бы скучала по снегу. Но сейчас его слишком много. И я не по сезону одета.

— Тебе холодно?

— Нет, совсем нет. Но выгляжу я глупо в этом платье среди зимы.

— Ты отлично выглядишь.

— Нет, все-таки сегодня ты бьёшь все рекорды по странности.

— И что, ты видела пальмы?

— И пальмы, и море! — воодушевилась она. — Море — такая сила... Ты сразу ощущаешь себя ничтожным, когда стоишь на огромном пустынном пляже и просто смотришь на волны.

— А где ты нашла зеркало на пустынном пляже?

— О, пришлось постараться! Я зашла в зеркальце мотоцикла. Какая-то пара приехала на пляж и бросила мотоцикл прямо у воды.

— Как интересно! А что ты еще видела?

— Водопад в джунглях, — отозвалась она. — Я забралась в брелок, который был прицеплен к рюкзаку девушки-туристки. Путешествовала с ней и ее компанией пару дней. Веселые ребята! Плескались в водопаде, как дети.

— И ты с ними?

— Нет, я не умею плавать.

— А как же родители, не учили?

— У них вечно нет времени. Им некогда мной заниматься.

— И ты совсем по ним не скучаешь?

— Скучаю... Но... они заставят меня вернуться.

— А ты можешь вернуться?

— Наверно, да, — она пожала плечами. — Я же как-то ушла в отражение, значит, смогу вернуться.

— Что для этого нужно?

— Точно не знаю. Сейчас я не могу выйти. Пробовала, но не получается. Думаю, я должна быть со своим телом. Ты же сам говорил, что мое тело в больнице, а я в коме, кажется. А ты хочешь, чтобы я вернулась? — она лукаво посмотрела на меня.

— Нет! — выпалил я и тут же пожалел. — Ну, как бы... конечно! Твои родители очень переживают. Думаю, стоит с ними повидаться.

— Наверно, ты прав.

— Я обещал твоим родителям, что приеду навестить тебя... твое тело... ну, то есть не знаю, как правильно сказать. В общем, собираюсь поехать в больницу в эту субботу. Хочешь, возьму с собой зеркало? Можешь попробовать вернуться в свое тело.

— Хорошо. Но до субботы еще несколько дней. Загляну к тебе завтра после школы. Хочу попробовать кое-что.
Кое-что…

— Что попробовать?

— Увидишь, — она прикусила нижнюю губу и стала похожа на шаловливого ребенка. —

Слушай, ты совсем опоздал на урок. Что у вас сейчас?

— Литература.

— Иди.

— Да, наверно. Ну, до завтра тогда?

— До завтра, — в отражении Надя поднялась по лестнице и скрылась за дверью на чердак. Неужели чердак открыт? Я подергал дверь, но та не поддалась.
На урок я опоздал на десять минут.

— Извините.

— Входи, Тим, ничего страшного, — только и сказала Ольга Николаевна. Я удивился и прошел в конец класса к нашей с Сашкой парте. Тот сразу зашептал мне на ухо:

— Пришлось сказать, что у тебя живот заболел, и ты в туалете.

— Надеюсь, ты это не при всем классе обсуждал?

— Обижаешь, дружище! А че было-то?

— Да то и было.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

05:08 

Ищи меня в отражениях Глава 22

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 22

Весь следующий день я безуспешно пытался сосредоточиться. Мысли заволокло туманом. Как во сне, перед глазами возникла Надя, идущая по широкому, уходящему за горизонт пляжу с ослепительно белым песком. Волны с грохотом разбивались где-то вдали и медленно крались к ее ступням широкими пенистыми языками. Время от времени им удавалось лизнуть тонкие щиколотки, но она шла не останавливаясь. Белое в горошек платье трепыхалось на ветру, и фигура Нади казалась призрачной.
Под монотонный стрекот голоса математички, объясняющей новую тему, я понял, что со мной произошло.

Все просто... И как я сразу не просек?

Влюбился... не сегодня, и даже не вчера, а в тот момент, когда увидел ее в хлопьях снега в парке под фонарем.

До сих пор я никого никогда не любил. Был уверен, что не способен. Злость, страх, печаль, радость, удовольствие — любые эмоции, но не эта. Ведь для меня любовь материальна. У нее есть вкус, запах, цвет и даже плотность. Любовь всегда теплая, иногда горячая, а, бывает, и обжигающая. Встречал таких влюбленных, что кипят, как гейзеры. Я никогда не думал о любви, как о чувстве, которое когда-нибудь смогу испытать. Хотя едой тоже не привык ее называть. Любовь для меня — источник физической силы и, конечно, острого удовольствия.

И как проглядел? Будь я человеком, догадался бы сразу. Хотя с людьми все проще. Чуть в них зародилось чувство симпатии или самой малейшей влюбленности, начинают излучать энергию. Моя же энергия оставалась при мне. Уж я бы заметил утечку.
И все-таки я влюблен... Уверен на все сто! Какая, к черту, математика, когда весь мир изменился!

Математичке в конце концов надоел мой безучастный вид. Невнимание к предмету она никому не спускала. Со мной она осторожничала, все присматривалась, соображая, что я такое. Но сегодня моя наглость ее выбесила, Наталья Георгиевна сорвалась.

Нет уж, этот номер не пройдет!

Не успела паучиха подойти, я встал, иронично улыбнулся и пошел из класса. У одноклассников челюсти отвисли.

Из школы я направился прямиком в Никитский. Если воспиталка спросит, чего так рано явился, просто скажу, выгнали с урока. И ничего мне не сделают.

Прошмыгнуть незаметно не получилось. Пересекая холл, столкнулся не с кем-нибудь, а с самим директором. Юрий Михайлович навис надо мной, как гора.

— Что, Тимофей, так рано явился? Я тебя только к ночи ждал. Тут из школы звонили, говорят, ты довел учителя до нервного срыва, — ноздри директора вздрагивали. — Объяснитесь, молодой человек!

Я вздохнул и принял самый благожелательный вид.

— С урока выгнали.

— Нет, ты ушел с урока. Тебя никто не отпускал. В чем дело?

— Ну, дело в том, что математичке очень хочется, чтобы ее боялись… а я с крючка сорвался… В этом все дело.

— Что значит, с крючка сорвался?

— Ну, говорю же, ей надо, чтобы боялись, а я не боюсь. И она злится...

— Вот оно что? Дерзим, значит! Думаешь, особенный, и у тебя здесь привилегированное положение? — Юрий Михайлович осекся. Его пушистые брови соединились на переносице. — Так вот, — продолжал он, еще больше раздражаясь, — ты наказан. Иди в свою комнату и занимайся математикой. Решишь все задачи к параграфу двадцать и двадцать один. Вечером лично приду проверить. А завтра в школе отдашь тетрадь с решениями Наталье Георгиевне. Отправляйся.

Вот гадство! Какого рожна им всем надо? И когда решать эти поганые уравнения, если Надя обещала прийти?

Я уныло кивнул и поплелся к себе.

К счастью, в комнате было пусто. Я плюхнулся за рабочий стол, достал учебник алгебры и со всей дури хлестанул им о столешницу. Потом все-таки решил открыть параграф и взвесить кучу навоза, которой меня придавило. Оказалось, все даже хуже, чем думал. За параграфом номер двадцать шли пятнадцать задач, три из которых отмечены значком повышенной сложности. Параграф двадцать один поверг меня в ступор. Еще не пройденный материал на три страницы с заданием из семнадцати упражнений в конце. Я запустил пальцы в волосы и отчаянно поскреб затылок. Вундеркиндом я никогда не был, а потому решить все, что потребовала математичка, просто нереально, даже если начну прямо сейчас и просижу за уроками до утра. Стоит ли вообще браться? Ну, что они сделают? Переведут в другую школу? Зараза…
Я достал ручку и уставился в учебник.

Время тянулось мучительно долго. Мои потуги сосредоточиться на решении алгебраических уравнений неизменно заканчивались созерцанием дохлой мухи между оконными рамами. Она лежала в пыли кверху лапками, подрагивая, когда порывы ветра задували в щели. Этой твари совершенно наплевать на мои переживания, для нее все давно закончилось.

Так тошно, хоть на стену лезь!

Сколько бы не старался, результат вряд ли изменится. Я все равно не успею сделать эти чертовы задания, и проблем не избежать.

Я записывал решение задачи номер десять, как вдруг почувствовал, за мной кто-то наблюдает. Повернувшись, встретился со своим отражением в зеркале, и тут только заметил Надю, уютно устроившуюся на соседнем стуле. Она с интересом заглядывала в мою тетрадь.

— Давно ты тут? — я заулыбался, чувствуя себя счастливым болваном.

— Да так, пару минут. Ты уроки делаешь?

— Э... наказание отрабатываю, — я быстро поднялся и подошел к зеркалу почти вплотную. — Привет. — Рука машинально взметнулась в приветствии. Идиотская улыбка никак не сходила с губ, хоть я и старался придать физиономии непринужденный вид. И кто мне внушил эту чушь, что вампиры всегда неотразимы? Более нелепо никогда не выглядел. Но Надя, похоже, не замечала.

— Привет, — хрустальными колокольчиком прозвучал голос, и она прикоснулась прохладными пальцами к моей ладони.
А потом ее ресницы дрогнули, и взгляд поплыл в сторону. Наши руки разлучились.

— Что за наказание?

— А, неважно! — отмахнулся я. — Лучше расскажи, где сегодня была.

— Гуляла.

— Просто гуляла?

— Да нет... Гуляла по Риму. Колизей видела!

— Здорово! Неужели и там нашла зеркало?

— Представь себе! — засмеялась она.

— Если бы попал в Колизей, вышел бы на середину арены и заорал во все горло.

— И ничего бы у тебя не вышло.

— Это еще почему? Думаешь, я бы струсил?

— Ну, для этого много смелости не надо, — ухмыльнулась она. — Все покрытие арены давно прогнило, и теперь его просто нет. Там внизу обломки каменных стен и перекрытий. Это все, что осталось от подсобных помещений, где содержали хищников и хранили декорации для гладиаторских боев.

— Ммм... какое разочарование.

— Нисколько!

— У тебя интересная жизнь по ту сторону зеркала.

— Ну, есть вещи, которых здесь не найти, — она игриво прищурилась. — Вещи, по которым я действительно скучаю.

— Что, например?

— Найдется лист бумаги и ручка?

— А тебе зачем?

На полке стояли школьные тетради. Я взял одну наугад, вырвал двойной лист.

— Синяя ручка сгодится?

— Да все равно, пусть будет синяя.

— И что? — растерялся я.

— Положи на стол.

— Хорошо. Зачем тебе? — я сдвинул учебники в сторону и положил ручку с листком посередине стола. Вдруг ручка поднялась и зависла в воздухе. Листок слегка повернулся.

— Сядь на стул. Там у окна.

— Зачем?

— Да что ты заладил, зачем да зачем! — в ее голосе звучало нетерпение. — Порисовать хочу — вот зачем.

Я послушно придвинул стул к окну и сел.

— И что мне делать теперь? — я неуютно заерзал на стуле.

— Просто сиди и все, — ручка уже порхала над бумагой.

Как бы не зашел кто...

— Мне не двигаться? Или принять какую-то позу?

— Нет, необязательно. Можешь шевелиться и говорить, это не мешает. Расскажи, как тебе живется в детском доме?

— Да нормально живется, — пожал я плечами. — Обычно.

— Просто... У вас тут все такое... убогое, — ручка вдруг замерла над столом. Надя, спохватившись, посмотрела на меня.

— Да нет, ты права, — я оглядел комнату. Три железных кровати со скрипучими сетками вдоль стен. Кровать Кирилла настолько старая, что сетка провисала почти до пола. Пришлось подложить под нее старую деревянную дверь. Теперь кровать была жесткая, как нары. Но Кирилл, кажется, привык и любил рассуждать, как это полезно для позвоночника. Над кроватями на стенах висело несколько постеров: у Кирила — “Любэ” и “Иванушки”, у Игоря — “Алиса”, “Наутилус” и Цой. Цой презрительно смотрел в глаза клоуну на моей стене напротив. Постеры у нас разрешались. Чаще всего они закрывали дырки или трещины. Возле каждой кровати стояло по тумбочке. Моя почти сплошь облеплена вкладышами от жвачек. Но она хотя бы нормально закрывалась. Игорю, чтобы закрыть или открыть свою, приходилось вытаскивать гвозди из боковых стенок. В этом имелась и практическая польза: стащить что-то у Игоря было весьма затруднительно. Он называл тумбочку “сейфом” и не желал с ней расставаться. Еще в комнате был письменный стол, такой же старый, как и остальная мебель. Недалеко разместились четыре ободранных стула. Слева и справа от входа в стены встроены два шкафа для верхней одежды и белья. На окне висели бордовые шторы, а широкий подоконник служил дополнительным столом. Мы бы его давно захламили, если бы не постоянные проверки воспитателей.

— Комнаты в Никитском действительно убогие, но это не так важно. В Горянке все новое, только я бы остался здесь.

— К тебе плохо относились?

— Не хуже, чем к остальным, — ответил я, вспоминая, как пришлось ночевать на толчке, когда воспиталка застала ночью на обратном пути из туалета. В том детдоме шастать ночью по коридорам запрещалось, пусть даже по нужде. Я тогда чуть до смерти не замерз в одних трусах. Но уж, по крайней мере, меня не привязывали к кровати и не заставляли гадить под себя. — Карцера здесь нет, и то хорошо.
Надя опять перестала рисовать и возмущенно посмотрела на меня.

— Карцер? Это как?

— Ну да… Каморка такая в подвале без света и отопления. Пары часов отсидки хватало, чтобы навсегда приучиться к порядку и заодно подцепить ангину.

— Жуть! И тебя запирали?

— Было пару раз.

— А в Никитском тоже карцер есть?

— Нет. Я же говорю, тут просто санаторий. Ребята неплохие, воспитатели вполне адекватные.

— Почему у тебя клоун на стене? Он такой… жуткий, — спросила она неожиданно.

— Это постер одной очень хорошей группы.

— Я немного боюсь клоунов, но рисую их довольно часто.

— Странная логика.

— Возможно, — Надя забавно потерла нос ладонью. — Но так они как бы под моим контролем. Что хочу, то и сделаю с ними.

— Ты знаешь, что ненормальная? — я не смог сдержать улыбку.

— Ну, это же хорошо.

Она нравилась мне все больше и больше.

— А что за группа такая? Что вообще слушаешь?

— Да много чего, — я пожал плечами. — Чаще всего, наверно, готик-рок, металл, симфонический металл и иногда классику, там где много струнных.

— Ладно, металл знаю — это когда патлатый мужик страшно воет в микрофон. А симфонический металл, это как?

— Ну, это примерно то же самое, только с оркестром и солисткой с оперным голосом.
Надя рассмеялась.

— Кошмар какой! Даже представить не могу.

— Я бы поставил. Но у меня только плеер... А ты что-нибудь слушаешь?

— Очень редко. И, наверное, ничего, что могло бы тебя заинтересовать.

— Не любишь музыку?

— Люблю… но она меня в ступор вгоняет.

— Это как?

— Не могу слушать фоном. Если я что-то слушаю, то ничего другого делать просто не могу.

— Странно. Я вот все могу делать с музыкой. Даже задачки решать, — я бросил взгляд на свою тетрадь. — Не сегодня, правда…

— А сам ты сочиняешь что-нибудь?

— Ну как сказать... В голове постоянно возникают какие-то мелодии. Но таланта нет, иначе кто-нибудь давно бы заметил.
Надя фыркнула.

— С чего ты взял? Какая ерунда! Да мне каждый день твердят, что я чего-то там не могу. Несут какую-то пургу о моих способностях. Говорят так, словно видят насквозь. В их головах я стою на специальной полочке с биркой на шее, где подробно расписаны все мои характеристики, будто я кукла заводная. Да шли бы они лесом! Только тебе решать, талантлив ты или нет.

Кажется, я наступил на больную мозоль. В глазах Нади читалось неподдельное возмущение, и даже злость.

— Да, согласна, есть люди реально в чем-то талантливые. То есть где-то им изначально дано больше, чем остальным. Но разве они всегда умеют реализовать свой талант? Вот чтобы рисовать хорошо, надо не только уметь видеть и фантазировать, надо тупо научиться рисовать, овладеть разными техниками. Надо, чтобы руки тебя слушались. Понимаешь? Вот, скажем, нарисует талантливый человек кривую загогулину, и она ему не понравится. Ведь он талантливый, сразу увидит все недостатки этой уродливой загогулины. Ну не получилось у него, опыта нет. Талантливый человек расстроится, разочаруется, и больше никогда не попробует. А что сделает человек, у которого нет этого самого таланта? Он нарисует загогулину и скажет: “О! А мне понравилось рисовать, это интересно. И загогулина получилась нечего так себе...”. И он продолжит, будет учиться, стараться и, в конце концов, научится не только рисовать, но и видеть, и фантазировать... По-моему, талант — дело наживное.

— А как же гении? Моцарт музыку уже в три года сочинял...

— Да ну и флаг в руки Моцарту твоему! Ну, не Моцарт ты, и что теперь, крест на себе ставить? Слушать всяких идиотов, которые решают за тебя, что можешь или не можешь? Нравится что-то, вот и делай.

— Это да… Но а как же признание? Буду я бездарным музыкантом, кому это надо?

— А тут тебе решать… Все зависит от того, чего больше хочется: музыку сочинять, или чтобы везде узнавали и хвалили по тридцать раз на дню. Разницу чувствуешь?

— А если и того, и другого, и можно без хлеба?..

— Реши, что для тебя главное, и двигайся к этому, я так считаю.

— Тебе легко говорить... ты реально круто рисуешь.

— Я рисую круто потому, что трачу на это по несколько часов каждый день...

— Ну где мне музыкой заниматься? Я даже нот не знаю...

— Ноты — это инструмент, а музыка рождается в голове, не на бумаге. Пойди в библиотеку, найди книжки... Или запишись в музыкальный кружок к Нонне Михайловне.

— Ох... Нет! Только не это. Они там разучивают “Эх, дороги, пыль да туман”...

Лучше пусть сразу пристрелят!

Надя рассмеялась.

— Да, согласна! Ну, не знаю... зато ноты разучишь.

— Не, мой желудок этого не перенесет.

— Ну вот, готово, — порхающая ручка опустилась на край стола. — Слушай, я тебя не отвлекаю? Ты вроде сказал, что наказан.

— Да это все математичка, — я слез со стула и подошел к зеркалу. — Наорать пыталась, и теперь я должен решить все задачи из двух параграфов к завтрашнему дню, — я тяжело вздохнул.

— Ой, так я пойду тогда!

— Да нет, все нормально, — забывшись, я сделал шаг вперед и клюнул носом зеркало.

— Не уходи пока.

Она заулыбалась.

— Тебе попадет. Завтра приду, договорились? Опять после уроков.

Я нехотя согласился.

— До завтра, — сказала она и растворилась в отражении.

— Буду ждать, — сказал я одними губами и тоскливо поплелся обратно к квадратным трехчленам. Бррр…

Надин рисунок лежал в самом центре стола, в углу стояли дата и время. Я взял листок и в очередной раз удивился ее мастерству. Я все время болтал, а на портрете получился задумчивым. Волосы темные, левый глаз скрыт челкой.
Не может быть, чтобы я в таком виде ходил в школу. Должно быть, поменялся после того, как она пришла. Я обернулся, посмотрел в зеркало и вздрогнул. И зачем только придумал эти глаза? Теперь каждый раз, как в отражении появлялась Надя, они становились ярко-ультрамариновыми. Как появиться на люди с такими глазами?
Я сосредоточился и, превозмогая боль, окрасил радужки в болотный цвет. Машинально укоротил челку и осветлил пряди волос. Пригляделся. А губы-то какие пухлые. Вот пижон! Я ухмыльнулся, хотя в этом не было ничего забавного.

Именно так работает мой организм — делает все возможное, чтобы понравиться с первого взгляда и уже никогда не отпускать. Стоило лишь пожелать, и я мог примерить любую пару глаз и бровей, изменить форму носа, ширину скул и цвет волос. Цвет кожи, ширина плеч, запах фиалок — все что угодно, дамы и господа. Я мог быть идеальным, а если нужно, полным ничтожеством.

Кем угодно...

Хищником...

И даже сейчас мой голодный организм в поисках пищи, хоть и не может достать Надю с той стороны... Стоп!

Меня словно током прошибло. Точно! Ведь это правда! Пока она там, в зазеркалье, я не могу навредить, не могу тянуть из нее энергию, как бы она ко мне ни относилась... Что бы ни чувствовала ко мне…

Я даже подпрыгнул от радости.

— Да!!! — заорал я, как ненормальный, размахивая своим портретом.

Легкое прикосновение вдруг обожгло щеку. И шепот прямо над ухом:

— Ищи меня в отражении.

Я замер, в одной руке сжимая листок, а другой придерживая пылающую щеку. Но очарование испарилось, как только в комнату вошел Кирилл.

— Здорóво, — сказал он, бросая сумку с учебниками возле порога и снимая куртку.

— Привет, — буркнул я и вернулся к столу. Притянул назад учебник, и начал вспоминать решение задачи номер десять.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

05:10 

Ищи меня в отражениях Глава 23

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 23

Стоило ли удивляться, что с заданием по математике я не справился. К первому часу ночи в моей тетради красовались семнадцать упражнений к параграфу двадцать, включая те самые, повышенной сложности. Однако, покончив с ними и принявшись за разбор новой темы, я уснул прямо за столом. Проснулся посреди ночи с затекшими руками и ногами. С трудом перебрался на кровать и, не раздеваясь, опять провалился в сон. Разбудил меня Игорь, ткнув в плечо кулаком.

— Че, будильника не слышал? — он навис надо мной черным пятном, загораживая голую лампочку на потолке. — Вставай давай. Сейчас воспиталка придет кровати проверять.

— Встаю, — простонал я.

— Ты че, волосы покрасил, пупсик?

— Чего? Оборзел, малой? — я оттолкнул его, встал и начал торопливо заправлять кровать. — Летом выгорают, а сейчас темные. Понятно?

— Да мне-то че, — буркнул он безразлично и вышел из комнаты.

Че-че. Тебе-то ниче, а я так еще пару раз спалюсь, и начнутся проблемы.

Покончив с кроватью, я подошел к умывальнику и позвал:

— Эй, ты тут? — но ответа не последовало.

Наверно, Надя сейчас где-то далеко. Путешествует, затаившись в чьем-то зеркальце, смотрит концерт или танцует на дискотеке. Интересно, если я позову ее снова, услышит ли? И как громко нужно кричать, чтобы услышала и пришла?

Складывая в сумку учебники и тетради, я придумывал, что скажу Наталье Георгиевне про недоделанное задание. Ни алгебры, ни геометрии в расписании сегодня не стояло, но это не освобождало от встречи с математичкой. Рассчитывать на то, что она благодушно примет мою писанину и отпустит с миром, не стоило. Может, попросить кого-нибудь передать ей тетрадь? А что, вдруг сработает? Кого не жалко заслать к паучихе? Я бы заслал Митьку кудрявого, но этот засранец даже на горшок бесплатно не садится. Можно попросить Дениса, чтобы знал в следующий раз, как переигрывать. Но он, вроде, пацан неплохой. Жалко. Попрошу-ка я кого-нибудь из девчонок. Кто там Надю чучелом обозвал? Зайцева, кажется. Она себе скоро шею сломает на задние парты смотреть. Вот к ней и подкачу.

Довольный, что решение проблемы найдено, я отправился на завтрак и в школу.
Кто бы подумал, что конфликт начнется даже раньше, чем я мог предположить. Не успел появиться в школьном коридоре, как несколько парней из нашего класса зажали меня в углу.

К школьному хулигану Митьке и его шестеркам присоединился Денис — болван с грушей вместо носа.

— Что за цирк был вчера с математичкой? — орал он, шлепая своими варениками. — Она колы прямо в журнал ставила!

— Сидишь, лыбишься, как последняя сволочь, а мы потом за тебя отвечай, да? — Мишка дернул лапой ворот моей рубашки. Пуговица пулей отлетела в сторону.

— Мишань, да че ты ему рубашку мнешь? Ему харю мять надо, — подначивал один из шестерок — вечно сопливый Стас по кличке Таракан.

— Ага, шнобель ему поправь, а то сильно длинный, — не унимался Денис.

Пацаны сыпали вопросами, но ответов не дожидались. Похоже, паучиха в этот раз отличилась особо.

Мое упорное молчание злило их все больше. И вот кто-то осмелился и ткнул меня кулаком в плечо, а потом еще и еще. Не знаю, почему в этот раз я не включил свое обаяние. Частенько это спасало в подобных ситуациях. Во мне проснулось нелепое злое упрямство. Захотелось стать, как они, жить по их правилам и действовать их методами. А проще говоря, захотелось подраться.

Никогда еще меня так не били. Мы катались по полу, как стая бешеных псов. Сначала все удары предназначались мне, но желающих поквитаться было так много, что неизбежно кто-то промахивался. В какой-то момент каждому из нас стало неважно, что явилось причиной драки, и кто чей противник. Мы схлестнулись и перемешались, превратились в сплошной комок остервенелой ярости.

В бешеном исступлении, испытывая все нарастающий восторг, я раздавал удары направо и налево. Защита давно перешла в нападение. Саданув ниже солнечного сплетения рыжему Ваське из параллельного класса, я спешил выбрать новую жертву, но тут же был раздавлен чьей-то мощной тушей. Рамазанов, как дорожный каток, подмял под себя и принялся методично выколачивать дух. Хилые тумаки, которыми я беспорядочно сыпал по этому детине, были как слону дробинки. В отчаянии я схватил его за бока и впился пальцами чуть ниже подмышек, куда мог дотянуться в своем незавидном положении. Рамазанов конвульсивно задергался и завизжал, как баба. Я повалил его на бок и, сунув для верности кулаком в жирную харю, рванул в самую гущу битвы, где заметил Сашку.

Тот оседлал прыщавого Петьку, который был почти на голову выше моего друга, и отчаянно мутузил верзилу деревянной линейкой. Воробей каким-то чудом держался на Петькином загривке, как на необъезженном жеребце во время родео. Оторванный рукав Сашкиной рубахи трепыхался, словно знамя победы.

Он как раз замахнулся для нового удара, как случайный тычок в спину лишил Сашку его шаткого преимущества, и вот он уже лежал на полу, уворачиваясь от размашистых Петькиных затрещин.

Я шагнул на подмогу Воробью, но чья-то рука схватила меня сзади за шиворот. Не задумываясь, я развернулся и саданул со всего размаху по усатой роже. И тут же понял, что это рожа эта, не рожа вовсе, а лицо нашего учителя биологии — Василия Степановича. И лицо это было очень серьезным. Шея вся пошла красными пятнами. Рот Василия Степановича как-то уж очень широко открылся, и словно в замедленной съемке вырвался из этого рта низкий, гортанный вопль, больше похожий на рык разъяренного льва.
— А ну, всем стоять! Стоять, я сказал! — и мы остановились. Постепенно народ начал подниматься, отряхиваться и приводить себя в порядок. Я посмотрел на поле битвы. Оказалось, драка растянулась на половину школьного коридора. За каких-то пять минут мелкая потасовка, центром которой был я, приняла масштабы стихийного бедствия.

Теперь все понуро стояли и слушали речь Василия Степановича о том, какие же мы мерзавцы. Однако мерзавцы эти, утолив жажду крови, переглядывались и улыбались друг другу. В эту минуту мы были в одной банде, все друг друга любили, и отчего-то безумно уважали. Я чувствовал нашу железобетонную сплоченность.

Биолог нес что-то про гуманность, человечность и разумность. Все слова слились в бесконечную нудную песню, которую мозг упорно отказывался переваривать. Наконец Василий Степанович иссяк, и все начали расходиться. Я хотел было отыскать Сашку, но огромная рука учителя вцепилась в мою выше локтя.

— А с тобой, Невинный, мы еще не закончили, — прошипел он у меня над ухом.
Василий Степанович отконвоировал в учительскую, где группа в строгих костюмах, галстуках и капроновых чулках обрушилась на меня лавиной упреков. Наверно, все учителя параллели собрались в этом просторном кабинете. Наталья Георгиевна была в первом ряду. Помедлив секунду, я полез в сумку, достал тетрадь с домашним заданием и протянул ей.

— Вот наглец! — были мне наградой слова математички.

Ситуация накалилась до предела. Наконец один из учителей спросил:

— Вы звонили в Никитский?

— Да, — ответила директриса. — Юрий Михайлович будет с минуты на минуту.

Ну вот, мне конец! Опять новая школа, или даже новый детский дом... Эта мысль мгновенно привела в правильное настроение и помогла сосредоточиться. Нужно сделать все, чтобы им понравиться. И пусть здесь математичка, которая теперь точно поймет, с кем имеет дело, плевать.

Я поправил челку, одновременно вглядываясь в учителей и выявляя их предпочтения. Почувствовал, как синяк под глазом стремительно побледнел. Царапины на шее и носу втянулись, будто их и не было. Я потер руки друг о друга, и ранки на костяшках пальцев мгновенно затянулись. Лицо зарумянилось. Глаза посветлели и увлажнились. Волосы слишком темные. Сейчас бы подошел светло-русый, но такую перемену заметят сразу. Придется оставить как есть, а челку можно укоротить. Я быстро провел рукой, пропуская между пальцами пряди и одновременно втягивая волосы. Наталья Георгиевна злобно фыркнула, но что она могла сказать или сделать? “Посмотрите, он меняет внешность прямо у вас на глазах!” Кто в здравом уме поверит в это?

Я посмотрел на нее, состроил раскаивающуюся мину, захлюпал носом и каждую секунду был готов пустить слезу.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

06:01 

Ищи меня в отражениях Глава 24

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

В комнате только кровать, стул и стол. Выходить строго запретили, да я и не смог бы. Дверь заперта. Никто не должен общаться со мной трое суток. Пару раз в день приносят еду и выводят в туалет под конвоем. На всякий случай дали горшок, как будто думали, я и впрямь захочу им воспользоваться. Развлекаться и бездельничать не разрешалось. Я должен самостоятельно заниматься по разным предметам и сделать кучу упражнений из учебника. Короче, устроили тюремное заключение.

Что и говорить, за два дня в школе мне удалось проштрафиться по полной программе — уйти с урока на глазах у всего класса, дерзить, стать причиной массового побоища и даже ударить учителя. Меня обвиняли, ругали, увещевали, стыдили. Каждый преподаватель счел своим долгом прочесть нравоучительную лекцию. Юрий Михайлович молчал и только хмурился. Я же прикинулся жалким хлюпиком, хлопал ресницами и бесконечно извинялся. Но это не помогло…

Все, казалось, поверили в мое раскаяние, но тут вступила математичка. Целую лекцию прочитала, почему таких, как я, надо выгонять из школы. Только паучиха открыла рот, учителя будто скукожились. Никто и вякнуть не смел. Даже директриса поджала хвост. Вся учительская заполнилась липкими вонючими волнами страха. Неужели такими отбросами можно питаться?

В итоге назначили педсовет на следующий понедельник. Если туда явится математичка, меня точно выгонят из школы, под любым абсурдным предлогом. Домашний арест — тоже ее идея. Она не напрасно подозревает, что и мне нужна энергия. А если я буду сидеть взаперти, останусь голодным. Но ничего, три дня выдержу, и не такое случалось.

Только как быть с Надей? Какой я идиот, забыл карманное зеркало в спальне! Сможет ли она меня отыскать?

Я нарезал круги по комнате, как слон по одной и той же траектории. Надя появилась через несколько часов, когда я уже почти отчаялся увидеть ее в зеркале над умывальником.

— Почему ты здесь? — накинулась она. — Я искала тебя в спальне, в душевой, в общем холле, в столовой — почти все зеркала в Никитском проверила!

— Ну…

— Где твое карманное зеркало?

— Я забыл его в школьных брюках, — в ту же секунду я оказался у зеркала.

— Что ты здесь делаешь? — настаивала Надя.

— Ну... опять наказан, — ответил я, разводя руками и стараясь улыбнуться невинно, как младенец. — Меня заперли тут на три дня. Так что можешь приходить в любое время.

— Что ты натворил? — строго спросила она. — Боже, а это что? — Я почувствовал прохладные прикосновения там, где совсем недавно был синяк. Досадно, что теперь от него осталась мелкая ссадина.

— Неважно, — сказал я небрежно.

От ее пальцев, ласкающих мою щеку, что-то сжалось внутри и поползло вниз живота, вызывая дрожь во всем теле. Я поймал ее ладонь. Моя рука скользнула выше, чувствуя под собой локоть, плечо, на секунду задержалась возле мочки уха. Я качнулся вперед, слегка задевая губами кончик ее носа.

Сейчас!

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

03:36 

Ищи меня в отражениях Глава 25

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 25

Это были самые счастливые три дня моей жизни. Большую часть времени Надя проводила со мной, уходя ненадолго лишь для того, чтобы я мог заняться уроками. Мы болтали обо всем на свете. Надя рассказывала о своих путешествиях, о разных людях и городах, о родителях, о проблемах и вещах, которые ее волновали.

— Друзей из класса у меня никогда не было, — начала она, когда я осмелился спросить про школьный бойкот. — Ну, просто скучные они там все! О чем с ними говорить? Вот с Викой, например? Восхищаться ее новыми туфлями, которые привез крутой папочка из заграничной командировки? Тырить у родителей сигареты я не умею, тем более мои не курят. Сидеть в кафе после уроков денег нет, а быть шестеркой за кусочек шоколадки я не собираюсь. В общем… не было у нас никогда ничего общего. Но как-то они терпели меня, особо не донимали. А тут эта выставка городская. Надо было что-то нарисовать. От каждой школы брали по одному рисунку. Кто хотел поучаствовать, принесли свои работы. Вика у нас тоже типа рисует. Приперла огромный холст. Чего-то там маслом было намалевано, — Надя криво ухмыльнулась. А я вспомнил как заносчиво вела себя с Надей Вика. — Ну, в общем, выбрали, конечно, мою картину. А ей сказали, что масла много, а толку мало. Да еще объяснили популярно, почему моя работа лучше. Вот тут они всей толпой начали меня травить.

— А учителя, почему они не вмешиваются?

— Вика отличница, и папа у нее в мэрии сидит…

— Понятно. А тот случай, в раздевалке?

Надя отстранилась и отвернулась. Она молчала. Потом выдохнула:

— Да, было такое. Я просто от них устала. Знаешь, сколько времени я провела в этой раздевалке? Или туалете? Или в каморке со швабрами? Сколько раз они тащили меня куда-нибудь, устраивали темную, а потом запирали. Я должна была что-то сделать, и сделала… — сказала она твердо и посмотрела на меня. — И совсем не жалею. Пусть лучше считают меня опасной и чокнутой, чем тряпкой.

— Это скучно все, — Она встряхнула плечами, будто сбрасывая груз. — Расскажи лучше что-нибудь о себе.

И я раскрылся, как мог. Я чувствовал, что просто обязан быть честным. Пытался рассказать все, и несколько раз слова готовы были сорваться с языка, но в последнюю секунду что-то мешало.

— Я должен сказать тебе, что не самый хороший... человек, — попробовал начать я.

— Знаю, — ответила Надя.

— Что именно?

— Вот хотя бы это... Ты всегда выглядишь испуганным, стоит сказать, что я все про тебя знаю, — я отвел глаза и заставил себя улыбнуться.

— А еще потому, — продолжала Надя, — что ты так и не извинился за тот поступок в школе.

— Я извинился, но ты не слышала. Я просил прощения каждый раз, когда приходил навестить тебя в больницу. Прости меня! — я протянул к ней руку, и она приняла ее. — Но быть таким, как я, непросто. Странных люди не принимают. Их боятся или ненавидят. Я не могу доверить свой секрет каждому.

Надя приложила палец к моим губам.

— Мне это знакомо, и я давно не сержусь, — сказала она. — Давай забудем об этом навсегда? Ты мне поможешь забыть? — она улыбнулась самой лукавой из своих улыбок, той самой, от которой мурашки бежали по коже.

— Конечно, — я потянул ее к себе. — Иди сюда...

Этим обычно все и заканчивалось. Став для своей любимой сверхчеловеком, супергероем, так хотелось продлить момент триумфа. Слишком сложно добровольно сойти с пьедестала. Как мог я разочаровать ее? Где найти слова, чтобы правильно объяснить, какой ценой достаются мне способности? Она же не задавалась подобными вопросами. Для нее открытием была она сама и ее возможности. Мир в одночасье стал в сотни, тысячи раз шире и многообразнее, чем она когда-либо могла представить. В нем появились новые цвета и оттенки, одним из которых был я. Она приняла меня как данность, как новое условие своего нового мира. Убедив себя в том, что правильный момент еще не настал, я отложил признание на потом. Я не понимал тогда, что подобные тайны всегда всплывают в самый неподходящий момент.

Зеркало над умывальником я поставил на стул возле кровати, чтобы нам было удобнее сидеть вместе.

— Завтра тебя отпустят, да? — спросила она на исходе третьего дня.

— Ага, — грустно отозвался я. — Опять придется вернуться в свою комнату, и мы уже не сможем целыми днями быть вместе. А в понедельник я пойду в школу.

— Но ведь я собираюсь выйти из зеркала завтра, — она улыбалась мне.

Я совершенно забыл, что именно благодаря мне Надя согласилась пойти в больницу в эту субботу и попытаться вернуться в свое тело.

— Я вернусь домой и тоже начну ходить в школу, мы будем видеться каждый день.
Нет!

— Ты уверена, что хочешь назад? — спросил я серьезно.

— А разве ты не хочешь? — она с удивлением отстранилась. — Сейчас ты даже прикоснуться ко мне не можешь самостоятельно.

— Меня и так все устраивает, — поспешил я с ответом. — И потом, сама говорила, что тебе гораздо интереснее в зазеркалье. Теперь мы вместе, и ты больше не будешь скучать. — Я протянул ей руку. Она промедлила пару секунд, показавшиеся мне бесконечными, но все же вложила свою прохладную ладонь в мою. Я потянул ее к себе, тесно обнял и зарылся носом в шелк ее волос. Мне так не хватало ее запаха.

— Тим, нужно возвращаться. Мои родители... Я себе представить не могу, как они переживают и как скучают по мне. И я тоже скучаю.

— Но ты можешь приходить к ним в гости, — я хватался за последнюю соломинку.

— Знаешь, в зазеркальном мире, — она запнулась, — тут стало как-то неуютно… Сегодня заметила, как вдалеке рушится башня. А до этого обвалился один из переходов. Рыбки в розовом фонтане временами застывают, как будто во льду… И ничего нового больше не появляется. Такого еще не бывало. Я чувствую, что должна вернуться. Ты понимаешь? — я увидел страх в ее глазах, и сам занервничал.

— Все будет хорошо. Я помогу тебе!

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

05:18 

Ищи меня в отражениях Глава 26

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 26

Утром перед завтраком воспитательница выпустила меня на волю.
Я готовился к неизбежному, к тому, что нашей с Надей дружбе сегодня придет конец. Трудно было поверить, что совсем недавно я прекрасно обходился без нее. Как стремительно все переменилось. Когда успела она заменить все самое главное, что когда-либо было и, возможно, будет у меня? Будто планета поменяла полюса.

Ведь я действительно люблю ее. И если это так, я должен найти силы положить конец нашим отношениям, а вместе с ними и всему, что теперь есть важного в моей жизни. С самого начала я догадывался, куда могут привести эти чувства. Видит Бог, я сопротивлялся, как мог, но сдался, потому что не мог не сдаться. Будет больно, но мне не привыкать. Надеюсь, Надя и сама очень быстро поймет, что с такими, как я, лучше не связываться. Тогда ей будет легче отпустить меня.

В больницу я приехал к обеду, так мы договорились с Надей. Казалось, я не был здесь целую вечность, столько всего произошло за последнее время. Вот он, знакомый третий этаж и палата номер восемь. К своему удивлению, я заметил постороннего мужчину на больничном диванчике. Мужчина непринужденно читал газету, то и дело переворачивая и встряхивая непослушные страницы. Незнакомец посмотрел на меня поверх газеты и спросил:

— Ты к кому?

Голос его был спокоен и не выражал никаких эмоций.

— Я Надю проведать... А вы, собственно, кто?

— Дядя.

Я с подозрением окинул его взглядом. Действительно, он был высокого роста, и плечи имел шириной с платяной шкаф, но на этом сходство с Надиным папой заканчивалось. Нос у “дяди” был картошкой, губы растянулись тонкой нитью, а заплывшие узкие глаза не вызывали доверия. На маму Нади, привлекательную брюнетку с правильными чертами лица, он тем более не походил.

— А Надины родители где?

— Обедают, — так же спокойно ответил незнакомец.

— Я пройду? — я почувствовал, что должен получить дозволение у этого сфинкса.

— Валяй, — буркнул он и опять уставился в газету.
Без лишних слов я проскользнул в палату. Не успел войти, как внутри все затрепетало. Я был чертовски голоден и только сейчас понял насколько. Три дня взаперти дали о себе знать. Несколько секунд я не мог пошевелиться и застыл, привалившись к стене. Когда же туман начал рассеиваться, почувствовал отвращение к самому себе. Боже, на что я надеялся?

Я с детства знал, что обречен на одиночество. Никогда не забывал, кто я и на что способен. В ушах в тысячный раз звенели вопли отца: “Он монстр, он убил свою мать!”

Сколько мне тогда было? Два? Три? Ребенок, который и шнурки сам не мог завязать, оказался способен убить... Теперь же мои силы возросли.

Сегодня Надя вернется, а я и минуты не смогу пробыть рядом. И даже если убегу сейчас, она будет искать встречи завтра, через неделю, месяц... Она сделает все, чтобы быть со мной и погибнуть. И я буду этому свидетелем. Мало того, я сам убью ее… Нужно попрощаться прямо сейчас.
Я подошел к кровати, где все так же тихо лежало ее тело. Какое-то время просто стоял и смотрел. А потом наклонился и первый раз почувствовал тепло ее губ на своих губах, первый раз вдохнул аромат ее волос, ощутил тепло и нежность кожи на щеке. Она не проснулась. Глупо было ожидать, что поцелуй вампира разбудит Надю. В уголках глаз вдруг защипало. Хотелось кричать, хотелось разбить что-нибудь! Ну как от нее отказаться?! Не помню, когда я искренне плакал в последний раз. В детском доме быстро отучаешься. Ну все. Довольно! Пора действовать.

Я растер слезы по щекам, достал из кармана зеркало и позвал Надю. Она появилась сразу.

— Привет! — она улыбнулась, и внутри все задрожало.

— Мне показалось, или ты сейчас что-то делал с моим телом?

— Привет! — я почувствовал, как пылают щеки. — Думал, вдруг очнешься… Как ты увидела?

— Да мало ли тут блестяшек, — она заулыбалась еще шире. — Сказок обчитался, прекрасный принц? — ее улыбка потускнела. — У тебя глаза красные. Ты в порядке?

— Да… Простыл немного, кажется. Неважно… Ну что, ты готова?

— Я не знаю, — она развела руками. — Что я должна делать, как думаешь?

— Ну, сначала установим зеркало, — я поставил стул напротив кровати и укрепил на нем зеркало так, чтобы Надино тело отражалось целиком.

— Ну вот. Теперь можешь попробовать выйти.

Я наблюдал за ней в отражении. Надя смотрела на свое тело и выглядела испуганно.

— Это ужасно, — вырвалось у нее. — Как будто на собственных похоронах. — Она подошла к кровати и села на краешек. Потом протянула руки и взяла в них ладонь лежащей неподвижно девочки, как две капли воды похожей на нее. Это было очень странно. Надя в реальном мире зашевелилась и подняла руку. Рука повисела в воздухе пару секунд и вяло упала на кровать.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил я с надеждой.

— Ничего, — в ее голосе слышалось замешательство. — Она как чужой предмет, как мертвец… Тим, я не знаю, как мне вернуться в это тело. — В ее глазах стояли слезы.

— Подожди, ну, не расстраивайся. Подумай хорошенько, когда ты уходила в зазеркалье, что ты делала?

— Я стояла рядом с зеркалом, долго смотрела в него. Потом увидела рябь на поверхности, шагнула и не почувствовала никакой преграды. Просто переступила раму и пошла.

— Может быть, зеркало слишком маленькое?

— Я не знаю… — Мы оба были растеряны.

— Знаешь, твои родители несколько раз упоминали о зеркале. Стас принес сюда большое зеркало из дома, и оно долго стояло тут, у изголовья кровати. Наверно, то самое, через которое ты попала в зазеркалье. Его кто-то украл в новогоднюю ночь, и твои были очень расстроены. Я бы даже сказал, убиты горем, будто прощались с тобой навсегда. Возможно, чтобы вернуться, нужно именно то зеркало?

— Ничего другого, кажется, не остается. Я пробовала выйти много раз. Теперь рядом мое тело, но я не чувствую между нами никакой связи. Я не могу выйти! — Она походила сейчас на грустного мима, который показывает номер с невидимой преградой.

— Мы найдем это зеркало, — сказал я решительно и протянул вперед руку. Но Надя проигнорировала мой жест, продолжая ощупывать поверхность зеркала с той стороны. Ее движения все ускорялись, и я начал замечать отчаянный огонек в ее глазах.

— Надя, дотронься до меня! Сейчас же дотронься до меня! — я не знал, что еще сделать, как успокоить ее. — Послушай, остановись! Остановись! Я люблю тебя… Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!

И она услышала. Я понял, что совершил еще одну ошибку, но было поздно. Она подбежала к моему отражению, обняла и крепко прижалась. А я гладил ее волосы и целовал невидимые щеки.

— Я тоже, тоже тебя люблю, — повторяла она.

— Я найду это зеркало! Слышишь, не плачь. Ты обязательно выберешься.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

03:39 

Ищи меня в отражениях Глава 27

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 27

Мы расстались до того, как пришли ее родители. Она сказала, что слишком расстроена сейчас и не хочет предстать перед ними в таком состоянии. Я тоже боялся выдать волнение, поэтому поспешил уйти. Тип возле двери в палату проводил меня подозрительным взглядом.

Я шел к трамвайной остановке тяжелой поступью, желая втоптать в снег свои сумбурные мысли и чувства. Подавленность Нади, ее страх навсегда застрять по ту сторону передались и мне. Кто знает, сможет ли ее заплутавшая душа найти дорогу домой. Возможно, счет идет на дни или часы, а может, точка возврата уже пройдена. Кто мог похитить зеркало, и каковы шансы вовремя отыскать его в большом городе? Но самое омерзительное, что в глубине души я ликовал нашей неудаче и ждал новой встречи с Надей. Я ненавидел себя за это, но счастье увидеть ее снова и почувствовать ее прохладные губы на своих невозможно было загасить ничем.

Надо во что бы то ни стало найти зеркало!

Я ходил по заснеженной остановке взад и вперед, прокручивая в голове все, что знал о нем. Самое обычное зеркало, примерно в человеческий рост, довольно узкое, в простой коричневой раме. Такое без труда найдешь в любом мебельном магазине. На этом все. Элементарно, Ватсон!

Я нервно топтал подтаявший снег. Из-за поворота показалась “газель”. Грязный фургон ехал прямо по узкой трамвайной колее.

С ума все посходили, что ли? Когда трамвай-то будет?

Я пнул ледышку. Зашел под козырек и начал читать частные объявления, приклеенные как попало на внутренней стене остановки. “Сдается однокомнатная квартира с мебелью, район Черемки”. Отрывная бахрома объявления с номерами телефонов уже хорошо поредела. “Продаем щенков немецкой овчарки. С родословными, от хороших родителей”. Несмотря на умилительную фотографию толстолапых щенков, отрывных полосок с телефонами оставалось еще много. “Продаем картошку за…” Почем продавали картошку, я так и не узнал. Кто-то с силой схватил меня сзади за капюшон и дернул назад. Я вскрикнул. Не успев опомниться, я оказался в чьих-то цепких руках. Небо над головой метнулось в сторону и превратилось в низкий потолок фургона с тусклой лампочкой. Все произошло так быстро, что мысли о картошке еще не выветрились из головы. За каких-то пару секунд я оказался зажатым между двух мужиков в черных вязаных масках.

Лязгнула закрываясь дверь, и машина начала набирать ход.

— Знаешь, что это такое? — спросил здоровяк, тыча мне в лицо железякой, напоминающей дубинку. Он дышал тяжело и сипло. От него кисло воняло потом.

Я мотнул головой.

— Электрошокер. Ты ведь не хочешь увидеть небо в алмазах?

Я опять замотал головой.

— Сиди смирно и не дергайся, — сказал второй, метнул на меня агрессивный взгляд и отвернулся. В прорези его маски я успел разглядеть узкие глаза азиата. Этот был подтянут и казался гораздо моложе своего напарника.
Машина ехала ровно, временами притормаживая на поворотах и разгоняясь снова. Меня колотило мелкой дрожью. Я даже приблизительно не мог догадаться, в каком направлении едем. Окон в фургоне не было. Между водительским сиденьем и кузовом стояла глухая перегородка.

Время тянулось мучительно долго. В голове мелькали сценарии из фильмов про бандитов. Пара мордоворотов хватает журналиста и увозит в заброшенный дом, чтобы пытать током. Честного мента пихают в машину средь бела дня и везут на заброшенный пустырь, чтобы... Из водительской кабины послышалось:

— Приехали! Разгружаемся!

Я громко сглотнул.

Мужики засуетились. Азиат вытащил из куртки черный мешок и придвинулся ко мне:

— Если орать не будешь, не тронем. Понял? — его узкие глаза нервно бегали.

— Да, — я подавился словами.

Азиат встряхнул, расправляя, мешок и одним движением нахлобучил мне на голову. Те же цепкие пальцы застегнули на запястьях наручники. Заскрипела дверь “газели”. Толчок в спину. Я кое-как выбрался из салона, подскользнулся. Грубые руки подхватили с обеих сторон. Черный мешок не пропускал свет и жутко вонял табаком. Я не выдержал и чихнул.

— Не тормози, пацан, пошевеливайся!

Снег перестал поскрипывать под ботинками. Должно быть, вошли в помещение.
Каждый шаг теперь сопровождал гулкий звук, какой обычно бывает, когда идешь по длинному коридору. Скоро меня остановили, развернули и уперли лицом к стене. Зажужал лифт. Меня тряхнули и втолкнули в кабину. Лифт дернулся и заскользил вниз.

Сердце забухало в барабанные перепонки. Начали подкашиваться ноги. Значит, опускаемся в подземелье. Никакой возможности подать сигнал или выбраться в окно. Нет смысла кричать, звать на помощь. Зачем я им сдался?!

Короткий рывок, скрип разъезжающихся дверей, и опять поволокли куда-то. Наконец, лязгнул железный затвор. Я почувствовал, как руки освобождают от наручников и срывают с головы мешок, но успел заметить лишь силуэт в двери, которая немедленно закрылась. В комнате темно, хоть глаз выколи. На потолке загорается тусклая лампочка, помещая меня в новую незавидную реальность.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

03:31 

Ищи меня в отражениях Глава 28

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 28


Вот уже больше часа я сидел на грубых нарах, вжавшись спиной в угол комнаты. Правда, и комнатой это помещение не назовешь. Скорее, камера бункера размерами три на четыре. Без окон, стены облицованы железом. Посредине железный стол с маленьким телевизором. Возле стола железный стул, намертво привинченный к полу. В углу жестяной умывальник, и рядом желтый унитаз без стульчака. Вход в камеру закрывала железная дверь с двумя сквозными отверстиями: на уровне глаз и возле пола. Обе щели наглухо закрыты перегородками. Я тщательно обследовал их несколько минут назад. Убежать через них, конечно, невозможно, но, будь они открыты, я мог узнать хоть немного о том месте, где оказался.

Мысли, как грозовые тучи, клубились в голове, и я то трясся от страха, то в бессильной злобе кидался на равнодушное железо и орал во все горло. Не мог поверить, что это случилось со мной. Ведь такие, как я, не нужны никому, зачем похищать? У меня нет богатых родителей, да и вообще никаких родственников. Значит, денег с меня точно не поиметь. Но что тогда? От новой мысли перехватило дыхание.

— На органы разберут, — прошептал я и почувствовал, как защипало глаза.
Я зажмурился, глубоко вдохнул и выдохнул.

Так, спокойно, не пори горячку. Может, кто-то видел похищение? Случайный прохожий или бабулька, скучающая у окна.

Будь оно так, кто-нибудь сообщил бы в милицию и меня попытались бы освободить еще по дороге. Но сирен я не слышал.

“Газель” наша ехала спокойно, не превышая скорости. Оставалось только надеяться, что в детдоме спохватятся и организуют поиски. Черт! Но кто же станет искать детдомовского в первые сутки? Дети из приютов — как коты, гуляющие сами по себе: захотели пришли, захотели ушли, захотели пропали на неделю, а потом вернулись грязные и оборванные. Спроси их, где они были, а в ответ услышишь только пару матерных слов. Поб;ги у нас в порядке вещей. Я был не из таких, и, возможно, кто-то вспомнит обо мне и забеспокоится.

Стало холодно, и я завернулся с ногами в серое шерстяное одеяло, которое нашлось тут же на кровати. Сколько еще ждать, и чего, собственно, ждать? Я устал думать и впал в тупое забытье.

Разбудило шипение телевизора. Я открыл глаза и вздрогнул. В первую секунду показалось, что транслируют новости. Однако диктор молчал и выглядел крайне странно. Черты лица смутно кого-то напоминали, но спросонья я не мог разобрать, кого именно. Бесформенная масса лица, прорезанная глубокими морщинами, огромная нижняя губа, большущий нос с черными дырками ноздрей, густые черные брови и маленькие щелочки глаз, теряющиеся в складках желтовато-серой кожи. Прошло несколько секунд, прежде чем я окончательно проснулся и осознал, что на человеке маска. Это была маска Брежнева. Человек только и ждал, когда я приду в себя:

— Здравствуй, Тимофей, — голос у него был грубым и механическим, как в той передаче по НТВ, где свидетель, не желая быть узнанным, сидел спиной к камере, и голос его звучал так же ненатурально, как у этого типа. — Я вижу, ты уже обосновался, гнездышко свил. Не возражаешь погостить у нас какое-то время? Надеюсь, тебе будет удобно, и скучать мы тебе не дадим.

— Кто вы?

— Вопрос неверный! Любопытному на днях прищемили нос в дверях… — хлюпающий звук донесся из-под маски, и я понял, человек смеется.

— Что вам от меня нужно?

— А ты парень не промах, да? Куй железо, не отходя от кассы. — И маска опять захлюпала.

Может, этот тип просто псих? Что если ему хочется поиздеваться, насытить свой больной мозг извращенными впечатлениями? Тогда не на что надеяться.

— Давай все-таки не будем торопиться. Ты — наш гость. Как там говорится, “Прежде чем с вопросом лезть, дай поспать и мяску съесть”. Поспать ты уже успел. Теперь время отужинать. Возле двери ты найдешь поднос с местными деликатесами.
Под дверью действительно стоял поднос. Я подошел и сел на корточки. “Деликатесами” оказалась вареная картошка и две тощие сосиски в лужице кетчупа. В жестяной кружке мутнела жидкость, напоминающая чай. Рядом лежали два листа бумаги и шариковая ручка. Это еще зачем?

— Наслаждайся ужином, дорогой. У нас будет к тебе только маленькая просьба. Перепиши текст, который найдешь на подносе, на чистый лист слово в слово.
Я поднял распечатку и прочитал следующее:

“Как вы меня все достали, лохи! Я уезжаю к троюродной тетке в Шалаево. Она меня любит, и давно звала к себе. Надеюсь, никогда вас больше не увижу! И не надо меня искать. Если вы думаете, что я обманул про тетку, можете сами ей позвонить (55-18-78). Она с удовольствием пошлет вас куда подальше”.

— Не забудь подписаться, дорогой, — сказала маска Брежнева из телевизора. — Слово к делу не пришьёшь…

— Я не буду этого переписывать!

— Не нужно строить из себя героя, мальчик. Пока я прошу по-хорошему, пользуйся моментом.

— Зачем это похищение? Вы знаете, кто я, и что выкупа за меня не получить. Так в чем смысл?

— Послушай, дорогой, я вижу, ты не из трусливых и можешь долго упрямиться. А время — деньги, как говорится. Поэтому не буду ломать перед тобой комедию, и сразу расскажу кое-что. Так вот, у нас зеркало… — Меня словно ледяной водой окатили.

— Да-да, — продолжал мерзавец, механически хрюкая от удовольствия. — То самое зеркало, через которое твоя подружка ушла в отражение. Она уже не раз пыталась выбраться наружу. Верно? Но ничего не получилось. И не получится, будь уверен.
Моментально все стало гораздо сложнее, чем я мог представить.

— Так вот, драгоценный предмет у нас, и с ним может случиться непоправимая неприятность, если мы не договоримся по-хорошему.

— Я не понимаю, о чем вы...

— А вот этого не надо. Чем дольше будешь играть в игры, тем хуже будет и тебе, и ей.

Я открыл и закрыл рот, не зная, что добавить. Зеркало у них? Но зачем? Кто они? Что я здесь делаю?

— Дорогой ты наш Тимофей! — сказал нараспев человек в маске. — Времени у нас с тобой вагон и маленькая тележка. Койко-место тебе обеспечено. Мы люди гостеприимные. Сколько бы у нас не гостил, мы тебе всегда рады. Однако, как думаешь, как долго твоя подружка будет скакать из отражения в отражение? Тело без души — мертвое тело…

Я вздрогнул.

— Что я должен сделать?

— Ну вот, другое дело, — Брежнев довольно крякнул. — А то валяешь тут передо мной Ваньку.

— Я не сделаю ничего, что могло бы навредить ей, — сказал я решительно и сам себе удивился.

— Конечно-конечно, дорогой. Именно этого мы и ждем. Ты все сделаешь правильно.

— И покажите зеркало! Я должен быть уверен, что оно действительно у вас.

Несколько секунд он размышлял.

— Обсудим это позже, — заключил он, — когда перепишешь приготовленный текст. Услуга за услугу, дорогой.

— Хорошо... Меня и так искать не будут.

Но это было неправдой. И похитители прекрасно об этом знали.

— Вот и ладненько, дорогой. Перепиши и положи на поднос. Завтра продолжим разговор.

Телевизор отключился, и мерзкая рожа Брежнева пропала с экрана. Я сел на кровать, подтянул колени к подбородку и обхватил их руками. Меня трясло. Хотелось закричать, разбить ненавистный телевизор, сделать хоть что-нибудь. Но лучшее, что я мог сейчас — это держать себя в руках и терпеливо ждать. Я потянулся за бумагой и карандашом. Переписал записку и бросил ее на поднос.

Нужно сейчас же связаться с Надей и предупредить ее. Я полез в карман за футляром, но как только зеркало оказалось у меня в руках, свет в камере погас. Я стоял в кромешной темноте. Конечно, похитители наблюдали за мной. Они не позволят сделать ни одного лишнего движения.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

14:32 

Ищи меня в отражениях Главы 29-30

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 29

Я метался по комнате, получая ссадины и тумаки от молчаливых стен. Ударившись коленом о ножку стола, я рухнул на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, заорал во всю мощь легких. Я в ловушке! Меня не найдут, и даже искать не будут! Что с нами будет? В голове промелькнул недавний разговор с Надей.

— Тим, а что случилось с твоими родителями?

— Родители… они умерли, — хотелось ответить так, словно это уже давно пережитое и забытое прошлое. Но я задохнулся на первом же слове, и получилось совсем неубедительно.

— Как это произошло?

— Мама заболела и умерла вскоре после моего рождения. А отец… Он сошел с ума от горя и умер через три месяца после мамы.

— Как же ты совсем один?..

— А я не один. Я с тобой…

Я нужен ей. А если буду истерить, кому и чем это поможет? Надо успокоиться и подумать. Надо взять себя в руки!

Глава 30

Не знаю, сколько пролежал, не сомкнув глаз в полной темноте. Время тянулось, словно смола. Казалось, я бесконечно долго бреду в пустоте, пытаясь найти хоть какой-то ориентир.

Внезапно тысячи блестящих иголок впились в глаза. Я проснулся. Яркий свет заливал камеру. Телевизор на столе шипел, мигая черно-белыми полосами. Сквозь помехи прорывалась картинка.

— Ну что же, здравствуй-здравствуй, — Брежнев приветливо махнул рукой.
Не обращая внимания, я встал с кровати и направился к умывальнику.

— Ты пойми, дорогой, участь твоя может быть очень незавидной. Поэтому давай-ка будем сотрудничать.

Я повернулся к унитазу, расстегнул штаны и долго и задумчиво мочился. Затем вымыл руки и не спеша направился к телевизору.

— Вы мне зеркало покажите, тогда и поговорим.

Я прочистил горло и постарался принять самый наглый вид.

— Услуга за услугу, как я и сказал, дорогой, — прогундела маска, динамики защелкали.— Зачем нам друг друга обманывать?
Нет, они не блефовали. Камеру повернули, и на экране возникло то самое зеркало. В человечески рост, в коричневой раме. Самое обычное на первый взгляд.

— Надеюсь, удовлетворен теперь?

— Что вам от меня нужно?

— Какой же ты некомпанейский, Тимофей. Скучно с тобой, ей-богу. Ну что же, — маска вздохнула, — для начала нужно, чтобы ты вызвал Надю. Есть дело к вам обоим.

— Это еще зачем?

— Просто делай, что тебе говорят.

— Послушайте, мы так не договаривались…

— Пацан, я тебе не заводной клоун, чтобы повторять одно и то же по триста раз, — голос человека под маской резко потерял наигранное радушие. — Хочешь серьезных проблем?..

Я тщетно пытался придумать хоть что-нибудь, чтобы не прогнуться перед этим говнюком. Но Надино зеркало было в их руках, а значит, и моя судьба тоже.
Я вытащил из кармана футляр и достал зеркало. И секунды не прошло, как в нем появилась Надя.

— Тим, где ты был? Я жду-жду, а тебя все нет!

— Здравствуй, Наденька, здравствуй, милая! — завопил псевдо-Брежнев.

— Тим, это кто с тобой?

Я повернул зеркало так, чтобы в нем отражался не только я, но и телевизор с ненавистной мне рожей.

— Надя, меня похитили.

— Тебя что?

— Они подкараулили на остановке...

— Девонька, давай-ка я тебе сам все объясню. Все дело в том, что мы пригласили Тимофея в гости посмотреть на зеркало — очень важное и нужное для тебя зеркало...

— Да пошел ты! Надя, они меня похитили, и у них твое зеркало!

Она смотрела на широко раскрытыми глазами.

— И что же делать? — тихо спросила Надя.

— Успокойся, Надюш, сейчас мы все объясним, расставим по полочкам и завяжем шелковой ленточкой.

Меня затошнило.

— Так вот, ребятки, выкуп за вас мы действительно не получим. С детдомовских денег, как с козла молока... Да и твои родители, Наденька, не миллионеры. Поэтому, ребятки, придется отрабатывать. Как сказал незабвенный Матроскин: “Совместный труд, для;моей;пользы,;он облагораживает...”. Мультики-то смотрите, а? Да… — из динамиков опять послышалось искаженное горловое хлюпанье. Мне сильно захотелось вмазать по хрюкающей харе.

— На повестке дня, детки, ограбление банка. Вы сами заработаете себе выкуп.
У меня отвисла челюсть.

— Но не пугайтесь, мы вас не бросим на произвол судьбы. Будем помогать и наставим, так сказать, на путь истинный.

— Вы что, хотите, чтобы мы с Надей ворвались в банк и, размахивая пистолетами, похитили наличку?

Брежнев расхохотался.

— Каким же ты забавным можешь быть, Тимка!

— Нет, конечно, — отсмеявшись, продолжил он. — Так мы и сами с волосами. Будем действовать изящнее. Наша цель — депозитарий банка Глобал. Слышали про такой?
Мы кивнули. Трудно было не знать один из самых крупных банков страны.
— В центральном хранилище этого банка спрятаны несметные сокровища, — вещал Брежнев, как будто рассказывал о пиратском кладе. — Нужно только узнать, какие именно ячейки стоит вскрывать. Ведь нас не интересует всякий хлам. Нам нужны золото, валюта, бриллианты, а также предметы искусства, коллекционные марки, нумизматика, ценные бумаги и документы. Нам очень повезло, Наденька, что ячейки из нержавеющей стали. Дверцы ячеек отражают не хуже зеркал. Все просто! Загорается свет, значит, клиент пришел проверить свой сейф. Ты незаметно выходишь в отражение, запоминаешь номер ячейки, ее содержимое, и, самое главное, индивидуальный идентификационный код клиента.

— Запоминаю что? — растерянно переспросила Надя.

— Идентификационный код, — сказал он, будто маленькому ребенку, — Это пароль. Не очень длинный, всего несколько символов. Не волнуйся, там все просто. Тебе ясно, дорогая?


— Кажется, да, — ответила Надя. Она выглядела растерянной. Я и сам был напуган и сбит с толку. Ограбление банка? Какого черта? Человек в маске говорил с такой уверенностью, будто знал о нас все и читал наши мысли.

— Ну, вот видишь, как замечательно! Сразу все понятно.

Как бы мне хотелось сейчас выключить это абсурдное шоу.

— Теперь, что касается тебя, Тимофей. Для такого особенного мальчика у нас тоже будет задание. К сожалению, чтобы открыть ячейку, недостаточно знать электронный код. Нужен также универсальный ключ, который хранится в специальном сейфе банка, и к которому имеет доступ только ответственный работник. Когда ключ извлекают из сейфа, его пристегивают к руке с помощью цепочки и специального наручника. Таким образом, ключ никогда не выпускают из рук. Твоей задачей будет очаровать работника банка так, чтобы она или он, как повезет, дали тебе подержать ключ в руках. Пока ключ будет в твоем распоряжении, ты должен сделать оттиск для изготовления дубликата.

Я не верил своим ушам. Неужели он имеет в виду именно то, что сказал? Я должен “очаровать” работника банка?

— Послушайте, я не понимаю... Что значит, Тимофей очарует работника банка? Вы вообще о чем? — спросила Надя.

— Ах, деточка, ты все еще не знаешь, с кем связалась? — чавкающие звуки сыпались из динамиков. — Тимофей, как же так? Нехорошо обманывать таких наивных милых девочек. А мне на секундочку показалось, что ты слегка неравнодушен к Наденьке. Признаться, ты меня шокировал в первую нашу встречу, когда проявил такую заботу о ней. Я было усомнился. Ведь такая искренность в голосе... Вижу, переживает, места не находит. А теперь, вот, пожалуйста, все встает на свои места. А я уж думал, мир перевернулся с ног на голову. Нет же, нет, все на месте! — и он расхохотался, запрокинув голову.

Стало нестерпимо тошно от этого глупого спектакля, и я отвернулся.

— Наденька, милая, позволь тебя просветить и, так сказать, по-отечески предостеречь. Ведь Тимофей, он еще тот фрукт! Ничего хорошего от него не будет. Он ведь у нас что, он не человек, Наденька. А волк свинье не товарищ, знаешь ли. Ты и сама видишь, мир гораздо сложнее, чем мы привыкли думать. Милая, ведь ты уже не удивляешься, что особенная? — снисходительным тоном поинтересовался Брежнев. — Таких, как ты, называют “зеркала”. Очень способные люди, умницы! А таких, как он, — он ткнул в мою сторону, — называют вампирами. Но Тимофей у нас не из простых. Он не какой-то там вампир страха, которых у нас, как собак нерезаных. Он — редкая птица в этих широтах, да и не только в этих, по правде сказать. Тимофей — “инкуб”. Иными словами, “вампир любви”. Слышала о таких? О них много всего известно еще с древних времен. Много не самого лестного, и в основном, правда… Для таких, как он, очаровать — это дело плевое.

Я видел, как меняется выражение Надиного лица. Она начинала понимать.

— Инкубы, они ведь питаются?.. — спросила Надя растерянно, обращаясь уже ко мне.

— Любовью, Наденька! Они питаются энергией любви, — радостно воскликнул Брежнев. — Они иссушают своих жертв. Забирают у влюбленного в них человека все жизненные силы. А жертвы их — наивные милые девочки, вот как ты.

— Заткнись! — закричал, не выдержав, я. — Заткнись и убирайся! Надя, послушай...

— Ты убивал людей?.. — спросила она бесцветным голосом.

— Нет!

— А твои родители, они тебя любили и...

— Нет!.. Да… Но я бы никогда...

Она судорожно провела рукой по лицу.

— Это все? — спросила Надя холодно.

— Еще одно условие, дорогая. Ты, конечно же, понимаешь, все наши совместные дела — большая тайна. Никто, повторяю, никто не должен тебя видеть…

— Ясно, — сказала она и тут же исчезла.

Я в отчаянии повалился на кровать и закрыл голову подушкой.

— Тимка, не стоит так…

— Если ты не свалишь сейчас же, разобью чертов ящик, — прошипел я.

Телевизор отключился, а еще через секунду погас свет в камере. Я остался один на один со своим отчаянием.

Узкое окошко внизу двери со скрипом приоткрылось, пропуская в камеру пучок тусклого света. На полу возник поднос с едой, и все опять погрузилось в непроглядную темноту. О еде не хотелось даже думать. Я сполз на пол и наощупь отыскал кружку. Поднес ее ко рту и выпил все залпом.

Утолив жажду, я попытался в очередной раз прокрутить все, что произошло со мной и Надей с самого начала похищения.

Фургон, тип у дверей в палату, Брежнев… Нет, сначала был тип у дверей, а потом фургон с Брежневым. Что-то опять не то…

Мысли путались. Я стряхнулся, пытаясь сосредоточиться. В голове все поплыло. Я подумал, что у чая был какой-то странный вкус, и с этой мыслью вырубился.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

06:38 

Ищи меня в отражениях Глава 31

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 31


Я проснулся на полу, стуча зубами от холода. Голова гудела, и каждое движение отдавалось острой болью. Как давно я в последний раз пополнял запасы энергии? Кажется, еще в больнице, когда пришел помочь Наде. А потом меня похитили прямо с трамвайной остановки. Когда это было? Я уже не мог вспомнить. Время размазалось, как капля жира по стеклу.

Надя… Вот так все само собой и решилось. А я боялся, что мы не сможем расстаться. В какой-то момент начало казаться, что мы намертво приклеились друг к другу. И отодрать нас уже невозможно, только с мясом. Но все-таки это произошло.
Вера в чудесное будущее капля за каплей покидала меня. А была ли эта вера, была ли надежда? Теперь я помнил только сомнения.

Что же, пусть так и будет. Надя решила, что ее чувства — всего лишь очарование вампира. Пускай... А ведь я даже не пытался ей понравиться. Я сам попал в ловушку, думая, что уж мне-то путь туда заказан.

Поднявшись с пола, я шагнул к кровати. Неожиданно включили свет, и одновременно зашипел телевизор. Морда Брежнева смотрела в упор.

— Ну что, выспался, дорогой? Сегодня мы не дадим тебе скучать. Отправляемся на дело! — сообщил он с воодушевлением. — Мы приготовили кое-какие вещички, переодевайся.
Я огляделся и обнаружил на полу возле двери стопку одежды и обувь. Никто не позаботился оторвать ярлыки с ценниками.

— Все новое, фирменное. Как видишь, не поскупились.

Особого энтузиазма по этому поводу я не испытывал.

— Да, умойся как следует. А то выглядишь непрезентабельно.

Я поплелся к умывальнику. Вода из крана бежала чуть теплая. Мыла и полотенца мне не дали, так что пришлось кое-как умыться, сполоснуть подмышки и утереться грязной рубахой.

Брежнев молча наблюдал. Когда я закончил, он промычал:

— Ладно, и так сойдет. Уверен, когда увидишь объект, сориентируешься и будешь выглядеть как конфетка в блестящем фантике.

Похоже, пришло время для выполнения моей части задания. Я должен обольстить кого-то, чтобы этот кто-то позволил сделать дубликат универсального ключа для депозитных ячеек. Как заставить незнакомого человека подчиняться? Более того, нарушить закон? Конечно, манипулировать влюбленным куда проще. Для этого необязательно быть вампиром. Но для любви нужно время... Кому-то больше, мне — гораздо меньше, но уж никак не пара минут, чтобы в следующую секунду человек решился на преступление. В конечном счете, даже у влюбленного в вампира есть выбор, как поступить. Ведь не могу же я приказать...

— Не знаю, что вы задумали, но у вас явно какие-то ложные представления о моих способностях, — начал было я.

— Не надо прибедняться, дорогой. Ты уже взрослый, справишься.

— Послушайте, да у меня просто не получится! Нужно время, чтобы войти в доверие и заставить человека забыть об ответственности. Тут не достаточно хорошо выглядеть и мило улыбаться.

— Я сказал, ты сможешь! — рявкнула маска. — Ты сможешь и сделаешь это! Мне надоела мышиная возня с тобой, пацан. Ты будешь отдавать энергию, и тогда все получится. Не скупись, и ключ будет в твоих руках.
Телевизор отключился.

Я растерянно смотрел в потухший экран. Через пару минут дверь заскрипела, и в комнату вошли те самые двое, что затащили меня в машину. Азиат выглядел как прежде: весь в черном с маской на лице. От него резко пахло табаком. Я вспомнил про мешок, который наверняка сейчас вынырнет из кармана его куртки, и в носу засвербело. Чуть позади стоял высокий мужчина лет шестидесяти. Его я тоже сразу узнал, хоть он и был без маски. Тонкие губы, картофельный нос, заплывшие злые глаза, круглые бугристые щеки, изрытые оспинами. Тип с газетой из больницы…
Одет он был в серое пальто и черные брюки. Из-под отложного воротника выглядывала белая сорочка и серый в красную полоску галстук. Образ солидного мужчины портила лишь спортивная сумка с эмблемой “Adidas” на его плече.
Азиат поманил меня указательным пальцем.

— Будешь вести себя хорошо и во всем слушаться папашу, — сказал он, мотнув головой в сторону напарника. Похожи мы были с “папашей”, как белка с носорогом, но возражать я не стал. — Если отойдешь от папаши больше, чем на три метра, получишь пулю. — Он приподнял край куртки, демонстрируя пистолет с длинной трубкой глушителя.

Я кивнул. Азиат нервно буркнул что-то вроде “вот и зашибись” и достал из куртки злосчастный мешок.

Потом события развивались как на кинопленке, прокрученной задом наперед: наручники, темнота с запахом табака, скрип двери, лифт, поскрипывающий под ногами снег, и, наконец, тот же фургон. Когда дверь закрылась, и машина тронулась с места, азиат стянул с моей головы мешок, расстегнул наручники и кинул их на сидение. Из кармана он достал пластмассовую коробочку бежевого цвета.

— Смотри сюда. Твоя задача сделать слепок ключа. Не открывай коробку до тех пор, пока ключ не попадет тебе в руки. Процедура такая: берешь ключ, открываешь коробку, помещаешь ключ в одну из створок по центру на желатиновую поверхность, закрываешь створки коробки и слегка прижимаешь их. Потом открываешь коробку и вытряхиваешь ключ на ладонь. Если застрянет, потряси коробку, но не пытайся выковыривать. Не тычь пальцами в желатин! Слепок будет некачественным, если оставишь на желатине отпечатки и вмятины. Ты понял?

— Да, понял.

— Держи, — он протянул коробку мне. — Положи в карман и закрой на молнию. Не потеряй.

— Да понял я.

— Заткнись и слушай! — маска мешала бандиту говорить и, кажется, раздражала кожу. Он то и дело поправлял ее и почесывался. — Лучше всего выманить ключ в депозитарии. Там нет видеокамер, и это нам на руку. Что бы ни происходило в хранилище, никто не проследит. Однако уже в соседнем помещении установлены две камеры. Там служащий банка с мастер-ключом ждет, пока клиент закончит возиться со своим барахлом. Мастер-ключ на цепочке прикреплен к его руке наручником. Если придется очаровывать служащего, не забывай про камеры. Цепочка достаточно длинная, но ты должен сделать все, чтобы ключ оказался в твоих руках, и приготовить слепок. И главное — ни один работник банка ничего не должен заметить. Тебе понятно?

— И как я это сделаю?

— Это не моя забота, — отмахнулся он. — Когда папаша закроет ячейку, слепок должен быть у тебя. Вы выйдете из банка и сядете в машину. И не пытайся дергаться, — он схватил меня за воротник куртки и притянул к себе. — Если что-то пойдет не по плану, будь уверен, я заставлю тебя пожалеть об этом...

— Эй, а ну, хватит! — рявкнул папаша. — Ему еще работать.
Азиат с недовольным видом отстранился.

— Не забывай, я всегда рядом… — процедил он и впился в меня своими черными хищными глазами. Меня прошибло потом. Стало трудно дышать, по телу пробежала дрожь. Хотелось кричать, пронзительно и долго. Так, чтобы со звуком ушел охвативший меня дикий, всепоглощающий ужас. Но тело больше не подчинялось. Перед глазами плыло.

Вампир страха! Вот значит как...

— Скотина! — послышалось сквозь накативший шум в ушах. — Все не нажрешься, гнида навозная! — страх отступил, и я глубоко вздохнул. — Ты же его и будешь кормить потом! — Папаша наотмашь ударил азиата по шее и замахнулся еще, но “газель” резко затормозила, и громила повалился на лавку. Из-за перегородки послышался приглушенный голос водителя:

— Мужики, вы там в порядке?

— В порядке! — проворчал папаша. — Поехали уже.

Мы опять тронулись, и до конца пути сидели молча. Я постепенно пришел в себя. Подумал, что, дожив до четырнадцати лет, никогда не был в банке. Да и что мне там было делать? Даже карманные деньги у меня водились редко. О накоплениях и речи не шло. Помню, только однажды и всего на какой-то час я почувствовал себя богатым. Года два назад нашу группу повели на экскурсию в зоологический музей. За нами увязались несколько ребят постарше. Был ясный майский день, и я пребывал в отличном настроении.

Когда наша группа остановилась у светофора, я заметил под ногами бордовую бумажку. Поднял ее и обомлел. Бумажка оказалась новой банкнотой в пятьсот тысяч рублей. Таких денег мне еще никогда в жизни не доводилось видеть и уж тем более держать в руках. Я сжал бумажку и быстро запихал в карман брюк, представляя, как куплю себе новый плеер и кучу кассет. Планируя и распределяя будущие расходы, я так увлекся, что ничего вокруг не замечал. Не занимали зоологические экспонаты, рассказы воспитателей, и странный долговязый девятиклассник, который почему-то везде следовал за мной. Он оказался рядом и тогда, когда я, уставившись на витрину с засушенными бабочками, размышлял о билетах в парк аттракционов. Я не заметил, когда моя группа ушла в соседний зал. Старшеклассник был худым и нескладным. Рукава его синей клетчатой рубашки заканчивались выше запястий. Я слышал, как они затрещали и порвались в плечах, когда он прижал меня к стене и, заткнув рот, шарил в моих карманах. Он быстро нашел то, что искал. Новенькая банкнота оказалась смятой в его кулаке. На этом все и закончилось. Солнечный весенний день помутнел, стал тусклым и безрадостным, как всегда.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

11:22 

Ищи меня в отражениях Глава 32

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 32

Фургон остановился. В салон ворвался вольный морозный воздух. Папаша вышел первым. Он оглянулся, сурово глянул в мою сторону и махнул рукой, приглашая следовать за ним. Я подчинился. Не терпелось поскорее избавиться от компании азиата. И еще теплилась надежда попросить кого-то о помощи на улице, или хотя бы дать знак, что меня удерживают силой.

Я сразу понял, где мы. Центральная городская площадь. В пяти-шести остановках школа, а в нескольких кварталах от нее — Никитский. Вот она — свобода. На мне нет наручников, и можно попытаться убежать прямо сейчас. Азиат вряд ли осмелится стрелять, вокруг полно народу. Да вот хотя бы эти — неподалеку запарковались “Жигули” зеленого цвета. За рулем мужчина, а на заднем сиденье молодая женщина с большим белым свертком в руках. Мужчина вышел из автомобиля и громко хлопнул дверью. Та никак не хотела закрываться. Женщина зашикала, недовольно приставив указательный палец ко рту. Я следил за каждым их движением. Они были так близко, они могли помочь. Еще секунда, и я бы решился...

— И тебе не жалко их? — папаша стоял рядом. — Приятные люди. Приехали в центр по своим делам, а ты хочешь втравить их в историю.

Иллюзия свободы моментально рассеялась. Кто знает, на что способны мои похитители? И сколько их вокруг на самом деле? До сих пор я видел только двоих, не считая человека в маске Брежнева. Но ведь был еще водитель. Наверное, есть и другие сообщники, которые могут притворяться обычными прохожими, а на самом деле глаз с меня не сводят. Я вздохнул и послушно поплелся за папашей.

Здание банка “Глобал” внушительное и старое, точнее сказать, старинное. Оно располагалось посредине одной из главных площадей Зауральска, которая, как островок, была окружена двумя шумными магистралями. На островке перед банком располагалась небольшая парковка. По бокам от здания — пара заснеженных клумб с жидкими кустиками.

Папаша, подталкивая сзади в спину, направил меня к массивной деревянной двери, окованной стальной решёткой. Дверь распахнулась сама собой.

Пройдя через короткий коридор, мы оказались в просторном светлом холле. Почему-то я решил, что банк должен напоминать почту. Ожидал увидеть несколько длинных очередей к зарешеченным окошкам, за которыми прятались вечно недовольные служащие, уставшие от ежедневной сутолоки. Внутри банк выглядел настолько цивильно, будто я попал в иностранный фильм. Если бы не родная речь отовсюду, я поверил бы, что коридор был порталом в дальние страны, о которых рассказывала Надя.

В просторном зале рядами стояли овальные столы с компьютерами. Из широких окон в округлых рамах лился дневной свет. Банковские служащие в одинаковых строгих костюмах настолько вписывались в обстановку, что тоже казались частью мебели. В центре зала находилась круглая информационная стойка. Папаша потянул меня прямо к ней.

Нас встретила молодая служащая в белой блузке и шейном платке с эмблемой банка. Она белоснежно улыбнулась и осведомилась, чем может помочь.

Я растерялся от такого лоска, но папаша ничуть не смутился. Его физиономия расплылась в улыбке, от которой душа уходила в пятки. Папаша сообщил, что желает открыть депозитную ячейку. Он обнял меня за плечо своей лапищей и представил как сына. Меня передернуло. Я стоял по стойке смирно, сжав кулаки, как оловянный солдатик.

— Он у нас парень стеснительный, — заговорил папаша, стараюсь брать его на деловые встречи почаще. Привыкнет в конце концов. Единственный сын, наследник растет…

— Очень симпатичный мальчик, — улыбаясь, отозвалась служащая.

— Да, весь в мать, слава богу, — папаша был сама любезность. Он по-отечески потрепал меня по голове. Я отшатнулся. — Эх, молодежь…

— Конфету хочешь? — девушка взяла пару карамелек из прозрачной вазочки и протянула мне.

— Нет, я не ем, спасибо, — ответил я не задумываясь.

— Как, вообще не ешь?

— Да, представляете, он с детства конфеты не любит, даже шоколадные, и никогда их не ест, — кинулся уточнять папаша.

— Ах так, ну что ж… Я провожу вас к моему коллеге. Он подготовит все, что необходимо, и уже сегодня вы сможете воспользоваться ячейкой.

Мы пересекли зал и остановились возле стола, за которым сидел солидный мужчина средних лет. Вставая нам навстречу и протягивая руку для приветствия, другой он одновременно застегивал верхнюю пуговицу коричневого костюма. Пухлое лицо сотрудника лоснилось и было гладко выбрито. На носу, как две дольки мандарина, сидели маленькие очечки в золотой оправе.

— Николай Сергеевич, — обратилась к нему девушка, — господин.... Позвольте узнать ваше имя?

— Да, конечно. Моя фамилия Скоробогатов, — сообщил папаша.

— Замечательно, — улыбнулась девушка ему в ответ. — Николай Сергеевич, разрешите представить вам господина Скоробогатова. Он желает арендовать депозитную ячейку в нашем банке.

— Да-да, конечно. Присаживайтесь, — папаша и банковский служащий пожали друг другу руки. Мы сели в белые кресла напротив Николая Сергеевича. Я старался держаться в тени мнимого папаши и не отсвечивать. Все эти словечки типа “господин”, “разрешите представить вам”, “позвольте узнать” окончательно сбили с толку. Здесь параллельная вселенная какая-то, что ли?

Тем временем господин Скоробогатов сообщил, что намерен арендовать один из самых больших сейфов банка. Служащий спросил, хочет ли господин Скоробогатов застраховать ценности. Папаша ответил, что это лишнее, и он надеется сохранить в тайне содержимое ячейки. Служащий подтвердил, что он имеет на это право, но в случае ограбления (очень маловероятного) стоимость незастрахованных предметов не будет возмещена. Папаша согласился и подписал соответствующие бумаги.

Пока банковский служащий обстоятельно рассуждал о том, насколько невероятно ограбление банка, тревога внутри меня приближалась к критической отметке. Руки покрылись холодным потом, а желудок был готов вывернуться наизнанку прямо на белоснежную гладь стола Николая Сергеевича.

Пытаясь настроиться на волну предпочтений банковского служащего, я разволновался еще сильнее. Не мог заставить себя даже улыбнуться. Казалось, я растерял все свои способности, и был не в состоянии сделать даже того, что в обычных условиях получалось само собой.

Тем временем Николай Сергеевич сообщил, что все формальности улажены, и мы можем проследовать в хранилище. Момент, когда мне каким-то невероятным образом нужно завладеть ключом и незаметно сделать оттиск, приближался.

Мы втроем — Николай Сергеевич, мило болтающий с господином Скоробогатовым впереди, и я, угрюмый и мрачный, сзади — прошли вглубь зала и остановились возле массивной стальной двери. Абсолютно гладкая и без ручки, она была наглухо закрыта. Служащий достал из кармана пластиковую карту и поднес к черной коробочке на стене рядом с дверью. Устройство пикнуло и моргнуло зеленой лампочкой. На его верхней панели красным засветилась стеклянная поверхность. Николай Сергеевич прижал к ней палец. Мы услышали щелчок, еще и еще один, и, наконец, дверь хранилища бесшумно открылась нам навстречу.

— Как видите, система защиты в нашем банке по последнему слову техники и отвечает самым высоким стандартам, — сообщил работник банка. — Прошу следовать за мной.
Николай Сергеевич впустил нас. Дверь за спиной защелкала замками.

Мы вошли в небольшое ярко освещенное помещение. Здесь было пусто, за исключением одинокого белого кресла с покатыми подлокотниками. В помещение выходили еще две двери с такими же черными коробочками на стене рядом. Обе закрыты.

— Я попрошу вас подождать пару минут, — обратился к нам служащий. — Я только возьму мастер-ключ из сейфа и разблокирую вашу ячейку.

— Конечно-конечно. Делайте все, что необходимо.

Банковский служащий повторил замысловатую процедуру распознавания личности, дверь в соседнее помещение отворилась, и Николай Сергеевич скрылся за ней. Не успел я опомниться, как перед глазами возникла вспотевшая харя господина Скоробогатова. Улыбку с его лица как ветром сдуло.

— Так, пацан, — сказал он тихо и зловеще, — похоже, ты у нас тугодум. Так вот, еще раз напоминаю: сейчас соберешь свои мозги в кучу и выманишь ключ у этого жлоба.

— Но я не могу... — пропищал я.

— Послушай, дружочек! Возможно, я недостаточно убедителен, но не сомневайся, не выполнишь свою часть дела, скормлю тебя своему напарнику.

Я сглотнул.

— Постараюсь, — пообещал я.

— Уж будь любезен, — папаша отстранился и принял самый благодушный вид. Банковский служащий возвращался с мастер-ключом. От ключа к руке Сергея Николаевича действительно тянулась цепочка толщиной с карандаш.

— Ну вот, все готово, — сообщил он. — Ячейка номер 66 48 в вашем полном распоряжении.

Разблокировав соседнюю дверь, служащий впустил нас в помещение хранилища. Как только мы вошли, просторная комната засияла ярким белым светом, отражаясь от сотен зеркальных сейфов. Я прищурился. Ячейки, встроенные в стены хранилища, располагались рядами, начиная с самых маленьких, шириной с альбомный лист, и заканчивая такими большими, что могли вместить человека средней комплекции. В противоположном конце помещения кабинка с отдернутой шторкой, за которой виднелся стол и два стула.

Мы прошли вглубь хранилища. Дверца сейфа с поблескивающими золотом цифрами 66 48, была приоткрыта. Внутри ни полок, ни дополнительных отделений. Сейф был абсолютно пуст.

— Теперь попрошу вас придумать комбинацию из восьми символов, — обратился банковский служащий к господину Скоробогатову, указывая на встроенный в дверцу ячейки прибор, похожий на калькулятор. Рядом с прибором виднелась небольшая замочная скважина. — Вы должны запомнить этот идентификационный код. Именно с помощью кода вы сможете открыть сейф в следующий раз. После того как поместите ценные предметы в ячейку, закройте ее и введете код, используя электронное табло. Вы услышите характерный щелчок закрывающегося замка. Я буду ждать вас в соседнем помещении. Не торопитесь, у вас столько времени, сколько нужно. Как закончите, нажмите, пожалуйста, кнопку звонка, — служащий указал на неприметную кнопку недалеко от нашего сейфа. — Я тут же приду и закрою ячейку мастер-ключом. К вашему сведению, мы рекомендуем периодически менять индивидуальный идентификационный код в целях обеспечения еще большей безопасности. Однако, конечно же, вы не должны его забывать. Ну что ж, я оставлю вас...

— О, в этом нет необходимости, — перебил его папаша, обращаясь скорее ко мне, чем к работнику банка. Его красноречивый взгляд в очередной раз напомнил о той важной миссии, которую я обязан выполнить. Я отчаянно пытался сосредоточиться, всем сердцем желая сделать именно то, что требовалось. Но кроме пота на лбу, никаких изменений во мне не происходило. Я словно превратился в обычного подростка, именно в того, кем всегда мечтал быть.

— Николай Сергеевич, — продолжал тем временем папаша, — я только положу свою ценность в ячейку, и тут же закрою ее. — Он небрежно кинул сумку в сейф, толкнул дверцу и быстро ввел идентификационный код, прикрывая ладонью табло с цифрами. Служащий банка деликатно уронил взгляд в пол. Я продолжал топтаться на месте, охваченный паникой, и не зная, что предпринять. В голове, сталкиваясь и разбегаясь, метались мысли. И самые глупые были о том, что было бы очень кстати иметь способность растворяться в воздухе, становиться невидимым, напускать дым или что-то в этом роде.

Вдруг в дверце одного из сейфов прямо за спиной у Николая Сергеевича я заметил Надю. Она внимательно изучала меня, сложив руки на груди. Я застыл.
Щелкнул замок. Служащий устремился к сейфу 66 48.

— Извините, пожалуйста, Николай Сергеевич, а можно посмотреть на ключ? Он такой необычный, — услышал я свой голос откуда-то издалека.
Служащий оглянулся и посмотрел на меня с удивлением.

— Э... Ну конечно, — отозвался он. — Хочу вас заверить, это очень надежный ключ, с несколькими степенями защиты, — продолжил он, обращаясь скорее к папаше, нежели ко мне, пока я рассматривал ключ на его ладони.

— А потрогать можно?

— Вообще-то мы не имеем права давать его в руки посторонним.
Папаша с самой очаровательной улыбкой благодушно обратился к служащему:

— Ну что вы, мальчик только посмотрит. Ребенок, ему все интересно.
Сергей Николаевич поспешно оглянулся, но вспомнив, что видеокамер в хранилище нет, смягчился и протянул ключ мне.

— Очень надежная система, — еще раз повторил он, окончательно расслабившись. Тон его теперь был покровительственным. — Этот ключ просто невозможно подделать. Для создания дубликата мастер-ключа, необходимо иметь так называемый паспорт, где будут расшифрованы все системы защиты. Замки в ячейках открываются не только благодаря механическим действиям, но также срабатывает электроника. Замок и ключ оснащены специальным микро-чипом.

Я посмотрел на папашу. Его улыбка оплыла, как подтаявший воск. \

Я подержал ключ еще с полминуты, крутя его в пальцах и делая вид, что внимательно рассматриваю. Потом протянул его назад служащему. Делать оттиск не было никакого смысла.

— Спасибо, было очень интересно вас послушать, — обратился я к служащему.

— Молодой человек, у вас такой интересный цвет глаз. Совершенно уникальный. Я только сейчас заметил.

— Да нет... Э... Обычные голубые глаза.

— Просто здесь освещение слишком яркое, — вставил папаша.

— Должно быть, вы правы, — и он направился к ячейкам, чтобы запереть сейф 66 48.

Папаша отошел в сторону. Он кинул на меня быстрый взгляд, от которого сердце екнуло.

Чем он недоволен? Он ведь слышал, делать оттиски бесполезно. Нужны микрочипы...
В чем я виноват?

Папаша учтиво распрощался с Николаем Сергеевичем, схватил меня за руку и потащил за собой.

Азиат ждал в фургоне. Не успел я опомниться, как оказался на лавке напротив него, а на запястьях уже позвякивали наручники. Еще через секунду на голову нахлобучили знакомый мешок, отрезав от внешнего мира.

— Я все слышал. Этот говнюк не справился, — весело сообщил азиат.

— Да, повезло тебе, — устало ответил папаша — Будем отрабатывать навыки, — сообщил он и больше не проронил ни слова, пока мы ехали назад.

Что значит, не справился? Видимо, я все-таки должен был сделать этот чертов оттиск! И почему азиат так обрадовался моему провалу? Похоже, он надеялся, что именно так все и будет. Что за “навыки” они собираются отрабатывать?

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, книга, зеркала, вампиры

03:42 

Ищи меня в отражениях Глава 36

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 36

Разбудило объявление водителя. Он сообщал, что автобус на вокзал не поедет, а остановится недалеко от конечной двадцатого маршрута трамвая, на котором можно добраться до центра. Некоторые пассажиры стали возмущаться, но водитель проигнорировал все жалобы.

Мы проехали еще минут пять, и автобус остановился. Люди начали толпиться в проходе, упаковываясь в толстые пуховики и шубы, нахлобучивая шапки и натягивая варежки. Водитель торопил пассажиров, бесцеремонно сообщая, что долго ждать никого не собирается.

Мой час безмятежности закончился. Внутри опять заскребло и заныло. Я понятия не имел, чем буду платить за проезд, а выражение водителя “натурой заплатишь” начинало приобретать самый поганый окрас. Час назад я был слишком рад счастливому избавлению от явной угрозы. Но что может быть хуже жирного извращенца-педофила и его паскудных фантазий на мой счет? Надо как-то выбираться из автобуса вместе с пассажирами. Может, водитель поостережется присутствия свидетелей и отпустит меня с миром.

Люди быстро покидали автобус через переднюю дверь. Я нацепил маску равнодушия и поспешил следом. Надо было валить, как только мы остановились, и первые пассажиры начали покидать автобус. Теперь почти все вышли, и миновать водителя будет сложно. Я протиснулся вперед, обогнав парня с рюкзаком и пожилую женщину в норковой шапке. Казалось, все получится. Водитель отвернулся, а я был уже почти на улице, но вдруг дверь скрипуче захлопнулась прямо перед носом.
— Я же сказал, что у меня к тебе дело, — он воззрился на меня самым наглым образом, не стесняясь двух оставшихся в салоне пассажиров. — Устраиваешь людям проблемы, и никакой благодарности в ответ!

— Нас-то выпустите, — начала возмущаться пожилая женщина. — Ездите как хотите, на расписание вам плевать. Увезли людей черт-те куда! Меня на вокзале дочь встречает, а это полное безобразие!

— Да кто вас держит? Идите, пожалуйста, — водитель нажал кнопку, и дверь распахнулась. Нужно было бежать сейчас, но я отчего-то растерялся и застыл на последней ступеньке, пропуская недовольную женщину и безучастного парня с рюкзаком.

Дверь захлопнулась, мой путь на волю был отрезан. Автобус тронулся и поехал дальше по шоссе, но скоро свернул с большой дороги. Через две минуты я с ужасом увидел первые ряды низких гаражей для легковых машин.
Опять гаражи! Я никогда не выберусь отсюда!

Внутри все задрожало. Я еще раз взглянул на обрюзгшего верзилу за рулем и в отчаянии понял, что вырваться силой не получится. Несмотря на большой живот, дрябло свисающий через пряжку ремня, руки у мужика были могучие, кулаки же размером чуть ли не с мою голову.

Разум сдался, но тело взяло инициативу на себя.

Я почувствовал, как меняюсь, превращаясь в кареглазого и курносого мальчика. На носу и щеках начали проклевываться веснушки и, как ни странно, мелкие прыщики. К счастью, водитель не обращал на меня особого внимания.

Тем временем, автобус свернул в один из рядов гаражей. Миновав первых пять или шесть, он остановился.

— Ну, вот и приехали, — сообщил водитель. Он заглушил мотор, достал помятую пачку сигарет, вытряхнул одну и сунул в уголок рта. Потом начал шарить по многочисленным карманам жилетки, извлекая перочинный ножик, одноразовую вилку, десяток брелоков и целую охапку пожелтевших чеков.

— Ну ёптыть… куда я их сунул-то, — беззлобно ругнулся он. Увидев коробку спичек на приборной панели, он просиял. — А, вот вы где спрятались! — со спичками он был любезнее, чем со своими пассажирами. Толстые пальцы привычным движением достали спичку, ловко чиркнули ею о торец коробка и бережно спрятали огонек между огромных ладоней. Ветра в автобусе не было, но чувствовалось, что сам этот ритуал вошел в привычку и доставлял водителю наслаждение. Толстяк раскурил сигарету, глубоко затянулся и пустил долгую струю дыма в лобовое стекло. Дым врезался в преграду, метнулся назад и заклубился, окутывая водителя желтовато-серым облаком. Сделав еще пару затяжек, водитель переместил сигарету в уголок рта и начал, кряхтя и поругиваясь, выбираться из-за руля. Я следил за каждым его движением, напряжение во всем теле росло с каждой секундой. И когда его туша, бесформенная и мешковатая, нависла надо мной, я готов был сейчас же умереть, чем пережить то, что он хотел со мной сделать…

Однако совершенно неожиданно дверь позади взвизгнула и отползла в сторону.
— Ну что, заяц, пойдем, поможешь разгрузить автобус, — сказал он, подталкивая меня к выходу.

Мы оказались на улице. Я, все еще слегка ошарашенный, наблюдал, как водитель отпирает гараж, возвращается к автобусу и поднимает крышку багажного отделения. Оно под завязку забито пластиковыми ящиками, из которых рядами выглядывали горлышки бутылок с белой этикеткой и золотистой крышкой.

— Ну, че стоишь, — обратился ко мне здоровяк, — хватай ящик и пошли, покажу, куда ставить. Ты, кстати, мне удачно попался, а то радикулит замучил…
Я схватил ящик и рывком поднял. Он оказался страшно тяжелым, и я чуть не потерял равновесие, но все-таки выровнялся и поплелся в гараж.

— Ставь вон туда в угол, — водитель махнул в сторону, но я ничего не разглядел, кроме золотистой пыли, повисшей в воздухе. Когда глаза привыкли к тусклому освещению, из мрака проступили пара цинковых ведер, старый велосипед на стене, полки с рядами пустых трехлитровых банок и еще каким-то хламом. Пахло ржавым железом, бензином и перебродившими дрожжами. В углу действительно пусто. Я понес ящик туда. Бутылки звякнули.

— Осторожней опускай! — закричал мужик, и я медленно поставил ящик на пыльный пол.

— Ну вот, — подытожил водитель, прислонившись к гаражной двери и перекатывая сигарету с одного уголка рта в другой. — Всего двадцать ящиков. Стаскаешь и свободен.

Я был рад без памяти, что самые страшные опасения оказались лишь плодом испуганного воображения. Взмокшие подмышки, боль в спине и ногах то малое, что я с радостью готов заплатить за возможность ускользнуть от бесконечной пытки страхом.

И вот последний ящик водружён на место.

— Ну, я закончил, — сообщил я и медленно направился к выходу, но толстяк преградил путь. Сердце сжалось, а потом помчалось, как бешеное.

— Чтобы молчал и никому ни слова про водку, понял, пацан? — кусочек пепла упал на мои ботинки.

— Конечно! Кому мне рассказывать?

— То-то. Ну давай, иди уже, — он отодвинулся. Я поспешил протиснуться в дверной проем и зашагал прочь.

— Эй, пацан! Подожди… — услышал я вдогонку.

Останавливаться не хотелось. Я продолжал шагать мимо гаражей.

— Да подожди, говорю, — здоровяк догнал меня и сунул в руку что-то похожее на черную тряпку. Я остановился и посмотрел внимательнее. Оказалось, это старая вязаная шапка. — Одень! — тут же потребовал он. — А то уши отморозишь. Ходишь без шапки в такой мороз… Вот и сын у меня такой же, и прыщавый, как ты. Не слушается, болтается с кем попало. Эх, и что с вами делать?! Куда направляешься сейчас?

— Домой.

— Это правильно. Тут остановка трамвая недалеко, помнишь?

— Да, я запомнил.

— Денег, говоришь, нету?

Он порылся в карманах и протянул мне мятую бумажку.

— Вот, на трамвай хватит. И не болтайся больше по улицам!

— Спасибо! — меня растрогал этот добрый и, кажется, не очень счастливый человек. — Не говорите про меня, пожалуйста, никому, если спросят.

— А что я про тебя знаю? — мужчина развернулся и пошел к гаражу. — Вышел из автобуса, и нет тебя. Много вас таких бродит. Всех разве запомнишь…

@темы: вампиры, зеркала, книга, криминал, любовь, первая любовь, подростки, романтика, фэнтези, читать, школа, энергетические вампиры

10:10 

Ищи меня в отражениях Глава 37

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 37

Конечную двадцатого трамвая я нашел быстро. Попутчики из рейсового автобуса давно уехали в город. На остановке никого подозрительного я не заметил, но из предосторожности не пошел под козырек, а встал поодаль за ларьком, куда уже заползли ранние зимние сумерки.

Я раздумывал, как использовать свою свободу. Куда направиться, у кого искать помощи? В Никитский возвращаться нельзя — это ясно. Меня бы наверняка сцапали еще до того, как увидел знакомые окна. О школе тоже можно забыть. О больнице — тем более. Самое лучшее — идти туда, где никогда не был, где меньше всего ждут. Существовало только одно такое место. Но для этого нужно разыскать Воробья.
Часов у меня не было, но судя по тому, что солнце клонилось к закату, уроки скоро закончатся, и Сашка пойдет домой своей обычной дорогой. Я подожду его в сквере, где наши пути обычно пересекались утром. Где он живет, я точно не знал, побывать у него дома так и не пришлось.

Подошел трамвай. Я проскользнул в последнюю дверь и сел возле окна. Кондуктор — потрепанная и сонная женщина в синем пуховике посмотрела на меня брезгливо и осталась сидеть. Видно, лень подойти и взять плату за проезд. Но это не моя проблема. Я слишком устал, чтобы беспокоиться по таким мелочам.

Трамвай медленно полз по рельсам, притормаживая на остановках и впуская озябших пассажиров. На улице сыпал мелкий снег. Ветер то и дело бросал его в окно, закручивал вихрями на промерзлой земле и гнал дальше по изменчивой траектории. Мы приближались к центру. Улицы стали шире. Навстречу плыли красивые зеркальные витрины магазинов. Через несколько остановок школа, а там и до Никитского рукой подать. Но сейчас туда нельзя. Я обернулся и обратился к пожилому мужчине:

— Не подскажете, который час?

Мужчина вскинул руку, коротко сообщил, что сейчас 4:00 пополудни, и тут же отвернулся к окну.

— Извините, пожалуйста, — было неловко его тревожить. Рядом со мной никто не садился, и ясно почему. Вид у меня просто ужасный, но что поделать? — А какой сегодня день недели? И число…

Мужчина недовольно цыкнул сквозь зубы.

— Дожили, блин! — сказал злобно. — И откуда вы такие беретесь?

Я молчал, потупившись.

— Четверг сегодня, 15 февраля. Может и год тебе подсказать?

— Спасибо большое, год знаю, — я отвернулся.

— Чего вы на парнишку окрысились? — услышал я с соседнего ряда. Ко мне подошла старушка и протянула свежую булочку. Есть человеческую еду все еще не хотелось, но отказаться я не смог. Молча взял булку, откусил и начал старательно пережевывать.

— Ага, подкармливайте этих наркоманов, — возмутился мужчина сзади. — Посмотрите на него, только что из канализации вылез. Развелось, как тараканов по всему городу. И как вас только родители воспитывают.

Я с остервенением откусил еще кусок булки. Трамвай начал притормаживать. Я встал и пошел к выходу. Протянул помятую банкноту кондукторше.

— Возьмите за проезд, пожалуйста. Сдачи не надо, — и не дожидаясь ответа, выскочил на улицу.

Хотелось бежать, но я старался идти спокойно. С большой дороги сразу свернул во дворы. Шел как можно ближе к жилым домам. Надвинул глубоко на лоб подаренную шапку. Пару раз замечал подозрительных парней, которые слонялись будто бы без дела. Я сразу сворачивал в подъезд и отсиживался там, пока подозрительные типы не пропадали из виду.

Я очень боялся опоздать на встречу с Воробьем. Хорошо, что по четвергам у нас шесть уроков, и какое-то время у меня еще было.
Наконец добрался до сквера. Центральная дорожка уже освещена. Ветер затих, воздух стал чист и прозрачен. На снег падали черные тени, и я решил притаиться в сугробе за деревом. Выбрал место потемнее и принялся ждать.

Пока адреналин гнал вперед, я держался вполне сносно. Но теперь, когда чуть успокоился, голод, как серная кислота, начал прожигать внутренности. В глазах закружились белые мушки. Деревья вокруг задрожали. Они то расплывались, то вдруг приобретали невероятную резкость, обнажая мельчайшие детали своего несовершенства.

Я боялся потерять сознание и не дождаться появления Воробья. Хотя теперь не был уверен, что смогу двинуться с места и произнести хотя бы пару слов.
Неужели сдамся сейчас? Пропаду ни за грош, замерзнув в сугробе, как никому ненужный бродяга? Хоть глоточек любви, самую маленькую капельку, чтобы выжить, чтобы идти дальше.

Я закрыл глаза и внезапно почувствовал густое и терпкое, насыщенное богатым ароматом, пронзительно вкусное чувство. И тут же вслед за ним еще одно — нежное, тонкое, благородное и чистое. Два этих сильнейших порыва сливались и перемешивались, но не становились от этого хуже.
Наверное, предсмертные галлюцинации... Ну что же, пусть так, пусть спасительные видения унесут меня в страну грез, и я не почувствую, как замерзаю и умираю от голода.

Я пил с наслаждением, полностью отдавшись своему главному инстинкту. Мышцы становились упругими, кровь прилила к щекам. Я почувствовал бодрость во всем теле. Скоро источник ослабел, а я совсем пришел в себя.
Я выбрался из сугроба и огляделся. На лавочке неподалеку сидела пара. Парень и девушка тесно прижались друг к другу. Я услышал голоса, и меня прошибло потом.

— Саша, уже поздно, почти стемнело, — сказала девушка. — Мне пора домой.

— Мне тоже пора, — отозвался парень голосом Воробья. А девкшка, должно быть, Леся.

— Ну, я пойду? — Леся встала и вскинула на плечо школьную сумку.

— Тебя проводить?

— Да нет, необязательно. Ты же знаешь, тут совсем близко.

— Ну ладно. У меня просто уроков много… надо бежать.

— Да, конечно.

— Увидимся… может быть завтра?

— Я позвоню тебе… завтра, — голос Сашки звучал неуверенно. Он вряд ли позвонит.
Воробей быстро поцеловал Лесю в щеку и зашагал прочь по центральной аллее. Леся свернула на боковую дорожку.
Между ними все кончено! Завтра они даже не вспомнят друг о друге.

Я пошел за Сашкой, на ходу подправляя внешность, чтобы он узнал меня. Догнал его в конце сквера, но окликать не стал, а просто дотронулся до плеча. Тот вздрогнул и резко обернулся.

— Тимон, ты, что ли?! — Сашка просиял и кинулся обниматься, но тут же отстранился. — Какого черта пугаешь! Как вампир сзади подкрался, еще чуть-чуть, и свернул бы мне шею.

— Чего ты придумываешь? — я невольно поежился. — Вампиры какие-то ему мерещатся… Здор;во! — я протянул Воробью грязную руку, тот пожал без колебаний.

— Где пропадал? Вид у тебя вообще… неправильный, — он с трудом подобрал слово.

— Да попал в приключение, — я виновато развел руками. — Мне помощь нужна, поможешь?

— Конечно! Че случилось-то? Я в Никитский забегал. Дироктор у вас злющий такой. Кое-как у него выпытал, что ты уехал к родственникам и, скорее всего, не вернёшься.

— Вот такие родственники у меня… — я поджал губы. — Решил приехать назад. Только, как видишь, выгляжу я беспонтово. Стыдно в таком виде возвращаться. Сто лет потом вспоминать будут, как тетку навещал. Мне бы помыться и переодеться в чистое, тогда можно уже и в Никитский.

— Да без проблем! Родаки вернутся с дежурства поздно. Как раз успеем тебя в человеческий вид привести.

— Спасибо, Воробей! Ты меня спасаешь! — И это было чистой правдой.

— Да ладно, брось!

Мы быстро зашагали в сторону его дома.

@темы: вампиры, зеркала, книга, криминал, любовь, первая любовь, подростки, романтика, фэнтези, читать, школа, энергетические вампиры

10:44 

Ищи меня в отражениях Глава 38

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 38

Уже совсем стемнело, но фонарь над подъездом Сашкиного дама не горел. На лавочке возле входа разместилась компанию ребят. Все в черных кожаных куртках, тяжелых сапогах с тупыми носами и вязаных шапочках. Я насторожился, но Воробей уверенно шел вперед.

— Эй, пацаны, курить есть? — один из парней окликнул нас. Он сидел на спинке лавочки, поставив ноги на сиденье.

— Не курим, — отозвался Воробей мимоходом.

Нас с Сашкой проводили долгие угрюмые взгляды.

Сашка быстро поднимался по лестнице в кромешной темноте. Я же цеплялся за стены, пытаясь не упасть.

— Они тебя не донимают? — спросил я.

— Это Женька Чиркунов с четвертого этажа с компанией, — отозвался Воробей откуда-то из мрака. — Раньше он часто меня доставал. Но после того, как батя ему руку по кусочкам собрал, перестал. Теперь даже опекает. В нашем районе меня никто не тронет.

— В смысле, собрал по кусочкам?

— У меня отец хирург-травматолог. Мама тоже врач, педиатр.

— А, понятно.

Мы добрались до лестничной клетки, и тут началась катавасия с ключом.

— Черт, ни хрена не видно! — ворчал себе под нос Сашка. — Только в понедельник отец новую лампочку в коридоре поставил, опять гады выкрутили!.. А ты ведь у меня не был никогда?

— Действительно, как-то не пришлось до сих пор, — я пожал плечами.

— Упущение, — я почувствовал, как он улыбается в темноте. Наконец замок защелкал. Дверь бесшумно отворилась, и Сашка зажег свет в тесном коридорчике.

— А сестер и братьев у тебя нет? — мне не хотелось сейчас встречаться с кем бы то ни было.

— Да нет. Родителям и со мной-то некогда справляться. Они все время на работе.

— Понятно.

— Ну проходи, раздевайся.

Я стянул ботинки и оглядел себя. Разорванные джинсы в пятнах крови и грязи. От кожанки несет перегаром и потом.

— Э… Пожалуй, мне лучше сразу в ванную.

— Как хочешь, — Сашка скинул куртку и скрылся за дверью в соседнюю комнату. — Твои вещи можно сложить в пакет, — прокричал он. — Я приготовлю тебе смену белья.

— А где ванная?

— Дверь сразу напротив тебя.

— Ага.

Я вошел в крошечную ванную. Начал стягивать водолазку и обжег локоть о раскаленный змеевик на стене. Пока соскребал с ног носки, перевернул бутыли с шампунями. Они с грохотом повалились на пол.

— Ты там в порядке? — послышалось из комнаты.

— Да!

Я присел на край ванны, чтобы еще чего-нибудь не свалить. Слева, в узкое пространство между ванной и стеной втиснута допотопная стиральная машина. На ее крышке рядком расположилось несколько пузырьков и бритвенные принадлежности. Над стиральной машиной — простое зеркало в пластмассовой раме. Я глянул на свою цветущую физиономию и с отвращением отвернулся.

Сашка — мой друг, мой единственный настоящий друг за всю жизнь. Несмотря мое агрессивное обаяние, люди не так уж часто хотели со мной дружить. Да и я всех отталкивал. Но Воробей самый простодушный, доверчивый, открытый и бескорыстный человек из тех, что я встречал. Он ни секунды не сомневался, когда я попросил помощи. А за миг до этого я выпил его любовь до последней капли.

Ведь можно было оставить им хоть чуть-чуть. Наверняка Сашка и Леся, две светлых души, смогли бы возродить свое чувство. А я прикончил их любовь! Забрал все без остатка. Что я наделал!

В дверь постучали.

— Ты еще не разделся? — крикнул Воробей.

— Нет, заходи, — захотелось сбежать отсюда и никогда не смотреть в глаза друга.

— Вот, — Сашка протянул синюю футболку и старые джинсы. — Ты, кажется, стал выше ростом за этот месяц. Наверно, мои джинсы будут тебе коротковаты.

— Не страшно. Спасибо тебе, Сашка! Ты очень мне помогаешь… просто не представляешь, как много ты для меня сейчас делаешь, — я не удержался и обнял его.

Тот смутился.

— Да ладно тебе. Мойся!

Он выскользнул из ванной и уже из коридора крикнул:

— Возьми мамин земляничный шампунь, а то воняет от тебя, как от бродяги подзаборного.

— Сам знаю! — отозвался я со смехом. — Необязательно было напоминать.

Теплая вода, земляничный шампунь и чистое белье вернули к жизни. Я вышел из ванной совершенно преображенным.

Из кухни раздавался звон посуды, и что-то шкворчало на сковородке. Воробей колдовал над плитой. Он мельком оглянулся и продолжил орудовать деревянной лопаткой, переворачивая котлеты.

Вдруг из кипящей кастрюльки повалила пена. Сашка схватился за крышку, но тут же выронил ее и замахал рукой. Крышка с грохотом полетела на пол. Лапшичный бульон продолжал литься и грозно шипеть, покрывая плиту бурыми пятнами. Я схватил тряпку и кинулся собирать бульон.

— Блин! Прозевал! — Сашка запихал обожженные пальцы в рот и неразборчиво промямлил. — От мамы опять влетит.

— Ничего, мы все отчистим.

— Котлеты горят!

Он кинулся спасать котлеты. Я решил приглядеть за лапшой. Придется есть, раз он так старается.

Наконец, ужин был готов. Я убедил Сашку, что мне хватит и одной котлеты. Себе он положил три, и мы принялись за еду.

— Скоро мама должна вернуться, — объяснил он.

— А отец когда придет?

— Сегодня он всю ночь на дежурстве. Будет завтра, но я уже в школу уйду.

Мы сидели за столом. Воробей уплетал за обе щеки. Я перекатывал лапшу по тарелке и время от времени отправлял в рот кусочек котлеты. Мы молчали. Я все ждал, когда же начнутся расспросы, но Воробей был занят едой. Тогда я не выдержал и начал первым.

— Извини, что я вот так свалился как снег на голову…

— Да ладно извиняться. На то и есть друзья. Лучше скажи, что планируешь делать?

— Да… если честно, пока еще не знаю. Главным планом было найти тебя. Теперь вот думаю…

— Ну, а че тут думать! — он бросил вилку в полупустую тарелку и воззрился на меня. — Оставайся сегодня здесь. А завтра утром вернёшься в Никитский. Чистый, отдохнувший и выспавшийся. Никто и не подумает, что ты сбежал. Ты ведь сбежал, так?

— Ну да…

— Ну и вот. Просто скажешь, ездил к дальним родственникам погостить. Наплетешь чего-нибудь. Не мне тебя учить.

— Ну да, вариант. А мама твоя разрешит у вас сегодня остаться?

— А ты ей улыбнись, как умеешь, она и растает. Она дама чувствительная и жалостливая.

Внутри все похолодело. Неужели Воробей раскусил меня?

— Ты меня переоцениваешь, — я отвел глаза.

— Вот, именно так и разговаривай с моей мамой. И ресницами своими почаще маши.

— Да ладно тебе! — я подцепил вилкой макаронину и запустил, целясь в ехидную физиономию. Сашка пригнул голову, и макаронина повисла в волосах на макушке. Он не растерялся и тут же нанес ответный удар.

— Да ну тебя, я только помылся!

Но у Воробья оставалось еще много боеприпасов.

Наша битва была в самом разгаре, когда в замочной скважине заскрежетал ключ.

— Мама! — прошептал Воробей. — Собирай макароны!

Мы начали ползать по полу. Я собирал макароны в ладонь, а Сашка складывал их прямо в рот. Я последовал его примеру и запихал в рот целую пригоршню.

— Здравствуйте! Сашенька, у нас гости?

От неожиданности я подавился и стукнулся лбом о стул.

В дверях стояла миловидная, совсем молодая женщина в синем пальто и пушистой круглой шапке. Она улыбалась.

— Да, мам, это Тимка из школы, я тебе как-то про него рассказывал.

— Да, наверно, не помню уже, — она виновато развела руками.

— Вы ужинаете?

— Ага. Вот котлеты тебе оставил. И лапши немного.

— Лапши, значит? — она протянула руку и выудила из волос Сашки макаронину.

— Ладно, мам, ты ужинай, а нам надо уроки делать.

Мы пошли в большую комнату и целый час резались в приставку. Потом пришла Сашкина мама и заставила повторять неправильные глаголы к уроку английского.
Понадобятся ли мне когда-нибудь эти неправильные глаголы? Вернусь ли я в школу? И что вообще делать?.. Куда податься?

— Пойду спрошу насчет тебя, — подмигнул мне Воробей.

Я услышал, как они переговариваются на кухне, но слов разобрать не мог. Судя по интонации, мама не соглашалась, и я уже начал готовиться к ночи на холодной улице. Но тут Сашка вернулся и громко объявил: если я позвоню в Никитский и предупрежу, что останусь ночевать у одноклассника, мама возражать не будет. Он показал жестом, мол ничего большего сделать не получается.

— Конечно, позвоню, — ответил я так же громко. — А телефон у вас есть?

— Пойдем, покажу, — Сашка махнул рукой.

— Кому звонить будешь? — спросил он уже шепотом.

— Есть один человек...

Сашка привел в родительскую спальню — большую и тесно заставленную громоздкой мебелью комнату. Возле единственного окна стоял грузный письменный стол, заваленный книгами и журналами, корешки которых пестрели склоняемым на все лады словом “хирургия”. Сашка подвел к столу, извлек из гущи научно-литературного айсберга телефонный аппарат и протянул мне.

— Только не трогай тут, пожалуйста, ничего, — попросил он. — Отец работает над диссертацией. Ему кажется, что у него здесь идеальный порядок и самая логичная система рассредоточения вещей. Если что-то подвинешь, будет очень недоволен. Располагайся, — Сашка мотнул головой, указывая на высокое кресло с покатыми подлокотниками.

Я уселся и снял трубку.

— Может, правда, позвони в Никитский...

— Не волнуйся. Дай мне пять минут поговорить с одним человеком.

— Хорошо. Зови, если понадоблюсь, — и он скрылся, прикрыв за собой дверь.
Номер я помнил наизусть, хотя набирал его лишь пару раз. Я услышал всего один гудок, и трубку подняли.

— Да, я слушаю, — раздался нервный голос отца Нади. — Настя, это ты? Что-нибудь случилось?

— Нет…нет, это Тимофей. Помните, Надин друг.

— А…ах да, Тимофей. Ты не заходил давно.

— Как Надя?

— Да, как тебе сказать… Не очень. Все так же в коме. Ты знаешь, сейчас не самый лучший момент, чтобы навещать ее. Может быть на следующей неделе, — он устало выдохнул в трубку. — Я не хотел бы занимать долго линию, жена может позвонить в любую минуту.

Что там могло произойти, пока меня не было? Внутри все сжалось и заныло.

— Стас, я хотел бы поговорить с вами о Наде и… еще кое о чем. Стас, я знаю о Наде гораздо больше, чем вы думаете.

— Тимофей, ты прости меня. Я сейчас совсем не в настроении о чем бы то ни было говорить. Я действительно должен положить трубку.

— Стас, не делайте этого, — хотелось закричать, но я сдержался. — Послушайте, я знаю, что Надя ушла в отражение. Я знаю, что она до сих пор там и не может выйти. Мы пытались вместе, но ничего не получилось. Мы теперь оба точно знаем, что нужно найти то самое зеркало, через которое она вышла. Только так она сможет вернуться. Стас, вы меня понимаете?
На том конце ни звука. Тогда я добавил очень тихо и уверенно:

— Послушайте и поверьте, я знаю, кто украл зеркало.

— Где оно? — внезапный крик ударил по ушам, и я отшатнулся. — Ты должен сказать немедленно, это очень важно!

— Не волнуйтесь, все расскажу. Но не по телефону. Мы встретимся завтра утром.

— Где тебя найти?

— Если дам адрес, вы сможете за мной приехать? Понимаете, меня ищут.

— Ищут? Но кто?

— Я все расскажу завтра.

— Конечно, я приеду за тобой.

— А сейчас можете мне подыграть? Сегодня я остановился у друга. Его мама волнуется, что в детском доме меня потеряют, если останусь на ночь. Поговорите с ней, пожалуйста, убедите, что все в порядке. Кстати, у нее вы можете узнать адрес.

— Хорошо.

Я положил трубку на край стола и направился в кухню. Сашкина мама мыла посуду. На плите закипел чайник, и она, наскоро вытерев руки полотенцем, сняла его и залила крутым кипятком заварник. Я замер, прижавшись спиной к дверному косяку. Из головы вылетело, зачем вообще пришел. Сашкина мама обернулась. Ее взгляд был мягким и задумчивым. Как повезло моему другу. Надеюсь, он понимает.

— Вас к телефону, — сказал я и подарил ей самую очаровательную из своих улыбок — все, что мог сейчас подарить.

Проходя мимо, она чуть взъерошила мне волосы на макушке. Разговор был недолгим. Я слышал, как она продиктовала адрес и номер телефона, попрощалась и положила трубку.

— Очень милый у вас воспитатель. Пообещал, что завтра в восемь утра сам заберет тебя, чтобы ты успел в школу.

— Да, у нас там все такие.

— Ну что, доделывайте уроки и готовьтесь ко сну. Сашенька, я постелю твоему другу в большой комнате на раскладном кресле.

Совсем поздно вечером, когда Воробей вовсю сопел во сне, я услышал, как его мама тихо вошла в нашу комнату. В руках у нее был тазик. Стараясь производить как можно меньше шума, она развесила на батарее мои выстиранные джинсы, водолазку и носки.

@темы: энергетические вампиры, школа, читать, фэнтези, романтика, подростки, первая любовь, любовь, криминал, книга, зеркала, вампиры

10:39 

Ищи меня в отражениях Глава 39

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези
Возрастные ограничения: 14+
Иллюстрации: Алиса Франц
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 39
Я никак не мог заснуть. Мысли метались в голове, как рой тараканов. Я все пытался придумать, какую часть истории поведать Стасу. Невозможно просто сообщить, кто украл зеркало, и где его искать, ведь четких ответов на эти вопросы я дать не мог. О похитителях я толком ничего не знал. Да и они уже давно могли покинуть убежище возле гаражей и уничтожить все улики.

Так и эдак я перетасовывал факты, выкладывая всю информацию о Наде и зеркале с одной стороны и тайну собственного проклятия с другой. Как ни старался я достигнуть баланса, избежать разоблачения своей сверхъестественной сущности казалось невозможным. События цеплялись друг за друга, и стоило выдернуть хоть одно, вся история рушилась, словно карточный домик.

Как объяснить родителям Нади, что существуют те, кто питается человеческой энергией, как пирожками с капустой? Но с другой стороны, их собственный ребенок тоже не из простых. Им легче понять и поверить в сверхъестественное, чем любому другому.

Я мог бы попытаться внушить им не задавать лишних вопросов. Но смогут ли они тогда адекватно оценить ситуацию и придумать реальный способ спасти Надю? Один я точно не справлюсь.

И как они потом будут относиться ко мне — тоже вопрос. Возможно, возненавидят, испугаются, отвернутся. Даже Надя не смогла принять меня таким, какой я есть...
Трезвон будильника отвлек от тяжких мыслей. Стальной молоточек ожил и отчаянно забился между тарелочек. Звук был на редкость громким и противным.

Из-под одеяла на диване вынырнула рука и начала шарить по столу. Навязчивые звуки становились все невыносимее. Рука схватила будильник и затащила под одеяло. Будильник сопротивлялся из последних сил, выкрикивая финальные ноты лебединой песни, но в конце концов сдался.

— Как я ненавижу этот будильник! — показалась взъерошенная голова Сашки. — Но только эта сволочь способна меня разбудить.

Я потянулся, делая вид, будто только проснулся.

— Ну что, как спалось?

— Да уж получше, чем на вокзальных креслах.

— На правах гостя можешь еще поваляться, — он соскочил с дивана и неверной походкой направился в ванную.

— Отлично, — сказал я, повернулся на бок и закрыл глаза.
Как только Сашка вышел, я встал и подошел к окну. На улице темно, как накануне вечером. Рассвет еще не занялся. Часы показывали 7:05. Значит, Стас должен подъехать через час.

Я проверил свои вещи на батарее. Сухие. Отлично.

Когда вернулся Воробей, я уже был в полной боевой готовности.

— О! Ты все-таки встал. Ванная свободна.

Не успел умыться, как услышал настойчивую телефонную трель из родительской спальни. Через минуту показалась Сашкина мама. Широко зевая, она пробормотала, что заботливый воспитатель не дает уставшим женщинам выспаться, и скрылась за дверью туалета. Я поспешил в родительскую спальню.

— Тимофей? — голос Стаса, все такой же встревоженный.

— Да, это я. Возникли какие-то проблемы?

— Проблемы были с самого начала, Тимофей. За нашим домом постоянно наблюдают, я уже давно это понял. Поэтому сам приехать не смогу, — я слушал, затаив дыхание. — Мой брат приедет за тобой через пятнадцать минут. Он отвезет тебя в больницу, где мы сможем встретиться и спокойно поговорить обо всем.

— А ваш брат в курсе того, что происходит?

— Не совсем. Трудно, знаешь ли, делиться такими вещами… Но он мне верит и готов помочь, не задавая лишних вопросов.

— Возле больницы меня могут узнать, и тогда я не успею рассказать все, что знаю. Скорее всего, люди, которые следят за вами, охотятся и за мной!

— Поверь, больница — это сейчас самое надежное место. Мы приняли все возможные меры, чтобы обезопасить Надю.

— Хорошо, — отозвался я.

— Тогда так: у моего брата белая “Волга”. Он запаркуется прямо у подъезда и будет ждать тебя. Выйдешь и сразу садись в машину. Договорились?

— Да.

— Отлично! Все получится. До встречи.

Я положил трубку. Оглянулся и увидел Воробья. У него был серьезный вид.

— Уходишь прямо сейчас? — спросил он, когда я поравнялся с ним.

— Да, через несколько минут за мной приедут.

— Ты уверен, что с тобой не случится ничего плохого?

— Воробей, я в надежных руках, не волнуйся.

— Ты вляпался в какую-то историю, да?

— Сашка, будет так, — я посмотрел ему в глаза и для надежности взял за руку, — ты пойдешь в школу и забудешь, что я ночевал у вас, забудешь об этом телефонном разговоре.

Глаза моего друга помутнели и уставились в пустоту. Он чуть покачивался и совсем не пытался освободить свою руку. Внезапно в голову пришла мысль.

— И еще, ты сейчас же позвонишь Лесе и пригласишь ее на свидание. Ты любишь эту девчонку, а она любит тебя. Постарайтесь вспомнить и воскресить то, что вы друг к другу чувствовали.

Я не знал, сработает ли это, но должен был попробовать. Я отпустил Сашкину руку и пошел в коридор одеваться. Он появился через пару минут и спросил как ни в чем не бывало:

— Уже уходишь?

— Да, надо бежать.

— Тогда удачи! Увидимся в школе.

— До скорого.

Как и обещал Стас, белая “Волга” уже дожидалась у подъезда. Мотор тихо работал, но фары были выключены. Я быстро открыл заднюю дверь и проскользнул в салон. За рулем сидел мужчина средних лет несколькими годами старше Стаса. Как и Надин отец, он был широкоплеч и высокого роста. Водитель оглянулся.

— Тимофей?

— Да.

— А меня Сергей зовут.

Не задавая больше вопросов, он выдавил сцепление, переключил скорость, и машина тронулась, быстро набирая ход.

@темы: энергетические вампиры, школа, фэнтези, читать, романтика, подростки, первая любовь, любовь, криминал, книга, зеркала, вампиры

Ищи меня в отражениях

главная