Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Личный дневник писателя Елены Гусаревой.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:22 

Сказка: Потерянная душа

Автор: Елена Гусарева

Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books


Стилизация под легенды народов севера.

Седьмые сутки горели костры на сопке Рыбьего зуба, но соплеменники уже не ждали возвращения охотников. И даже Анканы готовила дух свой к последней молитве. Она пустила по ветру длинные спутанные волосы и распахнула шкуры, отдав свое тело на потеху северным вихрям. Пусть заберут и ее несчастную, потерявшую, потерянную...

Не приняло море юного охотника Умкы, пожрало вместе с отцом и старшим братом и уважаемым эбы1 — главою племени. Напрасно пела она ночи напролет, срывая голос, напрасно стучала в ярар2 призывая духов огня, гор и тундры в помощь. Злые киндры3 спутали ее заклинания. Не знать ей больше ни мужьей ласки ни любви сыновьей. А то, что готовили к празднику, употребят в скорбные дни.

— Пойдем, нареченная Айна — сказала Анканы девочке, которая все эти страшные дни ни на шаг от нее не отходила. — Теперь ты свободна выбирать себе мужа по сердцу, а не по указке.

Но девочка не сдвинулась с места, продолжая всматриваться в туманную гладь сурового Охотского моря.

— Или думаешь сердце материнское — кусок оленьего сыра?

Девочка молчала, упрямо подставляя обветренные щеки тусклому пятну солнца на горизонте.

Анканы сплюнула на землю и пошла прочь.

Уже у подножья сопки услышала Анканы тонкий голос Айны:

— Байдара! Байдара на море!

Помчалась быстрее бури Анканы к морю. И впрямь у самого горизонта, там, где начинаются владения духов, показалась черная точка. Бросилась мать в студеную воду, да соплеменники ее вернули. Тут же добрые анк;лина4 снарядили лодку и поплыли в шесть весел навстречу неизвестности. А мать села у самой кромки воды и затянула песню Умкы5 — младшего своего сына, по которому тосковала сильнее всего.

Не ведала Анканы, что увидят мужчины в лодке. С замиранием сердца ждала знаков, а время тянулось, как похлебка из моняла6.

Наконец, воротились добрые анк;лина и привезли с собой одного лишь мальчика, юного Умкы, о котором больше всего молила мать. Обрадовалась та, приняла сына и возблагодарила духов земли, неба и огня, и далеких предков, что сжалились они над бедной женщиной, вернули отраду ее жизни и надежду на благополучную старость.

Пуще прежнего мать полюбила сына. Никого к нему не подпускала, даже Айну:

— Уйди неверная, недостойная! – прогоняла ее, лишь только завидит на пороге соей яранги7.

Дни шли и тревога в сердце Анканы росла, как снежные сугробы на сопках. Вымолила она сына у моря, да обманула ее черная вода. Сам не свой вернулся Умкы. Неприкаянной тенью бродил он вдоль берега. Не раз замечали люди, как манило его море отдаться пенной пучине, чтобы сгинуть навеки, как отец и брат его. Злые киндры насылали по ночам страшные видения и нашептывали ему в уши заклинания, склоняя отправиться туда, откуда не возвращаются.

Сторониться стали Умкы добрые анк;лина. Пошла тогда Анканы за советом к шаману племени. Всю ночь камлал8 Омрын над мальчиком, призывая духов земли, воды и огня вернуть ему потерянную душу, да только рассердил их.

"Душа Умкы принадлежит морю" — был их приговор.

Велел тогда шаман племени Омрын снарядить мальчика жертвенным мясом лахтак; и нерпы, посадить в байдару и отправить в Охотское море. И, коли сжалится море и вернет ему душу, пусть возвращается.

Что делать, подчинилась Анканы приговору шамана. Рано утром собрала сына в море: нарядила в новую кухлятку9, расшитую заклинаниями, сама усадила его в крепкую байдару, сама толкнула лодку в море. Поплыл Умкы на Северную звезду.
Лишь только сопка Рыбьего зуба скрыться из виду, как из-под шкур, устилавших дно байдары, вылезла Айна.

— Умкы, отдаю тебе свою душу! Живи целый век счастливо!

С этим словами, обняла Айна своего нареченного и отдала ему свою душу.
Очнулся Умкы, никого рядом нет. Только оберег из белой кости на коленях нашел. Одел Умкы оберег на шею, развернул байдару и поплыл к берегу.

С тех пор Умкы с оберегом не расставался. Добрые анк;лина приняли его назад и сделался он самым храбрым охотником. Щедро одаривало его море тюленьим мясом и рыбой. А когда пришел час, отправился Умкы за горизонт и вернул душу храброй Айны духам-хранителям моря.

Сноски
1 Старик.
2 Ритуальный бубен.
3 Злые духи.
4 Чукчи, живущие у моря, рыбаки.
5 По традиции, у каждого чукчи есть персональная песня.
6 Полупереварившийся мох, извлечённый из большого оленьего желудка.
7 Переносное жилище из шестов, покрытых оленьими шкурами.
8 Ритуал, сопровождающийся пением и ударами в бубен, во время которого шаман, приходящий в экстатическое состояние, общается с духами.
9 Верхняя меховая одежда в виде рубахи мехом наружу.

@темы: народы севера, сказка, стилизация

10:58 

Рассказ: Игра

Автор: Елена Гусарева

Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Леся торопилась со всех ног сообщить печальную, точнее радостную новость. Она бежала от самого перекрестка, запыхалась, запнулась и оцарапала коленку, но плакать было некогда.

Наконец она оказалась во дворе спальных пятиэтажек, но там из своих никого не нашла.

«Да куда все подевались?» — Леся пробежала в конец кооперативного. И там никого, только компания мелюзги играла в резиночку.

— Эй, не видели Иру или Наташку? – обратилась к ним Леся.

— А тебе зачем? – спросила рыжая соседка, Света.

«Вот шмакодявка!» — выругалась про себя Леся, но в ответ только хитро улыбнулась:

— Скажу, если видела.

— Они за мороженным в ларек пошли, — ответила пухлая Рита, которая обычно больше держала резиночку, чем прыгала в нее. – Так тебе зачем?

— Надо, — бросила Леся и помчалась к ларьку за квартал.
Наконец она их увидела. Компания возвращалась с мороженым — Наташка, Ира и Симкина.

— Девчонки, — закричала Леся издалека, — нашла кляксу! – Она остановилась и, шумно переводя дух, уперла ладони в колени. Девчонки, забыв про мороженное, быстро подошли и окружили Лесю.

— Че, правда? – спросила Наташа.

— Ага, там на дороге, — Леся разогнулась и закивала. — Лежит бедняга.

— А че орешь тогда? – угрюмо спросила Ира. – Ты еще громкоговоритель возьми.

— Блин! – Леся зажала рот ладонями.

— Иди теперь, сторожи! – мотнула головой долговязая Ира.

— Пусть Симкина идет. Я лучше домой сгоняю, коробку принесу.

— А че сразу я? – возмутилась конопатая Симкина.

— А кто? – ответили девчонки разом.

— Я, может, тоже принесу чего-нибудь, — вяло возразила Симкина.

— Чего-нибудь нам не надо, — твердо заявила Ира. – Иди, а то, как в прошлый раз, придут девки с девятиэтажки и заберут.

— Ладно, — Симкина отделилась от компании и побрела к перекрестку.

— Давай быстрей! – бросила вдогонку Ира.

Симкина побежала.

— Ну че, с тебя коробка, — распорядилась Ира, — Я пошла за лентами, а ты, Наташка, цветов набери. В школьной ограде, у калитки, красивые «собачки» растут.

— Ага, — согласилась Наташа. – Видела.

— Ну все, погнали.

Девчонки разбежались в разные стороны. Вдруг Леся остановилась:

— А совок? – крикнула она.

Ира обернулась и потрясла кулаком. Леся опять зажала рот. Ира ткнула себя в грудь пальцем. Леся кивнула и побежала домой.

Коробка, самая подходящая из-под маминых новых туфель, была заготовлена заранее. Леся ее сразу выпросила. Мама долго не соглашалась, но потом уступила за мытье полов и поход в гастроном за продуктами.

Леся ворвалась домой и сразу к себе в комнату. Нырнула под кровать, а коробки, как не бывало.

— Мам! – закричала Леся, — А где моя коробка?

— Какая? – мать вышла из ванной с ворохом постиранного белья в тазу и направилась на балкон.

— Ну та!

— Откуда мне знать, — мать зацепила балконную дверь ногой и прикрыла ее за собой.

— Ну, Мам! – закричала Леся и пошла за матерью.

— Куда ты лезешь! – зашипела та. – Дверь закрой, мухи налетят.

— Мам! – чуть не плача простонала Леся и постучалась в балконную дверь.

— Я в нее лук ссыпала, — раздался голос матери с балкона. – Ты ее все равно не используешь.

Леся уже не слушала. Она ворвалась на кухню, открыла кладовку, нашла коробку. Лук пришлось пересыпать в полиэтиленовый пакет. Леся кинулась к себе в комнату. Разноцветные стеклышки и камушки лежали, где и положено, в жестяной банке на полке. Не успела мать развесить белье, Леся уже неслась по двору с коробкой подмышкой. Ира ждала на качелях.

— Ну че так долго? – спросила она для проформы.

— Да мама коробку спрятала.

— А… Ну, пойдем. Вон, Наташка уже идет с цветами.

— Совок взяла?

Ира достала из кармана и продемонстрировала зеленый совок.

Все трое отправились на перекресток к хлебному.

Симкина сидела на бордюре тротуара и смотрела на кляксу. Девчонки нарочно придумали кодовое название. Любителей устроить похороны было предостаточно.
Голубь лежал на горячем асфальте с растопыренными, будто в полете, крыльями. Он был мертв, еще как мертв. Из его хрупкого тельца сочилась красная кашица, ноги были вывернуты. В остальном же птаха была практически цела.

Симкиной не нравилась эта странная игра, было в ней что-то неправильное, ненормальное. Но возразить Ире она не смела. Вот уже три месяца она у подруги в долгу. А все из-за той злополучной тетради, которую она совершенно случайно оставила у себя на столе. И надо было Ире припылить в гости, да еще самовольно заглянуть в чужую тетрадь.

Симкина и сама не знала, зачем написала все эти гадости о своих подругах. Не такие уж они и плохие. Видно, день не задался, родители сорились... Хотя Ира порой и впрямь неприятная, любит командовать, а в главари ее никто не выбирал. Одним словом — «задавака». Наташа тихая и себе на уме, «с закидонами». А Леся просто глупая, все время заглядывает в рот Ире, что та скажет. «Шестёрка» — обидное слово. Конечно Симкина погорячилась. И почему только не спрятала злополучную тетрадь в стол, не убрала на полку к книгам, не сожгла отвратительную запись в пепельнице отца, не смыла в унитаз обрывки?.. Чего бы только она ни сделала, знай наперед.

Ира Симкину не выдавала, хотя стала еще более властной. Чуть что не по ней, прищурится, закивает и приговаривает: «Ладно, ладно, Симкина…» А что ладно?
Известно. Расскажет, если та поперек что сделает.

Симкина увидела компанию девчонок и тяжело вздохнула.

Может сказаться больной? Живот, температура…

Ира подошла и осмотрела голубя.

— Хорошая клякса, — сказала она, доставая совок. – Лесь, давай сюда коробку.
Леся сняла крышку и подставила коробку Ире. Та извлекла из кармана красную материю и постелила ее на дно.

— А ну, дай сюда крышку, — скомандовала она.

Леся подала. Ира подцепила совком голубя, придерживая его голову крышкой, и уложила в ловко подставленную Лесей коробку. Симкина нервно сглотнула, подавляя рефлексы.

— Закрывай.

Леся послушно прикрыла коробку.

— А украшать будем? – тихо спросила Наташа.

— Я набрала цветных камушков и стеклышек, — просияла Леся.

— Это для памятника, — тут же возразила Ира.

— Тогда можно положить к нему в коробку конфет или монеток, - сказала Наташа.

— Конфеты мы и сами съедим, устроим поминки, — опять возразила Ира. – А деньги я бы попридержала.

— Просто у меня сдача от мороженного осталась, — задумчиво проговорила Наташа и подбросила на ладони пару желтых монет. – Они, когда в земле лежат, становятся фиолетовыми. Я в прошлом году секретик сделала, а потом нашла и…

— Давай сюда, — Ира протянула руку за деньгами. – Пригодятся.

Наташа пожала плечами и отдала монетки.

— Все, пойдемте, только тихо, не привлекаем внимания — сказала шёпотом Леся.

— Это ты сейчас кому? – усмехнулась Ира. – Сама рот не разевай.

— Да я и так…

Похороны начались.

Девчонки построились в процессию: Ира с коробкой в руках, рядом Леся, следом Наташа и замыкающей Симкина. Опустив глаза, они чинно вышагивали в направлении своего двора, за которым раскинулся неблагоустроенный парк. Там и находилось голубиное кладбище.

Во дворе компания с коробкой, не сговариваясь, свернула на детскую площадку, пересекла ее и, не задерживаясь, продолжила свой скорбный путь.
Пухлая малолетка Рита съехала с горки и побежала к рыжей Свете, которая пекла в песочнице куличики.

— Смотри, — закричала она. – Кляксу хоронить несут!

— Шшшш! – Светка встрепенулась. – Пойдем за ними.

Они догнали компанию с коробкой.

— А вам чего? — бросила Симкина малышне. – Кто звал?

— Да пускай, — благосклонно разрешила Ира. – Только чтобы тихо!

Рита и Света закивали и на цыпочках, спотыкаясь, присоединились к процессии. Предосторожности, однако, не помогли. За компанией увязалась пара мальчишек с соседнего двора – Эдька и Макс. Они были частыми гостями.

— Какого у нас забыли? – проворчала Леся. – Идите на свой квартал!

— Парк общий! – отозвались мальчишки. – Где хотим, там и гуляем.

— А ну пошли! – топнула Ира.

Мальчишки засмеялись, но отстали шагов на десять, продолжая преследовать процессию.

В парке пришлось продираться сквозь заросли полыни. Место выбрали не случайно – далеко от тропинок, в малой доступности. К тому же, рукой подать до кустов с черемухой, куда обязательно отправлялись после похорон.

Симкина зажала нос, но это, как всегда, не спасло. В носу засвербело и глаза стали красными.

— А ты знаешь, — сказала, Наташа подруге, обернувшись — что раньше на похороны приглашали плакальщиц? Они сначала носом шмыгали, потом плакали, потом причитали, стенали...

— Да аллергия у меня! — Симкина опять шмыгнула носом и подтерла его рукавом.

— Вечно она с соплями! — заметила беззлобно Леся. — И кошек ей нельзя и шоколад.

А я вот...

— Заткнись уже! — буркнула Ира. — У нас тут похороны.

Леся замолчала и насупилась.

На голубином кладбище обнаружились два ухоженных холмика с настоящими деревянными крестиками (перевязанные черной тесьмой палочки от мороженого). Могилки были украшены разноцветными осколками стекла, камушками и пробками от «Pepsi». На одной лежала выцветшая искусственная роза.

Наташа подбежала к могилкам первой и поправила покосившиеся крестики.

— Давайте вот тут, — с воодушевлением предложила она.

«Вот больная!» — подумала про себя Симкина.

Наташа и придумала эту странную игру, которая почему-то стала настолько популярной, что захватила несколько соседних дворов. Теперь мертвых птиц искали повсюду.

Подошли мальчишки.

— Давайте мы выкопаем? — предложил Макс.

— Да, не женское это дело, — подтвердил Эдик.

Ира закатила глаза, но совок отдала.

Пока мальчишки копали, Наташа выискивала в полыни веточки тысячелистника и собирала новый букет. Набрав целую охапку бледно-розовых зонтиков, она открыла коробку с дохлым голубем и обложила его цветами.

— А речь? — спросила она.

— Давай ты, — предложила Ира, — у тебя хорошо получается.

Наташа стала на колени перед коробкой, сложила молитвенно руки:

— Упокойся с миром, невинно убиенный. Пускай тебе там, на том свете, будет достаточно зернышек и лапки никогда не мерзнут...

Симкина опять чихнула. Из глаз ее, превратившихся в узкие щелочки, градом катались слезы. Она почти задыхалась.

— ...мы будем помнить о тебе и заботиться о твоей могилке, приносить свежих цветов...

Горький запах полыни сдавливал Симкиной грудь. Глаза совсем заплыли. Из носа в рот текли два ручейка.

«Мама опять отругает», — подумала она, — «В прошлый раз пришлось к врачу идти.»
Симкиной категорически запрещали выходить в парк. Она и без того постоянно шмыгала носом, но таблетки пила только когда уж совсем невмоготу, вот как сейчас. От таблеток Симкина тупела и постоянно хотелось спать. Уж лучше с соплями.
Макс посмотрел на Симкину и скривил рожу.

— Эдька, смотри на красавицу, — парни заржали.

— А вы с ней в одном классе учитесь? – спросил Эдик.

Макс тяжело вздохнул и развел руками.

— Повезло.

Ямка для голубя была готова.

— Все, — прогнусавила Симкина, — мне пора.

— Э, куда? – Ира недовольно воззрилась на нее.

Симкина уже пробиралась сквозь заросли полыни.

— Симкина! — строго позвала Ира.

Та обернулась.

Ира сощурилась и многозначительно закивала.

— Ладно, ладно…

— И че? – бросила Симкина в ответ. Ее трясло толи от аллергии, то ли от злости. – Меня, между прочим, Вера зовут. Усвой! – Крикнула она и пошла дальше.

@темы: рассказы, детские игры

08:26 

Рассказ: Круассаны с рыбой

Автор: Елена Гусарева

Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Прошло ровно три месяца и пять дней с предыдущего поминовения. Из кухни доносился тошнотворный запах рыбы. Мать пекла круассаны.

И угораздило прадеда помереть. Макс любил его и даже гордился. Старик прожил сто два года. Дай Великая Рыба каждому! Только пришел и его черед отправиться к праотцам во Вселенский Океан. А потому, есть им с матерью круассаны с рыбой. Будь они не ладны! Кощунство, конечно, так думать, и мать его вечно за это ругает. Но себя не переделаешь.

Макс решил, когда придет время, напишет завещание, чтобы его кувшин для костей был самым маленьким, а еще лучше, микроскопическим, чтобы потомки не мучились, как мучается он.

— Макс, ты готов? – спросила мать выглянув из-за дверного косяка.
Парень сделал вид, что его тошнит.

— Мерзавец! Не богохульствуй и оденься наконец в траурное. Через пять минут будь готов, выдвигаемся.

— Я свисток потерял, — принялся канючить нерадивый правнук.

— Я тебе потеряю, протухшая икра!

Макс полез в шкаф, достал белые брюки и белый же свитер с Великой Рыбой на груди. Через десять минут он был внизу у входной двери, где с нетерпением ждала мать.

— Свисток где? – она одернула одежду Макса и нацепила ему на голову синюю беретку с плавничком.

Макс достал свисток.

— Идем, горе Великой Рыбы!

Они вышли на улицу, и всю дорогу до кладбища Макс остервенело свистел, а мать причитала и рыдала, хотя уже без особого рвения. Со смерти прадеда прошло более трех лет, а кувшин пока не наполнился. Плохие они с матерью едоки.
На кладбище было пустынно. Кувшин деда с его останками и рыбными костями стоял на небольшом пьедестале. Ничем кувшин не выделялся, был самым обычным, глиняным, не большими не маленьким, а самым приличествующим.

Мать расположилась за столиком для поминовений и развернула корзину с круассанами.

— Что на этот раз? – уныло спросил Макс.

— Окунь, — ответила мать.

Она тяжело вздохнула, взяла круассан и подала сыну.

— Ну почему не семга? – пожаловался парень.

— Эдак мы с тобой за десять лет не справимся. Скажи спасибо, что не карась.

— Он был в прошлый раз, — Макс надкусил круассан. Жевнув пару раз, он выудил изо рта кость и скинул ее в кувшин с дедушкиным прахом. Мать, как всегда, шла с опережением. Она посмотрела на сына с укоризной:

— Посмотри, какой кувшин у Икринкина – в пять раз больше дедова. Говорят, уже наполовину полон.

— Или наполовину пуст, — проворчал Макс.

— Вот это я понимаю, любят своего родственника, — не унималась мать.

— Ага, — Макс принял из рук матери очередной круассан с рыбой, — я слышал, Икринкин в завещании прописал, что не видать детям усадьбы, если кувшин его будет меньше метра высотой.

— Да что ты? – мать покачала головой. – Лучше меньше, да от сердца, — она скинула очередную кость в кувшин своего горячо любимого дедушки и смахнула невольно накатившую слезу. — Глядишь, через пару лет дедов кувшин наполнится и упокоится он, и возрадуется Великая Рыба.

@темы: традиции, скрепы, сатира, рассказ

07:59 

Рассказ: Страшилка на ночь

Автор: Елена Гусарева

Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Студенткой жила я на квартире у премилой старушки, которая всем была хороша, вот только не пускала меня на порог, если случалось задержаться позднее полуночи. Правило это соблюдалось беспрекословно, сон старушки был делом, по меньшей мере, святым. А потому, в студенческом общежитии на Южке была я гостем частым и очень даже любимым. Койко-место там было гарантировано, так как, в общем-то, за мной и числилось. Подруга Олечка каждый год просила подавать заявление на предоставление мне оного, чтобы в комнате обитало поменьше народу и, соответственно, оставалось чуть больше кислороду. В обмен на «хитрость» мне разрешалось являться без предупреждения и в любой кондиции.

Случилось так, что домой к старушке я опоздала, заявилась к подруге далеко за полночь и совсем не вовремя. Койко-место мое уж было занято смазливым лицом противоположного пола. Олечка скорчила скорбную мину, но решение проблемы нашлось быстро. В соседней комнате жили первокурсницы, и, воспользовавшись правом «первой ночи», Олечка повела меня к ним. В комнате у первокурсниц никого не оказалось, девчонки еще не вернулись с дискотеки.

- Ложись на Оксанкино место. Ее сегодня не будет.

Место Оксаны было на верхнем ярусе вертолета*. Я забралась туда и мгновенно отрубилась.
Как вернулись первокурсницы, я не расслышала. Свет они не зажигали. Видно, быстро разделись и улеглись. Проснулась я от шёпота. Девчонки травили байки:

- А вот со мной реальная история приключилась, - слышалось в темноте. – Померла соседская бабка. Частный дом ее пустовал, и мы с подругой решили залезть и посмотреть, вдруг что стянуть получится. Было нам по тринадцать, совсем глупые…
На этих словах стоило бы мне как-то проявить себя. Вот только вдруг стало неловко: лежу в чужой постели, в чужой комнате…

А девчонка продолжает:

- Так вот, залезли мы к ней в дом через форточку. Прошлись по комнатам – одно барахло, брать нечего. Тут вдруг чувствуем, холодно в доме стало, и шорохи какие-то из спальни старухи, будто возится там кто-то, покашливает, скребётся...

А я лежу и пошевелиться боюсь. Вот ведь история!

И как на зло, в горле запершило. Я не выдержала и чуть кашлянула. Сетка подо мной скрипнула.

Рассказчица затихла, а потом испуганно:

- Насть, мне кажется там кто-то дышит.

- Где?

- Ну… наверху.

Девчонки затихли.

Тут, не знаю, что со мной приключилось, но стало до одури смешно. Я руку к губам прижала, но не удержалась и фыркнула. Первокурсницы как завизжат. А я, вот дура, накрылась с головой одеялом и полезла вниз с вертолета – фильм ужасов, да и только.

Пришлось отпаивать девчонок сладким чаем и извиняться.


Сноска
* Самодельная двухъярусная кровать.

@темы: байки, страшилки, студентчество

08:44 

Рассказ: Не обижайся

Автор: Елена Гусарева

Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Время к полуночи. На улицах пустынно. Под ногами поскрипывает снег, потрескивает морозец в голых ветвях деревьев. Маша торопится домой.

Водитель маршрутки высадил ее совсем не там, где она обычно сходит. Он спешил закончить работу и предложил подвести бесплатно, вот только высадит ее за два квартала до остановки:

— Добежишь. Там всего-то пять минут. А мне возвращаться не придется.

Маша согласилась. Семь рублей лишними не будут. Середина недели, домой ехать только в пятницу, а деньги уже закончились. Если бы не Вадик, сидеть ей опять на голодном пайке. Любимый, как всегда, выручил, хоть и сам перебивается. Пятьдесят рублей – в самый раз чтобы протянуть до конца недели, да и на билет до дому хватит.

В груди у Маши потеплело. Ах этот Вадик, расстаться с ним невозможно! Вот и сегодня засиделись, а завтра к первой паре в универ, да еще коллоквиум, вопросы…
Маша прибавила шаг, чувствуя, как коченеют пальцы на ногах. Полночь, самая стужа.

Девушка свернула в парковую аллею, что шла вдоль дороги. Оставалось пройти до перекрестка и, напротив Кировского РОВД, повернуть к студенческим общежитиям. Как раз там, из морозного тумана, возникла фигура и пошла навстречу.

Маша замедлилась. Встретить незнакомца в такой час не предвещало ничего хорошего.
Студенческий городок еще не спал. Родные окна дрожали желтым светом и придавали уверенности. Девушка решила идти дальше и не подавать виду, что опасается.

Незнакомец все приближался. Шел он как-то неровно, в раскачку, и Маша забеспокоилась еще сильнее. А деваться с тропинки уж было некуда: с обеих сторон кусты и сугробы…

Они почти поравнялись. В руке мужчины что-то тускло блеснуло.

Нож!

Машу бросило в сторону. Незнакомец преградил путь.

— Стой! – проскрипел он.

— Что вам нужно? – истерично выпалила Маша.

«Ему ведь что-то нужно… Иначе зачем?..»

— Стой, я ничего не сделаю.

«Как же не сделаешь, если нож?!»

Маша попятилась. Мужчина продолжал напирать.

— Что вам нужно? Деньги? Деньги?!

Мужчина остановился. Нож в его раках ходил ходуном.

— Деньги, — повторил он. – Да, деньги давай.

Маша окостеневшими непослушными руками полезла в сумку.

«Норковая шапка…», — метались в голове девушки мысли, — «Мамины сережки… Только бы не сорвал! Сниму сама…»

Кошелек нашелся не сразу.

— Ты извини, — вдруг услышала Маша.

— Что? – не отрывая взгляд от ножа, она продолжала шарить в сумке. Наконец, кошелек нашелся.

— Вот, — Маша достала потрепанную пятидесятирублёвку и протянула грабителю.

Тот принял деньги.

— Прости, говорю. Я бы сам перетерпел, но у меня там баба лежит. Ей совсем хреново. Ты это… не обижайся, — мужик поежился и трясущейся рукой с ножом поправил вязаную шапочку, смахнул рукавом ледышки над губой.

— Ладно, — растерянно пролепетала Маша. – У меня больше нет. Вот… — Она раскрыла пошире кошелек и показала грабителю.

— Ты это… не обижайся.

— Хорошо… хорошо… — Маша опять попятилась.

— Ага, — грабитель посторонился.

Маша рванула вперед. Ей безумно хотелось бежать, но она опасалась, как бы грабитель не передумал. Она боялась оглянуться.

Впереди темным пятном высилось здание Кировского РОВД. Маша проскочила мимо и свернула к общежитиям.

«А если наблюдает? Если догонит?..»

@темы: криминал, прощение

01:29 

Заметь меня в толпе, Эпилог

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Эпилог

Впереди черная полоса автострады. Редкие встречные огни. На спидометре сто восемьдесят. Больше не выжать, а жаль.

Я порылся в кармане. Дермантиновый футляр скользнул в руку.

Ну что, приятель, пора расставаться.

Я приоткрыл окно. Ветер со свистом бросился ворошить волосы.

Я вынул зеркало, просунул в щель окна и разжал пальцы. Стекло прощально брякнуло о дверцу джипа.

Воображаемый Шоно зааплодировал.

Я закрыл окно. Крутанул ручку магнитолы. Забубнило радио.

— No jo!76 Вообще не верил, что у них получится!

— А я всегда верил в наших бравых офицеров. И вера эта принесла 100 евро, что ты мне проспо-орил!

— Ну что ж, дорогие друзья, сейчас, в прямом эфире...

— Кое-кто лишится сотни евро!

— Эх. Что-то мне не радостно...

— А не надо было спорить!

Клоуны!

Я вырубил магнитолу.

…...

— Том Шнайдер?

— Да.

— Давненько вас дома не было, — сказал пограничник, разглядывая мой паспорт.

— Точно.

— Чехи шумные какие-то сегодня, — он мотнул головой в сторону поста в чешской погранзоне. — Не в курсе, че у них за праздник?

— Книгу нашли, — ответил я без энтузиазма.

— Ту самую?

Я кивнул.

— А… — он отмахнулся. — Добро пожаловать. Проезжайте.

Я забрал документы и, миновав австрийский пост, свернул к заправке. Припарковался с краю, где потемнее. Разложил переднее сидение, лег и закрыл глаза. Сон не шел ни в какую.

Где ж вы, мои пилюльки?

Первое, что она спросила, вернувшись: «А где Тим?» Родной голос, родная моя девочка… Я ушел сразу, как почувствовал, что Надя — это Надя.

Душная звездная ночь. Я открыл дверь джипа. Не помогло. Сходил на заправку, купил упаковку пива. Банка звучно крякнула, перебивая звуки с автострады. Пиво неприятно обожгло глотку.

Гадость! Уже и пиво не катит.

Я вернулся к машине и сгрузил банки в багажник. В темноте флюорисцировала надпись «adidas». Шоно просил не потерять сумку.

Я потянул за молнию…

……

«Тимофей,

Узнал сумку? Здесь все, что тебе причитается. Остальное, уж извини, пригодится самому. Но вам с Надей хватит на первое время.
В коробке ампулы и инструкция к применению. Советую выкинуть прямо сейчас! Выкинь, брат, и оставайся собой!

Знаю, что не выкинешь. Очень надеюсь, это тебя не прикончит. Влад клялся, что однажды сработало. В любом случае, она стоит риска…

Ампул хватит на три года. А потом, возможно, и не понадобятся. Влад заливал про РНК-интерференцию... Прикинь, запомнил! Ну, суть в том, что выключить гены действительно проще, чем включить.

Короче, брат, ты давай там, держись!

До встречи!

Шоно»

Приписка карандашом:

«З.Ы. Софи — это энергия самой жизни. Она — ангел смерти.»

Сноски
76 Ну да! (перевод с чешского)

@темы: энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал, зеркала

01:26 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 13

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 13

Куда еду? Почему вдруг решил, что она непременно захочет лететь утренним рейсом? Никакого здравого смысла в моей догадке не было, а интуиция подводила так часто, что резоннее было бы поступить наоборот.

Мое зеркальце, окно к Наде, стояло на приборной панели. Так почему-то спокойнее. Каждый раз, когда начинал сомневаться, бросал взгляд на зеркало и внутри все успокаивалось. Я все делаю правильно.

Чтобы как-то снять напряжение, я нес всякую чушь.

— А все-таки Шоно был прав насчет меня. Никогда я не изменюсь. Всегда хотел быть человеком, мечтал о каких-то банальных вещах, но, в конце концов, привык к одиночеству, научился быть тем, кто есть, врос в свою шкуру. Знаю, что должен отпустить тебя. Таким, как я, нечего дать. Обещаю исчезнуть, как только удостоверюсь, что ты в порядке. Хотя иногда кажется, вечно буду бегать за тобой, искать, спасать от чего-то...

Когда я подъезжал к аэропорту, солнце уже пустило в небо алые щупальца и высасывало с горизонта синеву. Рассекая облака красным хвостом, ввысь карабкался самолет «Чешских авиалиний».

Я оставил машину на парковке и, прихватив лишь пачку паспортов, зашагал к терминалу.

В пятом часу утра в ангаре вылетов Рузине74 пустынно. Пропустить Надю невозможно. Больше половины стоек закрыты, на остальных вяло идет регистрация на первые утренние рейсы.

Я подошел к девушке, клюющей носом за стойкой.

— Dobr; r;no!75— обратился я к ней.

— Регистрация начнется через полчаса, — сказала служащая голосом зомби. — Мне нужно подготовить систему, — зачем-то отчиталась она. Пальцы механически тюкнули по клавишам. Девушка застыла, уставившись в монитор.

— Пани, послушайте, такая проблема…
Девушка, кажется, спала с открытыми глазами.

— Эй! — позвал я.

Она вздрогнула и чмокнула губами.

— Гнать людей на работу после корпоратива — издевательство, — проворчала она. — Я что, крайняя?

Ее шейный платок растрепался и съехал в сторону, прическа расползлась, а подводка глаз размазалась, оставив длинную полосу на скуле.
Придется лезть на стойку, как на баррикаду, чтобы дотянуться до нее.

— Тут такое дело, поссорился с подружкой, — я решил попробовать достучаться до служащей без внушений. — Она убежала, пригрозив, что улетит утренним рейсом, а куда забыл.

Глупее истории нарочно не придумаешь.

— Вы, это… не могли бы посмотреть в системе, куда и во сколько она летит? Зовут Надина Серова.

— Я не имею права давать справки о пассажирах. База данных системы бронирования только для внутреннего пользования, — протокольно промямлила служащая.

— Девушка, у вас это… тушь по всей щеке.

— Да что вы? — Непослушные пальцы полезли в карман за платком.

— Не-не, только не трогайте! Давайте помогу, — предложил я.

Служащая кокетливо наклонила голову.

— Ну, хорошо, — она придвинулась и протянула измятый платок. Я накрыл ее руку ладонью.

— Посмотрите, куда летит Надина Серова, — приказал я.

Проверка системы заняла несколько минут, а потом девушка сообщила:

— Она вылетает в Москву. Посадка закончится через 15 минут.

Я погнал к паспортному контролю.

— Вы опоздали! — прокричала вслед служащая.

……

Меньше минуты, и я на месте. У паспортного контроля небольшая очередь. Работали всего два окошка. Игнорируя недовольные возгласы, я направился прямо к стойке. Женщина с ребенком на руках уже протягивала паспорта пограничнику, но я подвинул ее, сказав первое, что пришло в голову:

— В самолете бомба.

Дамочка округлила глаза, вцепилась в младенца и попятилась.

Да, именно это и надо!

Пограничника я обработал по всем правилам. Внушил срочно объявить тревогу и заняться эвакуацией пассажиров.

Оказавшись в нейтральной зоне, первым делом бросился к информационным мониторам искать Московский рейс.

Гейт А8. Да это в самом конце!

Я помчался к нужному выходу.

Пограничник сработал быстро. Не прошло и пяти минут, как раздалось объявление:
«Уважаемые пассажиры и технический персонал! Просьба немедленно и без паники покинуть здание аэропорта.»

Слова «без паники» были восприняты с точностью до наоборот. Я лавировал между несущимися пассажирами с чемоданами, сумками, детьми, колясками... Откуда-то сбежалась целая толпа, все торопились к выходам. Пришлось прорываться против течения.

А вдруг она уже в самолете на взлетной полосе?

Желтые таблички А2…А4… А8!

В зале ожидания возле выхода А8 пусто, но в окне за длинным рукавом телескопического трапа виден хвост самолета. Я рванул к выходу на посадку, но стеклянная дверь оказалась запертой. Я огляделся. Ряды кресел, их и с места не сдвинешь. Метнулся к информационной стойке. За ней нашелся невысокий табурет на колесиках. Я схватил табурет и швырнул в стекло, но тот отлетел, оставив лишь пару царапин. Поднял стул и нанес еще несколько ударов. Стекло пошло мелкими трещинами, но не поддалось.

В коридоре по другую сторону стекла показалась испуганная женщина в комбинезоне с рацией в руках.

— Открывайте! — заорал я. — В самолете бомба. Уходите!

Женщина прижала ладонь ко рту и убежала.

Да чтоб тебя!

Я размахнулся табуретом еще раз садануть по стеклянной двери, но опять увидел женщину, а с ней пилота.

— Что происходит? — спросил тот с волнением в голосе. — Нам велено оставаться в самолете до дальнейших распоряжений.

— В вашем самолете бомба!

— Откуда такая информация?

Я ударил кулаком по стеклу и завопил:

— Убирайтесь оттуда! Сейчас все разнесет на куски!

— Я должен еще раз связаться с руководством, — неуверенно отозвался пилот.

— Время! Время! Пять минут!

Пилот умчался. Женщина с рацией тоже. Вдруг замок на стеклянной двери щелкнул.
Я ворвался в коридор и устремился к самолету, но на полдороги меня сбил мужик с чемоданом. Не успел подняться, другие люди хлынули в коридор и затопили проход, оттеснив меня к стене. Я вглядывался в лица, но ее не видел. Протиснувшись сквозь толпу, я ворвался в самолет.

Ко мне подскочила стюардесса, схватила за руку и, повизгивая что-то, потащила наружу.

— Да отстань ты! — я оттолкнул ее и зашагал по проходу, распихивая оставшийся народ.

Она сидела в середине салона у иллюминатора и на выход, кажется, не собиралась. Лицо Нади ничего не выражало, ни страха, ни беспокойства. Будто царившая вокруг суета ее никак не касается.

Надя увидела меня и изменилась в лице. Она вскочила и, неуклюже протискиваясь между сидениями, побежала в хвостовую часть. Я догнал ее, схватил за руку.

— Стой! — приказал я.

Она двинула мне каблуком по колену. Я взвыл от боли и отпустил ее руку. Надя скрылась за дверью кабинки туалета. Щелкнул замок.

— Выходи! — зарычал я и попытался высадить дверь ногой, но в колене хрустнуло, и я осел на пол.

— Убирайся! Ты мне не нужен! Ненавижу тебя! — послышалось из-за двери.

— Ты не Надя! Кто ты?

— Если не отстанешь, уйду в отражение прямо сейчас! Стартовое зеркало обнулится,
и это тело станет моим навсегда.

Нет, только не это! Я снова кинулся на дверь.

— Ты этого не сделаешь!

— Сделаю, еще как сделаю! Убирайся!

— Нет! — вопил я.

— Убирайся! — опять прошипели из-за двери.

Она все еще там… Почему не выполнит угрозу?

— Ты ведь не знаешь наверняка, что будет, — бросил я и, кажется, попал в цель. —
Это не твое тело! Тебя давно нет! Твоя душа истлела. Этот мир для тебя чужой. Зачем ты вернулся?

За дверью молчали, но я чувствовал, существо все еще там. Дышит, мечется…

— Чтобы жить! — заорала вдруг не моя Надя.

— Ты не будешь жить! Ты пустой, и души в тебе нет. Ты никого не любишь, и тебя
уже давно никто не любит и не ждет. Зачем тебе такая жизнь?

— Я устал! — существо село на пол. Я услышал, как оно привалилось спиной к двери.

— Ты прав, жить я не могу. Но я хочу умереть… Устал, устал, устал! — оно с силой ударило в дверь изнутри. — Я хочу лежать рядом с родителями.

Я обливался холодным потом, не зная, что сказать.

— Подумай, на что ты обрекаешь Надю. Ведь она застрянет там вместо тебя… Ей всего семнадцать.

— А мне было двадцать четыре.

— Она твоя племянница. Есть в тебе хоть капля человеческого? А Настя, твоя сестра? Да она с ума сойдет! Я с ума сойду!

Что еще сказать?

— Отдай ее мне, — прошептал я в щель двери.

— Зачем? Не я, так ты ее погубишь.

— Обещаю, клянусь тебе Надиной жизнью, я уйду… навсегда уйду! Только дай ей вернуться.

Задвижка в двери щелкнула.

Сноски
74 «Пражский аэропорт Рузине» до 2012 года, теперь «Пражский аэропорт имени Вацлава Гавела»
75 Доброе утро! (перевод с чешского)

@темы: энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал, зеркала

10:42 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 12

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 12

Мы отвезли Софи в больницу и сдали на руки докторам, сказав, что нашли ее в наркоманском притоне. Шоно остался со своей девушкой. Так он ее представил. Я не узнавал его. Попался мой непробиваемый друг. Подсел, как и я.
Шоно настоял, чтобы я забрал джип и отправился домой, но в каждую минуту был готов сорваться и уехать. Спорить не стал, тем более, что и сам торопился найти спокойное место. Хотел поскорее уснуть и снова увидеть Надю, снова попытаться узнать, чем могу помочь, чтобы вытащить ее из мрака. Ее мать ошибалась. Надя, или какая-то часть ее, самая важная, самая нужная мне часть, застряла в зазеркалье, запуталась в своих же собственных мыслях и чувствах, раздвоилась…
Я запарковал машину на улице у подъезда. Подошел к входной двери, дернул ручку. Заперто.

Черт бы побрал этого деда с первого этажа!

Из подземного гаража выезжала машина. Я прошмыгнул туда. С подвальной парковки прошел на лестницу и начал подниматься, мимоходом ощупывая карманы в поисках ключей. Я поднял голову и резко остановился. На лестничном пролете стояла она… Надя.

— Привет, — я поперхнулся, будто внезапно вдохнул песка.

Надя посмотрела вверх и кивнула:

— Это он.

Снизу послышался топот. С лестничной площадки кто-то крикнул по-чешски.

— Тимофей Невинный, это полиция. Вы арестованы.

К моим ногам упала черная тряпка.

— Возьмите мешок и наденьте на голову.

Я смотрел на Надю и до боли кусал губы. Неужели она ничего не чувствует? Расщепи меня хоть на тысячу частей, каждая из них будет вопить о любви к ней.

Я подобрал мешок, надел на голову.

Тут же сзади подскочил кто-то и застегнул на запястьях наручники.

……

— Вы говорите по-чешски? — спросил голос из динамика.

Что-то мне это напоминает.

— Да, — я стянул мешок.

— Отлично. Меня зовут Томаш Войтишек. Я следователь чешской прокуратуры. В целях безопасности буду вести допрос из соседней комнаты.

Я сидел за столом с прикованными к столешнице руками.

— Считаете, я настолько опасен?

— Нам сообщили, вы обладаете даром гипноза и можете представлять серьезную опасность при визуальном и физическом контакте.

Интересно, что еще она им разболтала?

— Верите в такую чушь? — презрительно усмехнулся я.

— Представьтесь, пожалуйста.

И зачем спрашивают?

— А в чем, собственно, меня обвиняют?

— Для начала, в хранении наркотических веществ. При вас нашли кетамин и дроперидол. У вас имеется рецепт на эти лекарственные препараты?

— Возможно.

— Во время обыска вашей квартиры также обнаружено двадцать грамм марихуаны и пять
грамм кокаина.

Хм… а заначку-то не выкинул.

— А разрешение на обыск у вас было?

Мой вопрос проигнорировали.

— Сколько вам лет?

— Семнадцать.

Безопаснее оставаться несовершеннолетним.

— С кем живете?

— Один.

— Кто ваш опекун?

Понятия не имею.

— Я сам по себе.

— При вас не было документа, удостоверяющего личность. Вы гражданин Чехии?

— Да, посеял где-то обчанку73, — ответил я.

Похоже, джип с моей личностью не связали. Иначе обязательно предъявили бы за пачку паспортов в бардачке.

— Слушайте, а мне не положен адвокат там… и все такое? — спросил я, обращаясь к зеркальному окну.

— Если вы откажетесь отвечать на вопросы, это будет занесено в протокол. Безусловно, мы предоставим адвоката.

— Вы знаете, есть одна мыслишка… — неожиданно для себя я принял решение. — Давайте не будем играть в нелепые игры. Я знаю, почему здесь. Будем считать, я сам позвонил на вашу горячую линию с той лишь разницей, что денежного вознаграждения не нужно. Я подскажу, где ее искать. Взамен требую полную амнистию по какому бы то ни было делу, что вы пытаетесь на меня повесить.

Динамики молчали.

— Вы и сами понимаете, что никогда не найдете книгу без наводки, — добавил я.

— Любая информация прежде должна быть проверена, — наконец подал голос следователь.

— Поторопитесь. Я знаю, где она была сегодня утром, но все может измениться в любую минуту.

— Против вас железный свидетель и, если думаете…

— Интересно, чего вы больше хотите, поймать вора, или найти пропажу и заказчика? Подумайте, сопоставьте бонусы.

Из динамиков послышалось сопение.

— Предлагаю следующее: — сказал я, — вы подписываете необходимые документы на имя Тимофея Невинного и отдаете адвокату, которого я выберу сам. Я звоню на горячую линию, сообщаю адрес и ничего больше. Если операция проходит удачно, и вы находите то, что искали, я немедленно, без каких-либо ваших бюрократических проволочек, выхожу на свободу. Вы забываете о моем существовании. А сейчас я бы хотел связаться со своим адвокатом.

— Наденьте мешок на голову, — приказали из динамиков.

Вот долболоб!

……

Индивидуальная клетка. Холодная скамья. Я лег и закрыл глаза. Было о чем подумать, но мысли никак не хотели соскочить с орбиты моего персонального солнца. Не думать о Наде... С таким же успехом можно не думать об отрубленной руке. Как смириться, что ее половина или десятая, сотая, да хоть бы даже и тысячная часть ненавидит меня настолько, что сдала копам? За что? Ведь никогда не лгал ей. Я знал, Надя тайком следит за мной и все ждал, когда же она потребует объяснений. Но она предпочитала ошибочно додумывать и действовать против, даже не попытавшись спросить, почему я поступаю так или иначе.

В чем я обманул ее доверие?

Разве могла она предать меня, предать нас?

Твою мать! Эти гниды забрали колеса!

Я должен был уснуть, чтобы разобраться и найти выход для нас обоих. А если все-таки ее мать была права? Если место Нади занял…

— Невинный, мешок на голову, — прокричали из коридора.

Я встал.

— Вы меня за попугая тут держите? Иди знаешь куда!

— Тогда никаких тебе адвокатов.

Я нехотя поднял черную тряпку, нахлобучил на голову и подошел к решетке.

— У вас есть право на один телефонный звонок, — услышал я совсем рядом. — У тебя пять минут. Протяни руку, я передам сотовый.

Я просунул руку между прутьев и, как только почувствовал тычок в ладонь, ухватился выше и стряхнул с головы мешок.

— Стой и не двигайся, — приказал я.

Рука замерла.

— Открывай клетку!

— У меня нет ключей, — промямлил дежурный.

— Предусмотрительные суки! Где свидетельница? Надина Серова?

— Сегодня утром дала показания и, после успешной операции по поимке преступника, ей дали разрешение покинуть страну.

— Когда?! Когда она может уехать?

— Разрешение вступило в силу незамедлительно.

Сегодня!

— Чтоб вас всех! — Я пнул прутья, запястье полицейского выскользнуло из моих рук.

— Твою мать, сука, Аааа!

Полицейского и след простыл.

Мобильник остался валяться на полу. Я протянул ногу, зацепил телефон и подтолкнул к прутьям. Набрал Шоно.

— Шон, у меня пять минут. Я в полиции. Взяли прямо из дома.

— Где машина?

— Да при чем тут машина! На стоянке позади дома. Слушай, бро, это в последний раз, обещаю. Ты мне нужен!

— Хм…

— Я предложил копам… пойти на сделку. Обещал рассказать, где искать кодекс. Взамен меня отпустят со всеми бумагами.

Шоно лишь спросил:

— Ну, и куда ехать?

— В полицейский участок на Праге 1. Копы подготовят бумаги и отдадут тебе, как моему адвокату. Если, типа, у них все получится, то обо мне забудут.

— Понял.

— Бро, нужно выйти сегодня же! — от отчаяния живот сводило. — Ей дали разрешение покинуть страну! Я больше никогда…

Соединение оборвалось. Я бросил трубку, обхватил себя руками и сложился пополам. Нужно успокоиться и сосредоточиться, иначе все пропало.

……

Час спустя меня с мешком на голове, в наручниках и, на это раз, в перчатках, поволокли в допросную. За спиной щелкнул дверной замок.

— Козлы! — узнал я голос Шоно.

Он стянул с моей головы тряпку.

Я не смог сдержать улыбки.

— По крайней мере, от мешка куревом не пасет.

— Да ладно, дело прошлое, — Шоно скривил губы.

Он был в черном костюме и при галстуке, будто на похороны собрался.

— Тебе реально отдали документы? Совсем ты на адвоката не похож.

— А для кого я наряжался? — фыркнул Шоно и кивнул на папку на столе. — Посмотрел, все путем, без шуток.

— Пан Невинный, — услышал я голос из динамика, — изложите всю известную вам информацию о Вышеградском кодексе на бланке, который передаст ваш адвокат.

— Ага! — крикнул я. — Мне носом писать?

Дежурный так торопился сбагрить меня, что забыл расстегнуть наручники. Следователь недовольно цыкнул. За дверью послышались голоса.

— Будем выбираться? — беззвучно спросил Шоно.

Я кивнул.

Шоно повернулся к столу, черкнул что-то в бланке, о котором говорил следователь, и взял папку с документами.

В допросную заглянул все тот же дежурный. Потом дверь поспешно захлопнулась, и из коридора заорали, чтобы я опять надел на голову мешок.

— Вот ушлёпки! — выругался Шоно.

Кто-то подошел сзади. Руки освободили.

……

— Джип за углом. Погнали, пока копы не очухались! — мы выбежали из участка.

Под ногами поблескивал мокрый асфальт. Город давно провалился в ночь. Наш джип стоял припаркованным у тротуара. Я кинулся было к пассажирскому сидению, но Шоно окликнул:

— За руль садись! Я не поеду.

— Как? Ты сдурел?! Они сейчас примчатся за нами.

— Вот и покараулю, успеешь уехать подальше.

— Да ты че?! Нет, я без тебя...

— Вали, сказал! — Шоно ткнул мне в грудь папку с документами. — Сматывайся, и чтобы тебя больше не видел! Тимон, предупреждаю, я сегодня сытый. — Шоно распахнул дверцу джипа и затолкал меня за руль. — Давай! Меня даже не заметят. Я вон там, в теньке постою.

Он сунул ключ в замок зажигания и повернул до упора. Мотор бодро зафыркал.

— Что ты написал в бланке? — спросил я.

— Адрес. Обманывать нехорошо, а копов так и подавно. Они, суки, злопамятные.

— Спасибо!

Откуда-то я знал, что сам никогда бы на это не решился.

— Давай, Тимон! Не тормози! И это… сумку не потеряй, — Шоно захлопнул дверцу.
Я вдавил педаль и сорвался с места. В боковом зеркале мелькнула высокая фигура и тут же пропала.

Сноски
73 Удостоверение личности (перевод с чешского).

@темы: любовь, мистика, энергетические вампиры, фэнтези, криминал, подростки, зеркала

04:09 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 11

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 11

Страх и боль — то, что доктор Шоно прописал.

Неожиданно оказываешься на карачках в толпе. Со всех сторон толкают, остервенело орут прямо в уши, топчут ноги, руки, лезут на голову толстые, вонючие склизкие жабы. Вдруг понимаешь, и сам ты — жаба... толстая, склизкая и вонючая. Ты тоже вопишь и, как все, бросаешься на гладкие стенки пластикового резервуара, но сверху натянута сетка и старания напрасны. Ты падаешь назад в толпу, но с тупым упорством опять бросаешься вверх, бьешься о край резервуара, и летишь вниз. Нога застревает во рту у мерзкой твари под тобой. Огромная жаба сжимает челюсти, острые игольчатые зубы протыкают кожу, яд разъедает вспоротую плоть, ты вопишь и дёргаешься. Рывок, еще рывок... Нога в ошметках мяса и обрывках кожи деревенеет. Вдруг сетка сдвигается. В резервуар лезет огромная резиновая рука, и ты оказываешься пленником за толстыми латексными прутьями. А потом... потом тебе запихивают в рот лезвие ножниц и...

— Я велел уезжать, а ты обдолбаться! — рука Шоно зажимала мне рот. Его колено шилом давило в солнечное сплетение. — Логика — не про тебя, да? Ты подставляешь меня, кретин! Раз за разом подставляешь!

Я попытался высвободиться.

— Лежи, сука, и слушай! Поедешь со мной к ВВ, расскажешь свою историю, как погиб Семен и вернешь кодекс.

Что?!

Я опять дернулся, но он держал крепко. Тряхнул так, что в глазах потемнело.

— Не вернул?.. — промычал я.

— Скажи спасибо! Иначе — ты давно труп. ВВ должен поверить тебе, а не какому-то голландскому педику. Уж расстарайся!

Шоно надавил крепче, стало нечем дышать.

— Если хоть слово, хоть слово обо мне пропердишь, урою, сука!

Азиат вытащил из моего кармана сотовый. Защелкали кнопки. Телефон полетел назад.

— Другого барыгу найди, идиот! Эта крыса о каждой твоей ходке ВВ стучит.

…...

Шоно толкнул меня в дверь. ВВ сидел за столом прямой, как шпала, с бледным бесстрастным лицом. Кажется, седых волос у него прибавилось.
Шоно прошествовал к столу и положил перед ВВ рюкзак.

— Вот, — сказал он, — при нем была.
ВВ расстегнул рюкзак, и, поморщившись, заглянул внутрь, будто ожидая, что оттуда кто-то выпрыгнет. Он осторожно вынул книгу, осмотрел со всех сторон, полистал.

— Спасибо, Шоно, — сказал он надтреснутым голосом. — На тебя можно положиться. Ступай. Подожди в приемной.

ВВ мазнул меня взглядом и указал на кресло. Я сел и виновато опустил голову. Какое-то время мы молчали.

— Ты разочаровал меня, Тимофей, — сказал он так, будто это должно было стать самым большим несчастьем в моей жизни. — Я многое готов был простить, мальчик, но ты перешел все границы.

Я ничего не ответил.

ВВ поднялся из-за стола и встал напротив.

— Семен был мне… Хм… Он был человеком, который стоил моего доверия. Я слушаю.

Я поднял голову и посмотрел на него, не в силах больше скрывать ненависть.

— Что конкретно вы хотите знать?
ВВ влепил пощечину. Длинный ноготь на мизинце оставил глубокую царапину на моей щеке. Сколько мы с Шоно дрались, синяки, порезы, разбитые лбы, вывихнутые запястья… но сейчас больнее. Щека вспыхнула. Я тут же потушил пожар. Царапина растаяла, как снег на мокром асфальте.

Он мне никто. Пустое место!

— Я желаю знать, — истерично завизжал ВВ, — как я потерял свою правую руку! Незаменимого человека, который держал в ежовых рукавицах целый город, никогда не жаловался, не обременял пустяками и умел решать любые проблемы! Говори! Правду говори, щенок!

На меня хлынул поток энергии, но я успел закрыться.

Неужели он все еще верит, что может заставить меня хоть пальцем пошевелить? Да его выхлопы, как пердеж старика, не удивляют.

— Нас привезли в какой-то бар, — сказал я. — Все шло, как и должно было. Семен разговаривал с толстым китайцем.

— Ашуром?

— Да, кажется, так его звали. Семен и Ашур пили чай и договаривались о деле. Ничто не предвещало. Тут появился очкарик, взял книгу и начал рассматривать. А потом… Я даже не успел понять, что произошло, как Семен уже валялся на полу с простреленной головой. Там был парнишка лет тринадцати, он и стрелял. Должно быть, получил тайный сигнал от босса. Симыч тоже растерялся, а пацан опять пальнул. Попал мне в плечо. Я пытался приказать пацану бросить оружие, но тот ни в какую. Он выстрелил еще раз и пробил мне правый бок. А потом Симыч бросился на малого и закрыл меня собой… На звуки выстрелов прибежали два охранника. Те подчинялись беспрекословно, и только это спасло. Одному я приказал обезвредить киллера и толстого азиата, другому разобраться с очкариком, вернуть мне книгу и отвести назад в аэропорт. Так все и было.

— Почему сразу не явился ко мне?

— Операция провалилась… Раз я так облажался… В общем, я волновался, что с Надей может что-то случиться в мое отсутствие. Она ушла… Бросила меня! Я ей не нужен. Я ошибался, а вы были правы…

ВВ запустил пальцы в свои безупречно уложенные волосы и взлохматил прическу.
Меня передернуло. Я только сейчас начал замечать, как похож на него жестами, мимикой, идиотским этим прищуром…

— Убирайся! — прорычал ВВ. — Убирайся к дьяволу, бесполезный щенок! Будь ты проклят, ублюдок!

Внутри что-то сжалось, и я еле сдержал приступ истеричного смеха.

— Убирайся! — безумно вопил ВВ.

В кабинете появился Шоно и утащил меня вон.

……

— Да пусти ты, блин!

Шоно вцепился в руку и толкал к машине.

— Хотел семью, вот и получай, — процедил он.

— Ты знал?

— А кто не знал?

— Противно.

— Нормально. Давай уже, херувим, на землю спускайся.

Да и черт с ним! Похер все!

Я на ходу проверил карманы. Зиплоки с колесами на месте. Нужно срочно уснуть! Этот идиот, Шоно, все испортил!

— Что, развязался, невтерпеж? Успеешь, любитель потанцевать на граблях!

Шоно открыл дверцу джипа и начал толкать меня внутрь.

— Сейчас вообще не до тебя! Ты все похерил! — вскипел я и срезал его руки.

— В машину, сказал! Со мной поедешь.

— Отвали! — дернулся я, но все-таки залез в машину.

Шоно сел за руль. Поехали.

— Куда мы?

— Тут близко.

Шоно молча вел и напряженно о чем-то думал. Я отвернулся к окну и наблюдал за дорогой. Мы выезжали из города. По обе стороны от трассы замелькали складские ангары супермаркетов «TESCO», «Kaufland», «Billa». Скоро мы съехали с автострады, свернули к складам, но, не доезжая, остановились у небольшого, облицованного листами рифленого алюминия, строения без окон и вывесок.

— Ну, и зачем мы тут? — обернулся я к Шоно и осекся, почувствовав, как тот теряет энергию и, кажется, даже не замечает. Такого никогда не случалось.

Я насторожился.

— Чувак, ты как сам? В порядке?

Шоно заглушил мотор, сложил руки на руль, ноздри шумно втянули воздух.

— До сих пор не пойму, как в это дерьмо вляпался, — сказал он и окинул себя мрачным взглядом. — Пусть уходит. Тошно. Поможешь, Тимыч?

Шоно смотрел беспомощно, а энергия любви так и перла.

Он ни разу ни о чем не просил и, уж тем более, не выглядел настолько жалко.

— Нет! Даже не думай! Не буду этого делать!

Я вжался в сидение.

— Да нет, с этим можно повременить, — он махнул на себя рукой. — Не сдохну поди, как думаешь?

— Чего ты хочешь?

— Ей нужна помощь. Мне казалось, она — как я, думал, научу… Но она другая, в ней нет страха.

Я начал догадываться.

— Там? — я мотнул головой в сторону здания.

— Да. Я покажу, и ты сам решишь, можно ли еще что-то сделать.
Мы вышли из машины. Шоно отпер стальную дверь и пропустил в маленькую пустую прихожую. Тускло вспыхнула лампочка. Щелкнул замок изнутри. Из прихожей вела единственная дверь внутрь, но Шоно медлил. Я вопросительно посмотрел на него.

— Она неважно выглядит, — сказал он виновато.

— Открывай.

Он подчинился.

В комнате было сумеречно. Слабый свет падал квадратной колонной из зарешеченного окошечка на потолке. Софи сидела на кровати, вжавшись в угол и обхватив колени руками. Лица не видно, лишь растрепанная копна медных волос. Я подошел и тронул ее за плечо. Она начала заваливаться. Я подхватил ее, усадил на кровати и повернул к свету лицом. Глаза полузакрыты, зрачки, как проколы.

— Чем накачали? — спросил я.

— Морфий. Но это в последний раз. Пугать ее бесполезно.

— Ну и сука же ты! Вот они — ваши многообещающие эксперименты.
Девчонка была настолько бледной, что веснушки на ее лице казались брызгами засохшей крови. Запекшиеся губы потрескались, под ногтями чернь, волосы в колтунах.

— Она должна обратиться, — угрюмо процедил Шоно, все еще топчась у входа и избегая смотреть на Софи. — Влад сделал тесты, с такими мутациями умирают в детстве. Псевдогены… блин, вся эта хрень, в которой я ни хера не петрю! — он зло скрипнул зубами. — Короче, она все еще жива только потому, что уже не человек. В ее организме критическая масса меди. Она не жилец, если только я не пойму, что ей, черт возьми, надо! Какая энергия?!

— С чего ты решил, что я смогу помочь? — Я схватил холодные ладони Софи и передал ей немного энергии. Она задышала глубже. На щеках проступили красные пятна.

— Да ее в больницу нужно! Посмотри! Софи, — позвал я. — Comment allez-tu72, Софи? Как себя чувствуешь?

Она попыталась что-то сказать, а потом криво улыбнулась.

Я подхватил девчонку на руки.

— Шоно, мы сейчас же отвезем ее в больницу.

Он по-бараньи замотал головой.

— Сейчас же, Шоно!

Он скривился, будто я ударил его.

— Хорошо, — согласился Шоно и отпер дверь.

Я сделал шаг вперед, но ноги вдруг стали ватными и подкосились. Я чуть не уронил Софи.

Черт, похоже опять голодный!

Подскочил Шоно. Он бережно принял Софи и понес к машине, как бесценную фарфоровую вазу.

Сноски
72 Как ты? (перевод с французского).

@темы: зеркала, энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал

10:38 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 10

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 10

В багажнике джипа и вправду лежала виолончель. Я улыбнулся и провел рукой по кожаному футляру. Шоно вечно прикалывался над моим выбором музыкального инструмента. «Хуже только баян» — говорил он презрительно. Рядом втиснулась пухлая спортивная сумка.

Я сел в машину, повернул ключ зажигания. Мотор глухо загудел.

И зачем куда-то ехать? Без нее нет никакого смысла.

Почему она сбежала? Надя не могла сбежать от меня...

Ее голос зовет и молит о помощи. Но каждый раз, как пытаюсь помочь, просыпаюсь, будто что-то выталкивает назад в реальность.

Я должен понять. Должен еще раз уснуть и найти ее с другой стороны. Главное, не проснуться.

Я заглушил мотор. Достал сотовый.

— Здорово, Алик.

— Какие люди! Давненько не слышались. Думал, ты того… Завязал что ли?

— Угу. Развязать хочу.

В трубке послышалось довольное хрюканье.

— Ну смотри. Тебе как обычно?

— Нет. У меня спецзаказ. Нужны снотворные. Так, чтобы не менее суток, как под наркозом.

— Ну, могу кетиш подогнать.

— Надо так, чтоб без глюков. Просто спать.

— А че так?

— А тебе не все равно?

— Ну, ладно. Тогда кетамин плюс дроперидол.

— Когда?

— Да хоть сейчас. Подъезжай.

— Нет. Мне на вокзале лучше не светится.

— Я не гордый, могу подъехать, куда скажешь. Только сам знаешь…

— Сочтемся.

— Шли адрес.

……

Я снял номер в Глобусе. Алик приехал к ночи.

— Вот этих сразу три, а этих одной хватит, — он протянул два зипа с колесами. —
Только нахера тебе эта вата? У меня с собой ширка, сыпуха, все как ты любишь...

— В следующий раз.

Сунул ему деньги и вежливо захлопнул дверь.

Я налил воды и вернулся в комнату.

Положил на кровать черный футляр. Достал смычок, проверил натяжение. Волос немного провис. Я подкрутил, натер канифолью. Гриф привычно лег в руку. Я расположился в центре комнаты. Зажал на струнах ми-минор, сыграл арпеджио71. Виолончель сдавленно засипела.

— Прости, детка. Забыл о тебе совсем.

Подкрутил колки. Попробовал еще раз.

— Так-то лучше.

Я достал из кармана два пакетика. Из первого — пять пилюлек, из второго — две. Детские дозы давно не торкают. Заглотил таблетки одну за одной, запивая отдающей хлором водой. Теперь можно и сыграть.

Я закрыл глаза, а когда открыл, абсолютно ничего не увидел. Сплошная темень. Только жужжание чьих-то голосов со всех сторон.

— Надя! Ты здесь? — я не узнал своего голоса. Он прозвучал совсем низко, и звук шел, будто не от меня, а от кого-то рядом.

Я прислушался.

«Что значит от кого? Это что за вопросы такие!?»

«Ступакова, да тут всего-то метра полтора. Прыгай давай!»

«Надька, если ты написала эти поганые слова в своей тетрадке, зачем ходишь за мной? Зачем в глаза заглядываешь? Хочешь извиниться, так извинись. А не хочешь, так и скажи прямо.»

«Наденька, ты только папе не говори. Дядя Сережа к нам больше заходить не будет.»
«Ступакова, а ты себе резиночки для волос из трусов выдергиваешь?»

«Это ты сделала?! А кто тогда? Миронова?»

«Че зыришь? Тоже хочешь в сортир башкой с Рамазановым за компанию?»

«Ты прости. Я бы сам перетерпел, но у меня там баба, ей совсем хреново. Полтинник? А больше че, нет? Родители бедные? Смотри, если свернешь не туда, догоню.»

«У вашего ребенка больная фантазия. Она потенциально опасна. Нормальный человек такого не придумает, а уж тем белее не изобразит. Вы только посмотрите на детали! Это сущий кошмар! Если хотите допуск к занятиям, принесите справку от психиатра.»

«Ты дальше своих формул ничего не видишь! А если видишь, тогда зачем я тебе такая? Чего молчишь?!»

«Раздавленных голубей хоронили? Это как? Что за игра такая?»

«Эй, ну ты не расстраивайся. Я не виноват, что ты в меня...»

Это же мой голос!

— Надя! Ты где?! Надя!

Голоса зажужжали с удвоенной силой.

«Вы с ней построже. А то тихая, тихая, а как выкинет дикость.»

«Все рисуешь! Да лучше бы посуду за собой помыла. Вон Гуля и обед родителям приготовит, и полы вымоет.»

«Да наркоманка она, вот и пасут.»

«Сказала же, не приходи больше! Раньше надо было звать! У меня муж есть и ребенок… от мужа.»

Откуда все это? Что за место такое?

Растопырив руки, я медленно продвигался во мраке. Между пальцев застревали тонкие нити. Паутина?

«Ты мне не очень нравишься...» — услышал я опять свой голос и вздрогнул.

— Надя! — заорал я. — Где ты?!

— Прости меня! — сказала Надя совсем близко.

— Надя?

— Слышишь, прости!

— Да в чем ты виновата? Где ты?

— Я разрешила тебе пожертвовать собой, а сама струсила.

— Я бы никогда тебе не позволил! Даже не думай. Никогда! Где ты? Иди на мой голос! Иди сюда!

— Три года пыталась убежать от себя. Я так ненавидела себя, что недостаточно любила, за страх, за малодушие, за бессилие и покорность… Я мечтала выкорчевать все это из себя! Отстраниться от того, что сделала. Очиститься. Стать другим человеком. Раздвоиться!

— Раздвоиться?

— Да! Чтобы все, что ненавижу в себе, осталось в другом человеке. Чтобы все плохое случилось не со мной.

— И у тебя получилось.

Я сделал еще несколько шагов.

— Не молчи! — позвал я.

— Я хотела все исправить. Хотела помочь, чтобы ты был свободен и сам решал.

— Так и было. Ты не в ответе за мои ошибки.

— Нет.

— Да! И хватит. Все мои решения были осознанными, обдуманными. Я делал, что хотел.

— Ты не хотел…

«Я стал таким назло тебе, понимаешь? Я от тебя в бешенстве!» — выкрикнул мой голос из темноты.

И надо же было ляпнуть такое!

— Надя, я злился… На себя злился. Я просто слишком... сильно скучал.

Я шарил руками в темноте.

— Где ты? Нельзя здесь оставаться. Тебе нужно выйти из этой… пещеры ужасов и найти свою вторую половину. Ты сама себя держишь в этом жутком месте! Послушай, нельзя вычеркнуть прошлое. Оно часть тебя. Ты та, кто есть именно благодаря прошлому.

— Ненавижу себя!

— Зато я тебя люблю! И ты мне нужна со всеми ошибками, с прошлыми и будущими!

— Зачем возвращаться?

«...вы несовместимы... его не переделаешь...»

А это кто?!

«Ты полюбишь еще...»

«Невозможно прощать каждый день. Такой любви не бывает.»

Я сжал кулаки.

— Мы не сможем быть вместе, — услышал я Надин голос.

— Сможем!

Я сейчас кого обманываю? Ее или себя?

— И сколько это продлится?

— Каждая минута с тобой — целая жизнь!

Я вдруг закашлялся. Перехватило дыхание.

— Прости за этот пафос, я всегда был… — дышать становилось все труднее и труднее.

— Послушай, твое стартовое зеркало в подсобке в больнице. Найди себя и возвращайся. Приезжай…

В темноте кто-то схватил меня за руку и я...

Сноски
71 Способ исполнения аккордов, при котором звуки следуют один за другим.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

04:25 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 8-9

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 8

Первый раз в жизни меня подстрелили. Вторая пуля, та что угодила в бок, прошла на вылет. В машине я стянул толстовку и прижал к ране. Кровища хлестала так, что пока ехали в аэропорт, куртка пропиталась целиком. Я чувствовал, как организм выталкивает сгустки крови и желчи. Скоро кровотечение сошло на нет. Рана затягивалась.

А вот с плечом не повезло. Крови немного, да и рана небольшая, но пуля намертво застряла в кости. Двинуть рукой невыносимо. Плечо жгло огнем, отстреливая болью в шею и голову. Меня мутило и хотелось пить. Я попытался самостоятельно вынуть пулю, но чуть не потерял сознание.

В аэропорту заставил телохранителя купить мне новую куртку и билет на ближайший вылет до Праги.

Рамка металлоискателя среагировала незамедлительно. Самым трудным оказалось приподнять руку и позволить себя обыскать. Но я старался экономить энергию, боялся вырубиться до того, как успею сесть в самолет.

В салоне досталось место рядом с молодоженами. Невеста еще в белом, жених тоже при параде. А тут я, и... праздник закончился.

Плечо немного утихло. Рана закрылась, но пуля так и осталась внутри.

Я только сейчас начал осознавать, что произошло. Так подставиться мог только конченный кретин! Во-первых, забыл вырвать ту самую страницу, которой недостает в оригинале. Тут кто угодно заметил бы подставу. А потом, вместо того, чтобы следить за очкариком, я все внимание сосредоточил на Ашуре. Пропустил момент, когда эксперт засомневался, когда нужно было сделать внушение. Облажался!
Семена не жалко. Мир без него не опустеет. А вот Симыч… С полгода назад встретил его в парке с детской коляской. Он ужасно смутился. Показал свою девочку. «Моя Верушка». Она его даже не запомнит... Я тогда внушил Симычу забыть о нашей встрече.

А тот пацанчик, что стрелял… Нескладный такой. Сколько ему? Лет тринадцать. Наверняка меньше, чем было мне, когда попал в банду. С ума сойти! Теперь и лица не вспомню. Только дрожащие руки с пистолетом. А ведь я убил его. Пусть не своими руками, но…

Плечо опять засаднило. Я сжал руку в кулак и, заскрежетав зубами, напряг мышцы. Резкая боль напалмом прокатилась от плеча в шею, долбанула в основание черепа и свет погас.

……

Где я?

В воздухе сизый туман, сквозь который проступают почти прозрачные очертания покосившихся башен, обломки каменных стен и полуобвалившиеся мосты. В нескольких шагах обугленный скелет ветвистого дерева, а рядом огромная птица.
Птица щелкнула челюстями и пошла на меня, растопырив крылья. Я попятился. Черная тварь напирала и скоро вытеснила меня на галерею с обвалившимся потолком и потрескавшимися стенами.

Вдруг я услышал ее голос. Надя!

Я закричал в ответ и, не обращая внимания на птицу, помчался от нее по галерее. Я припадал к щелям в стенах, прислушивался. Голос Нади то приближался, то становился глуше, то совсем пропадал.

— Надя, — вопил я, — где ты?! Иди на мой голос!
В конце галереи зиял черный провал. Я кинулся к нему, попытался пробраться внутрь, но невидимая сила выталкивала наружу.

— Тим… — позвала Надя совсем близко.

— Я здесь, здесь!

— Он обманул меня, — она задыхалась.

— Кто?

— Моя тень… он обманул. Не верь ему. Это не я! Заставь вернуться!

— Надя! Надя! НАДЯ!

Меня затрясло, и я открыл глаза. Надо мной стояла стюардесса и чертовски больно сжимала мое плечо.

— Кошмар? Воды принести?

— Принесите, — я стряхнул ее руку. Из рукава куртки вывалилась железка и покатилась под сиденье.

— Ой, у вас что-то упало.

— Я сам. Воды принесите.

Я поднял сплющенную пулю. Закрыл глаза и выдохнул с облегчением.

Опять эти кошмары!

Сунул железку в карман и нащупал там Надин рисунок.

Удивительно, как похож ее зазеркальный мир на то место, что я видел во сне. И даже птица… Должно быть, я так часто рассматривал эту картинку, что она стала частью моих видений.

Но с тех пор, как Надя вернулась, сны стали до странности похожи. Да тут еще Настя со своими подозрениями и намеками. Неужели и вправду думает, что душа ее давно умершего брата вышла из зазеркалья вместо Нади? Где же тогда сама Надя? Будь она все еще там, появилась бы в отражении. Или нет? Подмены быть не могло, я собственными глазами видел возвращение. Почему же тогда не только Настя, но и сам чувствую, из зеркала вышел другой человек?

«Моя тень» — так она сказала. А еще просила заставить «его» вернуться.
Принудить больную, потерявшую собственное я, Надю вновь уйти в отражение только потому, что снятся странные сны? Бред!

……

Я вышел из аэропорта и поймал такси. Набрал Шоно.

— Шон, это я. Ну как?

— Порядок, — сказал Шоно. — У тебя?

— Я уже в Праге. Один.

— Один?! А остальные?

— Не вернуться... никогда. Хотел, чтобы ты узнал первым.

— Хрена се!

Пауза.

— Тут пока все тихо. Ты теперь в больницу? — спросил Шоно.

— Да.

— Я перезвоню.

Шоно отключился.

Глава 9

Она исчезла. Просто испарилась. Никто не видел, как ушла: ни стороживший палату полицейский, ни человек ВВ, ни дежурная медсестра. И даже мать, которая отлучилась лишь на несколько минут, прокараулила Надю. Никто и не думал, что она достаточно окрепла, чтобы самостоятельно встать и уйти. Всего пара дней прошло, как ее перевели из палаты интенсивной терапии.
Пропал Настин плащ и уличные туфли.

Я был в ярости и недоумении. Как ей это удалось?

Настя билась в истерике. Опять несла околесицу про своего давно умершего брата. Слушать ее сил не было. Я оставил мать и пошел на выход.

Мной овладело тупое безразличие. Я так хотел все исправить. Хотел, чтобы эта чертова кража не висела гильотиной над нами обоими. Думал начать все сначала. А она только и выжидала, чтобы сбежать от всех... и от меня.

Я ей больше не нужен?

Зазвонил телефон.

— Ты еще в больнице? — голос Шоно и шум улицы из трубки.

— Да.

— Срочно сваливайте. ВВ уже в курсе.

— Теперь не важно.

— Бери Надю в охапку и прыгайте в такси.

— Ее здесь нет.

— В смысле?

— Она ушла.

— Тимыч, я не знаю, что у вас происходит, но тебе надо делать ноги! Слышишь?

— Да.

— Бери такси и езжай в отель Глобус. Это недалеко. Я оставил на парковке джип. В багажнике кое-какие вещи. Твои паспорта в бардачке. Номер тачки скину смской. Ключи возьмешь на рецепции. Машина чистая, проблем не будет. Немедленно уезжай из страны. Лучше на юг. А оттуда лети… не знаю… в Азию… Таиланд, Камбоджи, Вьетнам, да куда угодно, хоть к папуасам. Только мне не говори. Слышишь?

— Шон, я не поеду.

— Да какого хера! Ты знаешь, что с тобой за Семена сделают?! Это еще про кодекс не знают.

— Мне все равно.

— А мне нет! — ревел Шоно в трубку. — Ты задрал! Нянчиться с тобой!

— И не надо, Шон. Все отменяется.

— Я сам тебя убью, если сейчас же не сядешь в такси!

Да какая разница.

Я вышел на улицу.

— Хорошо, — сказал я.

— Вот так! Давай! В багажнике сумка и виолончель. Удачи, брат! Береги себя.

— Виолончель? А как ты ее туда?.. Спасибо, бро.
Шоно отключился.

@темы: зеркала, мистика, любовь, криминал, энергетические вампиры, фэнтези, подростки

03:12 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 7

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 7

Амстердам встретил мелким противным дождем и, не смотря на июль, осенней промозглостью. Лишь яркая зелень деревьев и травы напоминали, что межсезонье пока не наступило. В аэропорту нас ждали пара громил вроде Симыча. Только выглядели они, как секьюрити президента: оба в строгих костюмах и с гарнитурами в ушах. Семен такого маскарада не любил. Его ребята одевались обыденно и даже небрежно.
Нас посадили в черный «Мерс» и через каких-то пять минут за окном начали мелькать ряды аккуратных остроконечных домиков из красного кирпича, каналы, велосипеды и уличные кафе.

Побывать однажды в Амстердаме было мечтой на двоих для нас с Шоно. Уж мы бы разгулялись! Прошвырнулись рейдом по местным кофешопам, попробовали знаменитых шоколадных пирожных с сюрпризом и заглянули в узкие улочки квартала Красных фонарей. Казалось, в Амстердаме из каждого створчатого окна под крышей подмигивает пышногрудая голландка, каждая кафешка окутана ароматным облаком дурманящего дыма, в каждой подворотне шедевры от Бэнкси69, в любом подвальчике джазовый клуб или картинная галерея, а вдоль каналов разъезжают на велосипедах долговязые «фрики».

Теперь же местные пейзажи не цепляли. Погрузившись в недобрые предчувствия, я не смотрел по сторонам. Все обдумывал, как себя вести, если что-то пойдет не по плану. Моей задачей было наблюдать и предотвращать любую возможную опасность. Не однажды я бывал на подобных сходках, но привыкнуть так и не смог. Сегодня же особенно волновался. Шестое чувство подсказывало, никого обмануть не получится. Поставщик, конечно, заметит подставу, вопрос лишь в том, как скоро? Успеем ли мы вернуться в Прагу?

Я тяжело вздохнул и зарылся пальцами в волосы. Семен чиркнул взглядом, как ножом по коже. Только он умел смотреть так, что любая опасность по сравнению с его недовольством, покажется сущим пустяком. Я отвернулся к окну.

Скоро мы свернули в узкий темный переулок и остановились возле заведения под вывеской «Green Flamingos»70. Двери кафе были сплошь покрыты выцветшими граффити, изображающими и того самого фламинго в полосатой растаманской шапке с толстенным джойнтом в горбатом клюве.

Ну вот, можешь поставить галочку, был в Амстердаме, заходил в кофешоп.

Громилы обыскали нас и впустили внутрь, а сами остались на улице. В зале было сумрачно, пахло смесью табака, анаши и кислятины. Грубо сколоченные деревянные столы и лавки, замызганные цветастые подушки на сиденьях, пустая барная стойка, подсвечена тусклыми зелеными лампочками.

— Семенждон, дорогой друг, проходи, — послышался голос с азиатским акцентом. В глубине зала я смог различить лишь темную бесформенную груду чего-то. К нам подошел тощий тип в сломанных и замотанных изолентой очках. Он проводил туда, откуда раздавались приветствия.

Семен ощерился и уверенно зашагал вперед, следом Симыч и замыкающим я.

— Ассалому алейкум, Ашурджон. Рад тебя видеть, — обратился Семен к огромной туше на диване. Ей оказался невероятно толстый азиат в тюбетейке и необъятном красном халате, из-под которого торчали черные бархатные тапочки. Трудно поверить, что такие миниатюрные ножки способны удержать эту гору жира.

— Спасибо, что приехал сам. Располагайся.

— Из уважения к тебе, Ашурджон.

Азиат еле заметно кивнул. Шеи у него просто не было.

Семен уселся на диван, напротив толстяка. Мы с Симычем встали у него за спиной.
Щуплый пацан в спортивном костюме ловко орудуя чайником, разлил по чашкам темную жидкость.

Туша азиата колыхнулась вперед.

— Давай взбодримся, а потом к делу.

Семен взял предложенную чашку, едва пригубил и поставил на низкий кривоногий столик.

— Обижаешь, Семен.

— Ты же знаешь, Ашур, я не любитель. У меня от чифиря голова болит.

Толстый азиат налил чай в блюдце и, громко швыркая, начал пить. Семен терпеливо ждал.

— Ну что скажешь? — спросил толстяк.

— Скажу, что причин для беспокойства нет. Мы обеспечим полную безопасность транспортировки товара через границу.

— Это в ваших интересах, — толстяк запихал в рот кусок пахлавы и принялся слизывать с пальцев мед и налипшие орехи. — При любом форс-мажоре залог возврату не подлежит. Я надеюсь, вас это устраивает?

— Чему быть, того не миновать, — согласился Семен.

— Это правда. Ну что ж, тогда давай посмотрим, что ты привез.

Симыч полез в рюкзак, достал кодекс и хотел было передать толстяку, но тот не притронулся к книге. Вместо него талмуд принял очкарик. Он внимательно осмотрел его, открыл с середины и пролистнул несколько страниц, а потом показал разворот боссу.

Я вперился в толстяка.

Ашурджон улыбнулся, откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза-щелочки.

— Сколько лет тебя знаю, Семен, а все не меняешься.

Послышался короткий хлопок и Симыч с выражением тупого недоумения повалился на меня, увлекая за диван. Из темного отверстия на его лбу закапала кровь.

— Ашурджон, ты совершаешь большую ошибку, — проблеял Семен.

— Дешёвыми трюками обмануть хотел.

Я услышал еще один хлопок, и за ним звук падающего тела.

В крови закипел адреналин. Я высвободился из-под Симыча и замер. Надо мной стоял тот самый щуплый парнишка с волыной в руках.

— Брось пистолет! Брось! — заорал я, посылая в него поток энергии.

Дуло задрожало, но оружия пацан не выпустил. Он выстрелил.

Меня ужалило в плечо. В глазах помутнело, но я быстро пришел в себя.

— Брось пистолет! — вопил я, но звук выходил глухим, сиплым.

Пацан и не думал подчиниться.

«Как папаша» — пронеслось в голове.

Еще хлопок и резкий таран под ребро. Каждая клетка в теле завопила от боли. Я пополз за диван, удивляясь собственной неповоротливости.

Возле дивана, с аккуратной дыркой меж бровей, валялся Семен.

Толстяк сидел на прежнем месте и брезгливо наблюдал.

— Чего ты мажешь, — прикрикнул он на мелкого. — Кончай его!

— Опусти... — прошептал я.

Пацан пальнул снова. Пуля вспорола обивку дивана рядом с моей головой.

В залу вбежали двое телохранителей с улицы.

Наконец-то!

Я переключился на них.

— Мочите пацана! — прохрипел я. — И в босса стреляйте!

Раздались выстрелы.

Толстый азиат завизжал, как свинья. Малой осел на пол и выронил оружие. Очкарик пропал вместе с книгой.

Собрав все силы, я поднялся. Рука висела плетью. Толстовка на правом боку стала бордовой.

— Ты, — обратился я к одному из телохранителей, — отвезешь в аэропорт.

Сноски
69 Бэнкси — псевдонима английского андеграундного художника стрит-арта, чья личность долго не была установлена. На самом деле в Амстердаме нет ни одного граффити от Бэнкси.
70 «Green Flamingos» — Зеленый фламинго (перевод с английского).

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

09:38 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 6

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 6

Спал без сновидений, но проснулся от ясного ощущения, что кто-то схватил за руку. Открыл глаза, а в комнате никого, в квартире тихо. Я вытащил из-под подушки телефон. Время 5:59. Зазвенел будильник. Я отправился в ванную. Пять минут на душ, пять минут на сборы. В 6:15 подъехало такси в аэропорт. Я ощупал карманы. Телефон, пара кредиток, зеркало… Покрутил в руках потертый чехол и сунул назад в карман.

Пока ехал в аэропорт, пришла смска от Шоно. В тексте лишь точка, все в силе.

Значит, не передумал.

Я удалил сообщение.

Шоно всегда себе на уме. Если подумать, я слишком мало о нем знаю и с трудом понимаю его непредсказуемый нрав. Он может целый вечер трепаться без умолку и ничего о себе не рассказать. Зато из тебя вытянет всю подноготную. Мы часто обсуждали мои проблемы, а его никогда. Единственная проблема Шоно, о которой знают все — малолетний сосед, требующий присмотра, чтобы не угробил себя или не подставил других. Наверное, тогда, в четырнадцать-пятнадцать, мне нужна была отдушина. А Шоно всегда умел сказать «чувак, все путем, не парься». Он стал моим главным наставником, тем, кого я уважал и кому верил. Я давно убедился, Шоно не предаст. Вот только, что он сочтет правильным и полезным для меня?

Телефонный звонок. Из трубки слащавое:

— Где ты, голубь сизокрылый?

Меня передернуло.

— В аэропорту, выхожу из такси.

— Жду у стойки 42.

Я направился в зал регистрации. По пути приглядывался, не мелькнет ли в толпе седая, вечно растрепанная шевелюра. Но Шоно, когда хотел, умел маскироваться не хуже меня.

Сначала я заметил громилу Симыча и его помощника по кличке Нервный. Они стояли, привалившись к последней в ряду стойке, где сейчас никого не обслуживали. Завидев меня, Нервный достал рацию и, прикрыв рукой рот, что-то пробубнил.

«Боятся, суки!» — не без удовольствия подумал я.
Возле 42й стойки дожидался Семен. Нелепый мужичок в вечно изжёванных джинсах и растянутом свитере держал за горло половину чешской мафии. Приехал он в Прагу чуть более двух лет назад и так ловко повел дела, что скоро всех под себя подомнет.

Я ненавидел Семёна до дрожи в руках, не в силах притворяться. Тот самый человек в маске... ВВ предпочитал держать на расстоянии, и в реале мы практически не встречались. Но сейчас дело, похоже, уж слишком серьезное.
Я подошел к Семёну, кивнул. Тот даже кивком не удостоил. Сразу протянул билет и новенький паспорт.

Я раскрыл бордовые корочки.

— Том Катарт, — прочитал я вслух, мимоходом подгоняя черты лица под внешность на фотографии, — Королевство Нидерландов.

Обратный билет на сегодняшний вечер.

— План прост, как алкаша тост, — начал Семен поговоркой, от которых блевать хотелось. — Нас встречают в аэропорту, едем к месту передачи, отдаем кодекс поставщику, возвращаемся в аэропорт и вылетаем назад восьмичасовым рейсом. — Больше всего раздражала его манера говорить, держа голову вполоборота. Семён редко смотрел в глаза собеседнику. Взгляд у него все время бегал, будто искал кого-то.

— Кто с нами?

— Симыч.

Да хоть бы и он. Симыч меня хорошо знает. Этот увалень скорее для острастки тех, к кому едем.

— Понятно.

— Как приятно, когда все понятно, — хмыкнул Семен. — Не беспокойся, Надя в хороших руках, все будет путем, если не облажаешься. Но учти, кто не с нами, тот
с червями.

Я сжал кулаки. Эта тварь на все способна.

Возле Семена оказался Симыч.

— У нас все в порядке? — спросил он и недовольно швыркнул. Симыч со своим хроническим насморком все время подтягивал сопли, издавая носом неприятный хруст.

— Не знаю, — ощерился Семен. — Тимош, у нас все в порядке?

— Да, — бесстрастно сказал я и пошел регистрироваться на рейс.

Нервный проводил до паспортного контроля, опять что-то булькнул в рацию и удалился.

Семен протянул мне рюкзак. Тот оказался хоть и небольшим, но неожиданно тяжелым. Книга была внутри.

— Давай, сосредоточься! Если хочешь есть варенье, не лови хлебалом мух. Пройдем досмотр, рюкзак вернешь.

Паспортный контроль прошли без проблем. Документы на Тома Катарта особых подозрений не вызвали. Пограничник лишь осведомился, как я въехал в Чехию и почему паспорт без единой печати. На это давно заготовлен стандартный ответ: старый потерял, новый выдали в посольстве. Пограничник кивнул и шлепнул зеленым штампом в середину страницы.

Дальше начиналось самое сложное — досмотр ручной клади, а потом...

Семен с телохранителем пошли в другую очередь.

За шкуру свою трясутся, гады!

Я скинул толстовку и бросил в ящик на конвейерной ленте. Туда же полетел ремень, сотовый и ключи. За ящиком в тоннель поехал старомодный зеленый рюкзак. Я подошел к рамке металлоискателя, но мужик, проверяющий багаж, попросил разуться. Я попытался наладить с ним визуальный контакт, но тот забаррикадировался за мониторами.

Проклиная себя за туго затянутые шнурки, я наконец-то разулся и, бросив кроссовки на конвейер, прошел через рамку. Чувак в белых перчатках кинулся меня ощупывать.
Пришлось вежливо попросить, чтобы отвалил.

Я поспешил к ленте, но зеленого рюкзака там уже не было.

— Молодой человек, это ваш? — в конце конвейера стоял служащий с моим рюкзаком.

Я кивнул.

— Обувайтесь и пройдемте со мной. Не волнуйтесь, обычная проверка.

Черт!

Делать внушение на глазах у других таможенников и пассажиров рискованно. Лучше пока подчиниться и дождаться более подходящего момента.

Я оглянулся и увидел недовольное лицо Семена.

Ничего, и тебе полезно нервишки поразминать.

Служащий, насвистывая что-то под нос, провел в небольшое помещение напротив пункта досмотра. Кабинет был заставлен аппаратурой неизвестного назначения. Под потолком в углу красным огоньком мигала камера наблюдения.

А если она и звук пишет?

— Куда отправляемся? — весело спросил служащий.

— Амстердам, — ответил я, все еще раздумывая, как быть с таможенником.

— Наркотики принимаем?

— Нет.

Сердце ускорило ход.

Вдруг на одежде остались следы? Запалиться на такой ерунде...

— Пальчики покажите?

Сейчас или подождать? Он ведь явно не из-за книги прицепился. Может, обойдется?

Я протянул руки. Служащий протер специальной бумажкой кончики моих пальцев и вложил ее в громоздкий прибор, напоминающий ксерокс. Потом другой бумажкой принялся натирать рюкзак. Мужчина по хозяйски открыл молнию, сунул руку внутрь...

Сейчас!

Я открыл было рот, но служащий уже закрывал рюкзак. Он занялся бумажками.

Около минуты мы ждали результаты, а потом мужчина объявил:

— Чисто! Можете идти.

Я схватил рюкзак.

— Тяжелый, — добавил он добродушно. — У вас там кирпич не иначе?

Я растянул губы в служебной улыбке и выскочил из кабинета.

На выходе столкнулся с Симычем.

— Ну? — прорычал тот.

— Нормально все, — буркнул я. — Мне в сортир надо.

— Тебе? — Симыч недоверчиво скривил квадратную физиономию.

— А ты думал, у меня бабочки из задницы вылетают? — бросил я и направился к ближайшим туалетам.

Надо успеть!

В туалете, кроме мужика у писсуара, никого.

— Шон? — крикнул я.

Из кабинки свистнули. Я выдохнул с облегчением.

— Вали отсюда, — приказал я мужику. Тот заковылял на выход. — Ширинку застегни!

Выглянул Шоно.

— Принес? — спросил он.

Я зашел в кабинку. Вытащил из рюкзака тяжелый талмуд. Шоно достал копию.

— Один в один, — прошептал Шоно.

Мы обменялись книгами.

Входная дверь скрипнула. Я услышал сиплое дыхание Симыча.

— Удачи, — беззвучно сказал Шоно.

Громко хлопнув дверью, я вышел из кабинки, и принялся демонстративно намывать руки.

— Рюкзак давай! — прорычал Симыч.

— Да пожалуйста, — я кинул ему рюкзак. — Какой у нас гейт ? Пошли!

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

17:17 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 5

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 5

Кто-то тихо плакал в кромешной темноте. Я шагнул на звук и врезался в стену. Провел рукой, почувствовал гладкую холодную поверхность. Должно быть, камень. Я медленно пошел вдоль стены. Всхлипы теперь доносились ближе. Так может плакать только женщина. Я позвал:

— Эй? Кто плачет?

Всхлипы разом прекратились. В абсолютной темноте и полной тишине среди каменных стен сделалось до того жутко, что я начал задыхаться.

— Эй! — услышал я собственный вопль. — Не молчи!

За стеной послышалась возня.

— Кто здесь? — спросил чей-то голос совсем близко.

— Что это за место? Как я сюда попал? — я заколотил в стену, но с тем же успехом можно стучать в скалу.

— Только не уходи, пожалуйста, — услышал я крик, еще более пронзительный, чем мои собственные вопли. — Не уходи! Кем бы ты ни был, останься! Я больше не выдержу одна, я так устала! — За стеной опять послышались рыдания. — Помоги! — голос резко оборвался.

— Надя? Это ты?

Я прыгал на стены, бился и орал, но больше ни звука не доносилось с той стороны.

— Надя! Надя! Надя!..

…...

Свет саданул по глазам.

Голова звенела, весь мир ходил ходуном.

— Хорош… — пробормотал я и приоткрыл глаза.

Шоно тряс меня и хлестал по щекам. Я попытался закрыться от занесенной руки.

— Ну что ты творишь?! — услышал я его голос. — Совсем голову потерял?! — Он схватил меня за грудки и начал трясти.

— Шон... не над...

— Мужчина, прекратите, вы ж ее задушите, — пропищал женский голос.

— Вали отсюда! — проревел Шоно, но отпустил меня.

В глазах прояснилось. Я увидел искаженное злобой лицо старого приятеля.

— Вставай! — крикнул Шоно и слез с меня.

— Шоно, я совсем пустой.

Я почувствовал, что опять отключаюсь. Свет погас, но тут же последовала резкая боль, и на несколько секунд ясность сознания восстановилась.

— Да чтоб тебя, — уже беззлобно ругнулся Шоно. Он держал меня за руки. — Возьми немного, только сильно не увлекайся.
Шоно открылся, и энергия потекла, как кровь из перерезанной артерии. Я стиснул его руки, потянул поток на себя.

— Ну все, харэ, присосался тут! — он тряхнул руками. А я все цеплялся и цеплялся за него. — Иди теперь и сам найди кого-нибудь. Вставай давай! — Он хотел помочь подняться, но передумал.

Я с интересом воззрился на него. Шоно зло фыркнул, отвел взгляд и принялся хлопать себя по карманам.

— Это что за клоунада, а? Я полчаса, как ошпаренный, вокруг сквера круги нарезаю. Потом смотрю, баба какая-то в кустах кверху задницей, — он оглядел меня. Взгляд замер на груди, глаза расширились. — О, брат... Настоящие?

Он чуть было не ткнул в них пальцем.

— Нет! — вскипел я. Тут же полез под пиджак, вытащил футболки и выкинул в урну.

— Ну хоть так, а то я уже забеспокоился...

— Шоно, я кое-что сделал.

— Какая неожиданность,— деланно покивал головой Шоно, доставая сигареты. — Ну выкладывай, че опять натворил?

— Украл копию Вышеградского кодекса.

Он замер.

— Ты дебил?

— Слушай, у меня есть план.

— У дебила есть план, охренеть! Ты зачем ее украл?! Тебе проблем мало?! Ты че не уймешься-то, а?

— Я хочу вернуть оригинал.

Шоно вскочил и опять схватил меня за грудки.

— Тим, я тебя по-хорошему прошу, оставь это!

Я оттолкнул его.

— Да они полтонны наркоты хотят ввести, понимаешь?

— И че?! Мне насрать, если завтра какой-нибудь Гонза двинет кони от передоза. Это личный выбор каждого. Если сдох от дури, значит, сам так хотел. Ты все дело похеришь!

— Какое дело, Шон? Эксперименты ваши?

— Да, эксперименты!

— И ты себя возомнил вершиной эволюции?

— А почему нет? Почему я не должен считать себя выше этих конченных доходяг, бомжей, шлюх и торчков, которые и так сдохли бы в подворотне. Пусть хоть что-то полезное в жизни сделают.

— А как же дети?

— Какие дети? — Шоно сощурился.

— Дети... обычные, здоровые, детдомовские, как ты и я.

— Да че ты гонишь, я не догоняю? — Шоно отбросил сигарету, так и не прикурив.

— Я о том, что следующий эксперимент будет на детях. ВВ понял, что с взрослыми биться поздно. Сам говорил, твоя инициация случилась в четыре. А я даже не помню, как стал вампиром. Разве не логично?

— Нихера не логично!

— А то, что Надя нашла в кабинете ВВ пачку документов на усыновление детей около четырех лет — это логично?

Шоно промолчал. Достал новую сигарету, покончил с ней в три затяжки и обратился ко мне.

— Ты сейчас мне мозги не паришь?

— Нет.

— А я все смотрю, че Влад такой дерганных ходит. Он вообще по жизни дерганный, но тут прямо через край.

Шоно сел рядом. Потёр переносицу, достал еще одну сигарету.

— Я не могу сейчас подставляться, — сказал он.

— Знаю. Но все получится.

— Ну, и какой план?

…..

Не успел выйти из лифта, мимо промчалась пара медсестер. Холодной волной накатила тревога. Я бросился за ними. В конце коридора послышались крики. Я узнал Настин голос. Она спорила с медсестрами. От волнения не разобрал ни слова. Я не стал разбираться. Сразу бросился к палате, рывком распахнул дверь.

На полу повсюду разбросаны листы чистой бумаги, ручки и карандаши. Надя полулежала в кровати и все с тем же выражением пуленепробиваемой безучастности смотрела в окно. Она не взглянула на меня, но я и не ждал. Кажется, ничего не изменилось.

Я облегченно выдохнул. Вернулся в коридор.

На полу, вжавшись в стену, сидела Настя. Кисти ее рук мелко дрожали. Заметив это, она зажала их коленями. Одна из медсестер протягивала Насте бумажный стаканчик, но та смотрела в сторону.

Я забрал воду и попросил оставить нас.

— Возьмите, выпейте, — я попытался вложить стаканчик Насте в руки, но она отпихнула меня.

— Или что? Ты меня тоже заставишь?

— Да, — бросил я невозмутимо. — Вам нужно успокоиться. Иначе запретят видеться с дочерью.

— Это не моя дочь, — губы Насти задрожали.

— Выпейте, говорю!

Настя все же послушалась. Взяла воду и сделала маленький глоток, нервно покрутила стаканчик в руках, а потом осушила весь залпом.

Я заставил ее подняться и усадил на диван возле палаты.

— Теперь расскажите, что произошло?

— Мне кажется, я схожу с ума, — прошептала Настя.

— Послушайте, у меня на это нет времени. Просто расскажите, что произошло.

— Я принесла ей бумагу и любимые гелевые ручки.

— Ну?! — я еле сдерживался.

— В прошлый раз, первым, что она попросила, были принадлежности для рисования. Она и сидеть-то толком не могла, и руки ее не слушались, а все равно пыталась. Она не может не рисовать...

Я кивнул. И сам воспользовался этой ее слабостью. Так и ношу теперь за пазухой Надин рисунок, как реликвию.

— Я принесла, а она даже внимания не обратила. Оттолкнула и цыкнула на меня... — Настя силилась произнести что-то еще, но никак не могла подобрать слова. Только, как рыба, беззвучно разевала рот. — Тимофей, я любила своего брата, — выдавила она, — но он был очень сложный человек, самовлюбленный, эгоистичный, заносчивый. Надя в какой-то степени повторила его...

Она и вправду не в себе!

— Послушайте, — перебил я, — мне придется уехать, возможно, на несколько дней. Я должен быть уверен, что вы присмотрите за Надей. Точно справитесь?

Настя вдруг вцепилась мне в руку и прошептала:

— Я хочу, чтобы ты вернул зеркало!

— Настя, возьмите себя в руки, — я передал ей немного энергии, чтобы успокоить. — Вы нужны ей, вы самый близкий человек, — как ни обидно было осознавать, но моя девочка теперь реагировала только на мать, всех остальных просто не замечала.

— Тимофей, ты не подумай, я очень хорошо к тебе отношусь, — Настя затрясла мою руку

Вот это новость...

— Я в полном порядке, — проговорила она. — Лишь прошу вернуть то самое стекло, в которое Надя ушла в последний раз. Оно ведь уцелело, правда?

— Настя... — я совсем растерялся.

— Тимофей... — она умоляла взглядом.

— Зеркало здесь, в больнице. Кому оно теперь нужно?

— Ох, — выдохнула Настя, прижав ладони ко рту. — Ты покажешь?

— Ну, хорошо.

…...

Домой я вернулся уже к ночи. Весь вечер пришлось торчать в клубе и слушать пьяный бред какой-то датчанки. Силы пополнил, но радости это не принесло.

Если бы не срочная поездка… То что?

Плюс-минус одна жертва разве что-то изменит? Для меня нет, а для Нади?.. А Надя ничего не чувствует.

У Шоно все просто: «не можешь изменить, не парься, получай удовольствие».

И действительно, ну чего я парюсь? Как будто был другим когда-то. Откуда это самоедство? Но дело вовсе не в Наде, как бы ВВ ни убеждал в обратном. Дело в том, что я никогда не хотел быть таким, и если бы дали выбор… Опять эти мысли по кругу! Стоп!

Я прошелся по нашей с Шоно квартире. Здесь всегда стоял запах пустоты и заброшенности. Да и откуда взяться другому, люди тут давно не жили...
Установил на телефоне будильник и, не раздеваясь, повалился на кровать. Глаза закрылись сами собой.

@темы: энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал, зеркала

08:21 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 4

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 4

Шоно, возьми трубку! Возьми трубку, гад!

— Возьми! — орал я в голос и тряс сотовым, пугая прохожих.
Битый час я пытался дозвониться. Долгие гудки ядом капали на нервы. Его телефон был включен, но звонки и смски оставались без ответа.
Придется идти одному, без страховки и помощи.

Я выскочил из метро и направился прямиком в H&M64. Схватил было черную куртку с капюшоном, но рассудил, что такой маскарад уже не прокатит. Черную куртку, кепку и клетчатый шарф показали по всем каналам. Придется поработать над собой капитально.

Я взял женский плащ посветлее, розовый шарф, какую-то беретку и брючный костюм. Если напялить юбку, сразу просекут, что я ряженый мужик. А так есть шанс.
Собрав шмотье и прихватив огромную дамскую сумку, я заперся в кабинке примерочной. Подправить лицо заняло лишь пару секунд: брови потоньше, скулы покруглее, нос поменьше, глаза шире, губы полнее, и главное, никакой щетины. Я нарастил волосы до плеч. Разобраться с мышцами оказалось сложнее всего, а главное, больнее. Стиснув зубы и потратив на трансформацию минут десять, я сдулся, как воздушный шарик, и стал уже в плечах. В голове загудело. Первая ласточка голода.

Переоделся в новые шмотки и оглядел себя. Из зеркала угрюмо смотрел хилый трансвестит.

С мышцами перебор. На заднице, пожалуй, стоит добавить.

Ну, конечно, кадык!

Я сосредоточился на шее и почувствовал знакомую боль. В любых потасовках Шоно неизменно метил в горло. Знал, сучара, что, лишив меня голоса, можно не опасаться внезапных приказов биться башкой о стену. Ему все больше приходилось работать руками, ведь к пронзительным взглядам я давно привык.

Шея выровнялась, но чего-то не хватало, чего-то очень существенного.

Я опять ощупал себя взглядом с ног до... груди.

Черт! Ну уж нет! Убейте меня, сиськи наращивать не стану!

Я так и эдак крутился перед зеркалом, но по всему выходило, что без двух бугорков на груди баба из меня получается недоделанная.

Ну зашибись!

Проклиная себя за дурацкую идею, я выскочил из кабинки и промчался по рядам до отдела женского белья. Схватив пару тряпок, полетел обратно в примерочную.
В голове гудело и руки подрагивали. Слишком много энергии потрачено на превращение, придется идти до конца.

Я кое-как натянул тесный топик и сунул по футболке с каждой стороны.

Жесть!

......

Понедельник в Клементинуме был коротким днем. С переодеваниями я опоздал на последнюю экскурсию, но мне позволили догнать немецких туристов. По словам старого билетера, группа только что поднялась на астрономическую башню.
Тем лучше! Никто не будет маячить возле Барочного зала.
Я взбежал по винтовой лестнице. Этажом выше громко разговаривали по-немецки. Похоже, билетер просчитался, туристы уже возвращаются.

Нужно торопиться!

Я дернул замок сумки и направился к стенду. Вдруг заметил, книги на месте нет.
Я заметался по комнате. Перебегая от одной витрины к другой, от шкафа к шкафу, нужной книги так и не увидел. Реплику кодекса, должно быть, унесли и надежно спрятали. В отчаянии я закусил губу.

На лестнице послышался топот ног. Народ цепочкой тянулся к выходу. Замыкающим шел экскурсовод, долговязый тип в клетчатом засаленном пиджаке.

Он мельком заглянул в холл, увидел меня и остановился.

— Барышня, а мы уже закончили.

— Да, конечно, — услышал я свой блеющий голос. — Можно вас на минутку?

— А что такое?

Экскурсовод подошел и, почесав небритую шею, уставился на меня. Я взял его под руку. Плохая идея вести себя так перед камерами, но сил оставалось немного. В затылке пульсировало, в глазах двоилось.

Как и ожидал, мужик приосанился и посмотрел заинтересованно.

— Я только хотел спросить вот о чем...

Блин! ХотелА! Надеюсь, не заметил.

— Хм... Вот тут написано про Вышеградский кодекс…

— Здесь выставлялась копия.

От экскурсовода несло давно не стиранными носками. Я судорожно сглотнул, подавляя прилив тошноты.

— Я же рассказывал в начале экскурсии, не слышали? Я вас, кстати, не запомнил... Вы с группой пришли?

— Нет, сам...а по себе. Опоздала, но очень хотела послушать.

— Понятно, — мужик расплылся в щербатой улыбке, и вид у него стал совсем жалким.

— Но вы же знаете эту историю? Кража и...

— Да-да, конечно! Я только хотела посмотреть пусть даже на копию.

— Оу, желающих много! Но, учитывая обстоятельства, мы заказали специальную витрину, а пока убрали реплику в хранилище. Копия настолько аутентична, что и сама по себе ценность, тем более сейчас.

— Что ж, тогда идем в хранилище, — устало выдохнул я.

— Что, простите?

— В хранилище идем, — приказал я и передал экскурсоводу порцию энергии.

Тот сразу заткнулся, взгляд застыл. Экскурсовод послушно заковылял к служебному лифту. Я не отпускал руки провожатого.

Вот я болван! И почему не нашел кого-нибудь в клубе, или потом, когда болтался по городу? Перед глазами плыла муть. Пальцы дрожали.

По дороге встретились несколько служащих, никто не обратил на нас особого внимания, кроме одного — такого же потертого пиджака, как и мой попутчик. Он поздоровался, проводил странную парочку долгим взглядом и даже попытался заговорить. Пришлось отогнать любопытствующего.

Наконец, добрались до дверей хранилища.

Я огляделся. Удостоверился, что рядом никого, и тихо приказал:

— Открывай.

— У меня ключей нет, — бестолково отозвался пиджак.

— Да чтоб тебя, урод! И где ключи?

— Ключи есть у директора библиотеки и у управляющего книгохранилищем.

— Веди к кабинету управляющей, — приказал я.

От потери очередной порции энергии ноги сделались ватными. Я повис на провожатом.

— Подожди секундочку, — попросил я.

Тот остановился.

Я потер глаза, разгоняя черных мушек, и пару раз хлестнул себя по щекам.

В коридоре появилась женщина.

— Двигай, — я подтолкнул экскурсовода вперед.

Высокая пожилая дама в растянутой шерстяной кофте прошла мимо.

Я изо всех сил старался держаться прямо хотя бы до тех пор, пока женщина не скроется за поворотом коридора. Неожиданно послышался звон ключей. Кто-то открывал дверь. Я оглянулся. Женщина отпирала книгохранилище. Я оттолкнул экскурсовода и, хватаясь за стены, как пьяный, поплелся к двери. Женщина скрылась в помещении и притворила за собой вход.

— Подождите, пани!.. Пожалуйста, помогите! — слабо прохрипел я, совсем не надеясь, что услышат.

Но через пару секунд в проеме показалась коротко стриженая седая голова. Глаза женщины округлились, она быстро подошла и схватила меня под руку.

— Что с вами?

— Я с группой туристов... заблудилась... мне нехорошо.

— У вас что-нибудь болит?

Она проявила такое искреннее участие, что сразу полегчало.

Я тяжело вздохнул.

— Да вы вся бледная и дрожите! Идите сюда, присядьте. — Женщина завела меня в хранилище и усадила на стул.

— Мне бы попить, — попросил я.

— Да, сейчас! Я вызову врача, — она подбежала к столу, на котором стоял стационарный телефон.

— Ради бога, — запричитал я, делая вид, что сейчас свалюсь со стула. Женщина кинулась помогать. — Так пить хочется! — И в самом деле зверски хотелось пить.

— Но здесь ничего нет, — растерянно пропищала библиотекарша. — В книгохранилище пить запрещено. — Она почти плакала, и стало жаль ее.

— Принесите попить, — приказал я и вернул ей ровно столько энергии, сколько только что забрал.

Седые брови женщины поползли вверх. Она метнулась к выходу и скрылась в коридоре.
Титаническим усилием я заставил себя встать.

Где же искать эту копию? Кругом стеллажи. На них рядами разнокалиберные коробки с бирками. Реплика кодекса наверняка в одной из них. А стеллажей штук двадцать, а то и больше. А ведь есть еще закрытые шкафы.

И зачем я отпустил ее?! Совсем с голодухи ума лишился! Сейчас она очухается и позовет кого-нибудь. А то и скорую вызовет. Люди набегут...

Я озирался и судорожно соображал, что делать.

Ага!

На столе возле телефона лежала забытая связка пронумерованных ключей. Такие же номерки имелись на шкафах.
Придется шарить наугад.

Я подошел к ближайшему шкафу с цифрой «6». Ухватившись обеими руками за колюч, целую вечность пытался попасть в замочную скважину. Руки дрожали и не слушались. Пару раз я ронял ключи и приходилось их поднимать. Стоя на коленях, я, наконец, открыл дверцу шкафа.

— Что?!

Полки под завязку утрамбованы катушками старой кинематографической пленки.

— Черт!

Со злости я швырнул связку на пол, но тут же пожалел об этом.
Пополз за ключами, поднял, подобрался к следующему шкафу и опять начал метить в замочную скважину. За этим занятием и застала меня вернувшаяся с бутылкой воды библиотекарша.

Она растеряно провела рукой по взмокшему лбу:

— Пани, что вы делаете?

— Ищу копию Вышеградского кодекса, — чуть не плача процедил я. — Она нужна мне сегодня же, иначе поздно!

Я сполз на пол и оперся спиной о шкаф.

Все кончено!

Женщина подошла и села рядом. Свинтив крышку с бутылки, она дала мне напиться. Я задышал глубже и спокойнее.

— Панэ Боже, Панэ Боже!65— вдруг начала повторять женщина, уставившись на меня расширенными от ужаса глазами. Я и не заметил, как начал меняться, но сил контролировать себя уже не осталось.

— Ty jsi and;l?66 — пролепетала женщина.

— Че? — выдохнул я, не поняв сразу. — А... угу... я ангел.

— Панэ Боже! Панэ Боже! — все повторяла с придыханием женщина.

— Мне нужна книга, — сказал я. — Копия Вышеградского кодекса.

Женщина закивала.

— Конечно!

Она перекрестилась, вскочила и побежала куда-то вглубь хранилища. Я услышал грохот и скрип. Как бы ее удар не хватил. Такая хорошая. Но с женщиной, принявшей меня за ангела, все было в порядке. Она бежала назад с серой коробкой в руках.
Пожилая библиотекарша сама положила книгу мне в сумку и проводила до выхода.
…...

Непослушной рукой я еще раз набрал Шоно и, когда уже совсем отчаялся, он вдруг ответил.

— Че звонишь целый день? Занят я. Сам позвоню, если будет что сказать.

— Шон... — проскрипел я и оборвался. Почувствовал, сейчас отключусь.

— Эй? Ты там че? — в голосе Шоно послышалась настороженность. — Живой?

— Не... нет...

— Ты где? — заорал Шоно так, что по ушам полоснуло.

— Напротив Рудольфинума67...

— Еду!


Сноски:
64 Сеть магазинов одежды.
65 Боже мой! (перевод с чешского)
66 Ты ангел? (перевод с чешского)
67 Концертный и выставочный зал в центре Праги.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

07:54 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 3

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 3

Спать не хотелось, и я решил не ехать домой, а побродить по городу до рассвета, чтобы потом сразу отправиться в больницу. В центре все еще шарахался народ. Пьяные компании туристов возвращались из клубов. Самые неугомонные любители приключений цепляли проституток и исчезали с ними в подворотнях. Другие орали и улюлюкали им вслед. Кого-то уже приходилось тащить под руки. Дешёвое пиво, дешёвые шлюхи, дешёвая наркота, смаженый гермелин60, свинина с кислой капустой, Абсент и Бехеревка61, пьяные англичане, пьяные немцы, черные сутенеры, зазывала в костюме Губки Боба62, в витринах разноцветный хрусталь, матрешки и шапки ушанки с красными звездами, олимпийский мишка с автоматом в лапах, призывающий посетить музей коммунизма, красные фонари в переулке от Вацлавака, портье в старинном красном кафтане и черном цилиндре, красная черепица, шпили, мансарды, засранные птицами статуи святых, ползающие по телебашне младенцы, трамвайные рельсы, выщербленная заплеванная брусчатка, орущие чайки на опорах моста, неприкаянные лебеди, жирные голуби, Ленон на облупившейся стене63. Прага.

Открыли метро. Я зашел в последний вагон, развалился на двух сиденьях. Чужая кепка услужливо сползла на глаза. Ехать минут сорок, успею вздремнуть.
Я провалился в сон моментально и оказался в центре города, в еврейском квартале. Вынырнул из грязной подворотни и очутился напротив той самой синагоги, что примыкала к старому еврейскому кладбищу. Ворота были распахнуты настежь. Я заглянул внутрь. Никого.

Отчего бы не зайти?

Я начал протискиваться между покосившихся, источенных временем плит со стертыми письменами. Дорожек на кладбище не было, и немного смущало, что приходится наступать прямо на могилы. Зайдя не так уж далеко, я решил повернуть назад и вдруг понял, что потерялся. Синагога, мой ориентир, пропала из виду. Вокруг торчали разнокалиберные надгробья, да мясистая трава резала глаза пронзительной зеленью.

Где, черт возьми, выход?!

Я озирался по сторонам. Вдалеке мелькнула черная широкополая шляпа, какие носят ортодоксальные евреи в этой части города.

— Эй! — заорал я, — подождите! Эй! — я попытался протиснуться меж каменных плит, но они сгрудились стеной. — Да что же это?! — Я вдруг стал таким громоздким и неповоротливым, ноги увязали в траве, а руки ослабели. — Эй! Помогите!

— Помогите! Кто-нибудь! Вытащите меня отсюда! Здесь так темно и нечем дышать!
Кто-нибудь!

Внезапно понял, что кричу вовсе не я. В глазах потемнело, я вздрогнул и проснулся.

......

Для посетителей слишком рано, но меня, конечно, пустили. В отделении было пусто, все еще спали. Я прошел гулким коридором. Рассеянно поздоровался с дежурной медсестрой по-чешски. Она закивала и в ответ бросила «бонжур». Ну и ладно. Я подошел к двери Надиной палаты и уже хотел войти, но увидел Настю в коридоре. Она стояла у окна и смотрела на улицу. Ее, высокую и тонкую, легко можно было принять за Надю, если бы не пучок темных волос на затылке. Я остановился.
Подойти? Но мы же практически не разговариваем. Хотя, пожалуй, стоит спросить, можно ли к Наде, если она все еще спит.

Я подошел и тихо поздоровался. Настя не ответила и даже не оглянулась.

— Там в палате не моя дочь, — вдруг сказала она бесцветным голосом.

— Что?

— Это не Надя.

Я ничего не ответил, но вдруг понял, что и сам в какой-то момент начал так думать. Странно, что Настя заговорила о таких вещах со мной.

— Вчера на ужин принесли творог, — монотонно проговорила Настя. — Надя терпеть не может творог. Как-то в детстве я пыталась ее накормить, думала она просто балуется, притворяется, что не любит. Запихала ей в рот несколько ложек, заставила проглотить. Она вся позеленела, и ее стошнило. А вчера принесли творог, она сама взяла ложку и все съела.

— Но это хорошо, — возразил я, — у нее появился аппетит. А вкусы со временем меняются.

— Да, вкусы меняются, но... она держала ложку правой рукой. А еще она копалась в еде. Знаешь, ложкой так... туда-сюда перекатывала. Прямо как... не важно. Она уже проснулась, иди.

Я пошел к палате и тихонько приоткрыл дверь. Надя лежала на кровати и смотрела телевизор без звука. Я молча сел. Она даже не оглянулась.

Почему Надя не проявляет ко мне ни малейшего интереса? Откуда этот отсутствующий взгляд? Что с ней на самом деле произошло?

Зазвонил мой мобильник, и Надя оторвала взгляд от телевизора. Гаджеты выводили ее из транса. Сотовые вызывали особый интерес.

На дисплее высветились две ненавистные буквы «ВВ».

И чего ему нужно в такую рань?

Надя пустым взором смотрела на телефон, чуть наклонив голову. У меня сердце екнуло.

ВВ желал видеть у себя в офисе немедленно. Раз уж ответил, придется подчиниться.

......

— Здравствуй, Тимофей. Ну что, как там Надя? Поправляется?

— Вы же знаете.

— Ты прав, — тяжело выдохнул ВВ. — Светские разговоры сейчас ни к чему. Пора выложить карты на стол. Тебе так не кажется?
Я молчал.

ВВ подошел к чайному столику, взял массивную серебряную сахарницу и, внимательно оглядел со всех сторон.

— Нда, — процедил он сквозь зубы, — моя любовь к антиквариату сыграла злую шутку. Привязанности, даже самые незначительные, губят нас. Как жаль, ты слишком молод, чтобы понять, — он поставил сахарницу на место. — Но к делу. Я позвал тебя вот зачем. В последнюю неделю значительно осложнилась ситуация с перевозкой контрабанды в Чехию. Внезапно ужесточились правила и проверки. Очень сильно пострадали наши конкуренты. Несколько грузов перехватили и рынок резко подорожал. Будь у нас достаточно товара, я бы даже порадовался, но проверки не прекращаются, и с каждым днем ситуация все более обостряется. Свои люди есть везде, и мы, конечно, не подставимся. Но, к сожалению, наш поставщик не настолько уверен в себе, нервничает и хочет отложить перевозку на неопределенный срок. Мы же, напротив, хотим поторопиться. Сам понимаешь, в таких условиях можно сорвать двойной куш.

Опять втянет в какую-нибудь хрень, не отмоешься...

— Но возникла еще одна проблема, — ВВ присел на край стола. — Наличность, на которую мы рассчитывали, так и не поступила. У нас Вышеградский кодекс, но продать его на сторону было бы самоубийством, а Национальная библиотека вдруг получила официальный правительственный запрет на какие-либо переговоры с нами. И это в тот момент, когда уже обо всем договорились. Решение было принято настолько внезапно, что повлиять на него я не успел.

— Я должен что-то сделать?

— Вот именно, — ВВ хлопнул себя по коленям. — Поставщик готов взять книгу в залог реализации товара и кое-каких дополнительных бонусов, но не хочет сам вывозить книгу из Чехии. Я обещал, что с вывозом проблем не будет, тем более, и везти недалеко. Тимофей, после всего, что случилось, мне очень трудно тебе доверять. Но я так привязался к тебе за эти годы и готов дать последний шанс.

Да он черт из преисподней!

Я скривил расстроенную мину.

— Я готов на все, чтобы вернуть ваше доверие.

Нужно быть убедительным, черт возьми! Ради Нади...

— Ты отвезешь Вышеградский кодекс в Амстердам. Я уверен, тебе не составит труда пронести книгу через досмотр ручной клади в аэропорту. Семен поедет с тобой.

— Я и один...

ВВ прервал меня жестом.

— Вы передадите кодекс поставщику и сразу вернетесь.

— Хорошо.

— Все очень просто. Тут не о чем волноваться.

— А Надя?

ВВ поджал губы:

— Надя останется в Праге. Насколько мне известно, ей запрещен выезд из страны.

— Да.

Эта мразь оставляет ее здесь в заложниках!

— Ты согласен?

— Конечно.

— Отлично. Вылетаете завтра первым рейсом.

Я поднялся.

— Подожди-ка, — сказал ВВ. Он обошел стол, выдвинул ящик и достал какую-то бумажку. Я не сразу догадался, что это фотография.

ВВ взглянул на меня, потом на фотографию и снова на меня.

Я почувствовал, что холодею изнутри. Отчего-то понял, в этом снимке заключено все мое прошлое и будущее одновременно.

— Взгляни.

Я принял карточку.

На черно-белом снимке красивая молодая женщина держала ребенка в полосатых ползунках. Она что-то говорила своему малышу. Круглолицый бутуз с торчащим вихром черных волосенок восторженно внимал маме. Он широко улыбался, демонстрируя пару проклюнувшихся нижних зубов, и выглядел счастливым. К малышу тянулась еще чья-то рука. Я заметил, что край фотографии ровно загнут. Тогда я развернул сгиб и отпрянул, чуть не выронив карточку.

Рука принадлежала мужчине, которого хотелось забыть больше всего на свете. Здесь на снимке он не выглядел безумцем с вытаращенными красными глазами. Он был спокоен и улыбался, глядя в объектив.

— Это мой... — я подавился словами.

— Дядя, — закончил ВВ.

— Что вы сказали?

— Это твой дядя, Тимофей.

Я вперился взглядом в снимок.

ВВ попытался забрать фотографию.

— Нет, стойте!

На обратной стороне было что-то написано. Я пробежал по строчкам.

«Ждем и скучаем по нашему папе. Поскорее возвращайся! Тимошка уже ползает. Привет от Саши.

Люблю тебя!

Таня»

Ее звали Таня, Таня, Татьяна... Запомнить, запомнить эти черты! Она любила меня...

ВВ выдернул фотографию из моих рук.

— Я отвечу на любые вопросы не раньше, чем вернешься. А теперь иди, — он убрал фотографию назад в стол.

Ненавижу!

Я выскочил из кабинета. Меня мутило. Виски стали мокрыми. Голова шла кругом. Я согнулся и, уперевшись руками в колени, попытался отдышаться. Вдруг почувствовал, что в приемной не один. В кресле в углу сидел кто-то. Влад.

Интересно, а он знает, что мы…

Я встряхнулся.

— Надо поговорить, — я шагнул к Владу. Тот вскочил и испуганно покосился на дверь кабинета ВВ.

— Нам не о чем разговаривать! — отрезал он и поспешил скрыться за дверью.

Трус! Тряпка половая!

Сноски:
60 Жареный сыр по-чешски.
61 Чешский крепкий ликёр.
62 Герой популярного американского мультипликационного сериала, вышедший на экраны в 1999 году.
63 Имеется в виду знаменитая граффити Джона Ленона.

@темы: энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал, зеркала

06:16 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 2

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books


Глава 2

В «Метро» было не протолкнуться и тянуло табачным дымом. Курить в клубе запрещали, но все равно кто-то смолил. У меня от этого запаха все нутро свербило.
Посреди зала на сцене какой-то «перспективный» новичок в клетчатой куртке разогревал публику. Чувак реально старался, от души плевал в микрофон, раздувал ноздри, пыхтел и скрипел, чуть ли не задницей звуки издавал, но суровая публика не проникалась. Одни отправляли перспективного в игнор, другие откровенно подальше. Все ждали появления гуру битбокса и начала настоящего батла.
Шоно никогда не пропускал батлы, особенно такие, как сегодня, когда ожидали гостей из заграницы. Сам Шоно битбоксил зачётно. По части шоу и эмоций равных ему не было. Он всегда был ярким, звуки выдавал жестко, ритмично, агрессивно, но техника не дотягивала. Потому и нагло штукарил. И только я знал, как достаются ему победы.

Ясное дело, Шоно не любил, когда я появлялся на батлах. О сегодняшнем я знал давно. Шоно готовился и все уши прожужжал угрозами порвать какого-то Болта. Но когда я спросил организаторов о Шоно, мне сказали, что он соскочил.
Только, чувак, я-то знаю, ты не вытерпишь и все равно засветишься. Такого облома тебе не пережить! Еще не вечер, подожду.

Скоро к сцене потянулись реальные мастера. Появился ведущий и начал нести пургу об организации и спонсорах. Фольки свистели и аплодировали своим кумирам. Я в очередной раз обошел вокруг сцены, заглянул за колонны, проверил коридор и заплеванные кабинки в туалете. Шоно пока не проявился.

Пришлось еще полчаса качаться в толпе и симулировать оргазм от происходящего на сцене прежде, чем почувствовал его рядом.

Весь в темном, как обычно, Шоно мимикрировал в углу, недалеко от запасного выхода. Стараясь не спугнуть, я пошел к туалетам. Там, на всякий случай, отжал у какого-то мажорика кепку, и обогнув зал по периметру, подкатил к Шоно сбоку.

— Здорово. Чего тенью отца Гамлета по углам жмемся?

— Здорово, — он был как-то не очень в восторге. — Че хотел?

— Да много чего. Пойдем, поговорим?

На сцену вышел Болт и уже распинался, что его противник «se posral a utekl»59.

— Урою тварь! — прошипел Шоно.

Он отвлекся, и я успел зацепить его за руку.

— Пойдем, — приказал я.

Шоно послушно заковылял следом по исписанному граффити вонючему коридору к черному выходу. Я знал, очень скоро Шоно очухается. Мы давно привыкли к выплескам энергии друг друга, и у каждого сформировался иммунитет.

Скоро король битбокса выдернул руку, но все-таки следовал за мной. Мы вышли из клуба, нырнули в переулок, прошли до тупика и остановились.

— Ну че скажешь? — Шоно достал пачку, вытряхнул одну сигарету и, привалившись к стене, закурил. Знает, что меня это нервирует.

— Где ты был, Шоно?

Молчание и злые прищуренные глаза сквозь дым.

— О’кей, не важно. Ты обещал и тебя не было, проехали. Где Софи?

— Откуда мне знать?

— Не заставляй меня...

Он отбросил сигарету и сверкнул глазами, но я был готов. Сильно ошибается, если думает, что я пришел на стрелку голодным.

— Стоять! — приказал я, впившись в него взглядом.

Шоно замер, но рассудка не потерял.

— Говори!

Азиат скалился и настырно пытался прикрыть рукавом глаза.

— Отпусти! — прорычал он.

— Нет, пока не ответишь.

— С ней все нормально!

— Что с ней?

Я усилил поток энергии.

— Ее инициировали! — прохрипел Шоно.

— Что?! Да как ты?.. Как ты позволил?!

— Потому что нет выбора! — взревел Шоно. — Нет его! НЕТ! Ты идиот, и они идиоты, если думают, что инициировать можно кого угодно и когда угодно. Лишь те, кто видел смерть — вот здесь, — Шоно с трудом подтянул ладонь к лицу, — вот здесь, сука, прямо перед носом, только тех можно! А она видела не один раз. Она уже была инициирована до меня и до них. Ей только нужно помочь завершить процесс, иначе она не жилец.

— Шоно, ни один не выжил в ваших экспериментах. Только не говори, что не знал. А если получится, подумай, на что ты ее обрекаешь.

— Я даю ей шанс жить, другого не будет!

— Это одиночество, страх, голод, ненависть к себе...

— ЭТО ЖИЗНЬ! Ничего нет лучше и важнее жизни!

— Это то, чего она хочет? Ее выбор?

— ЭТО МОЙ ВЫБОР! Я выбираю ее!

— Так нельзя, Шоно.

— Только так и нужно. Ты сам так сделал.

Слова рыбьей костью застряли в горле.

— Послушай...

— Нет, ты послушай! Здесь все так или иначе вампиры. Все до единого, даже самые близкие, пользуются друг другом, обманывают, играют на нервах. Изменив физиологию, ты не станешь лучше. Смысл жизни в том, чтобы жить, черт возьми, жить любой ценой!

— Любой ценой?

— Да! Любой абсолютно. А еще в том, чтобы радоваться, если тебе перепадает что-то хорошее. Да мне насрать на ее принципы, — руки у него слегка подрагивали. — И пусть верит хоть в бога, хоть в сатану, только если есть шанс выжить, она его получит, а там разберемся. Не ищи ее, не твоя забота!

Похоже он знает, что делает.

— Мне нужно встретиться с Владом, — сказал я.

— Тимыч, я вообще, о чем сейчас говорил, а? Какого хера ты не уймешься?!

— Скажи ему, пусть не боится. Я ничего не сделаю. Мне нужно поговорить с ним так, чтобы никто не знал, ни одна душа, особенно ВВ.

— Черт бы тебя побрал, Тим!

— Если он боится, поговори с ним сам. Ты ведь знаешь, чего я хочу.

— Нет!

— Шоно, ты сделаешь это для меня.

— Лучше б я тебя тогда не удержал...

— Возможно.

Я пошел прочь.

— Позвони, как сможешь, — крикнул я через плечо.

Снрски
59 «обосрался и сбежал» (перевод с чешского).

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

06:09 

Заметь меня в толпе, Ч2, Глава 1

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 1

В неврологическом отделении меня уже знали и пропускали без вопросов.
Для всех я был ее «симпатичным французским бойфрендом». Неделю назад приехал из Бельгии и ни слова не понимаю по-чешски. Я улыбался медсестрам и докторам, мило картавил «Merci» , так что меня теперь и в операционную пустили бы, не то что в палату интенсивной терапии.

Сегодня Надю переводили в обычную палату. Лечащий врач заверил, угрозы для жизни больше нет. Пациентка хорошо восстанавливается, а полная амнезия и неспособность говорить — это вполне распространенные последствия комы, и процесс восстановления может занять несколько месяцев. Полицию такой прогноз не обрадовал. Пару раз следователи пытались допросить Надю, но не добились ничего. Она их просто не замечала. Как результат, выезд из страны запретили на ближайший месяц. Полиция надеялась, что со временем все-таки сможет выжать из свидетеля хоть какую-то информацию о Вышеградском кодексе. Им и в голову не приходило, что похититель самой дорогой книги в Чехии целыми днями толчется возле свидетеля.
Я подошел к дверям палаты, поздоровался за руку с дежурившим полицейским, шепнув, как обычно: «Я свой, пропусти». Увидев меня, Настя встала, одарила ледяным взглядом и вышла. Я ни разу не упрекнул ее и даже не заикнулся о прошлом, но она ненавидела меня так сильно, как только может ненавидеть человек, не желающий признавать свои ошибки. Но у этой женщины, по крайней мере, был характер. Стас, тот вел себя, как распоследняя тряпка, прятался в больничных коридорах, глаз не смел поднять, так ему было тошно от меня, а скорее от себя самого. Вчера он улетел назад в Бельгию, заявив, что «кто-то должен зарабатывать деньги на лечение дочери», хотя необходимости в этом не было. Я мог бы, конечно, поправить их отношение ко мне, но... нет. Пусть сами нянчатся со своими скелетами в шкафу.
Надя полулежала на больничной кушетке и внимательно разглядывала что-то за окном. Она вообще только туда и смотрела всю эту неделю. Я сел в кресло в дальнем углу так, чтобы не маячить у нее перед носом. Она этого не любила. Надя смотрела в окно, а я смотрел на нее, пожирал взглядом до тех пор, пока в глазах не начинало щипать. Тогда я вставал и уходил, но скоро возвращался. Теперь казалось, пережить несколько лет без нее было куда легче, чем эту неделю с ней.

Глядя на Надю, я снова и снова воскрешал свои терзания. Будто и не возвращалась она вовсе, и не было тех бесконечных разговоров ночь напролет, когда мы взахлеб рассказывали каждый о своем, не было тех минут в машине, тех прикосновений... Черт! Вот она, рядом, и нет ее...

Тогда, три года назад, от Нади не осталось ничего, кроме бесполезного зеркала, которое я с одержимостью хранил, уже не надеясь больше увидеть ее. И, хотя ее больше не было рядом, она все так же бесцеремонно вклинивалась в каждый мой день. Ночью мучили кошмары, в которых я бродил в зеркальных лабиринтах, пытаясь отыскать ее. Утром открывал глаза и первое, о чем думал, где она и что сейчас делает? Я жадно цеплялся за самые незначительные воспоминания. Доходило до того, что отправлялся в парк ловить снежинки, пытаясь найти идеальную, такую же, как она показала однажды. И даже в те убогие несколько минут, когда терял невинность с какой-то шлюховатой дурой, подосланной Шоно, мог думать лишь о том, что, может быть, и она где-то с кем-то именно сейчас делает то же самое. Я был настолько жалок, что мутило от себя самого.

Я очень хотел увидеть Надю глазами наших одноклассников. Перебирал в памяти и искал подтверждения всем тем дразнилкам, что они кидали ей вслед. Тощая, плоская, бледная, пучеглазая, губа, как утиный клюв. Нет, она никогда не была «девушкой с модельной внешностью», как сказал бы один мой знакомый. Но всякий раз, воскрешая ее образ, я безнадежно осознавал, что каждая черточка в ней была живой и особенной для меня. Хрупкая девочка с чистой, почти прозрачной, кожей. Когда на ее бледных щеках вдруг вспыхивали розовые пятна, голова шла кругом. Казалось, между нами натянут электрический кабель и такое напряжение... Она, угловатая и нескладная в свои четырнадцать, волновала, как ни одна из тех красоток, что я знал потом. Шелковые спутанные волосы, не изуродованные пирсингом аккуратные ушки, узкие запястья, тонкие, измазанные синей ручкой, пальцы, — моя девочка была воплощением нежности. Ее глаза преследовали в каждом сне, в каждом наркотическом забытье. Глубокие, пронзительные, всегда влажные, они завораживали своей чистотой. Они, как два маленьких зеркальца, отражали меня, но не того меня — вампира и пожирателя чужих чувств, а того, кем я всегда хотел быть — человека. Я любил ее навзрыд и так тосковал, что жизнь превратилась в бесконечную пытку.
Перепробовал все, чтобы забыть ее. Ударился в учебу. В занятиях и уроках было много правильного, чего так не хватало в той среде, где я очутился. Потом всерьез увлекся музыкой. С нее-то и началось мое падение. Музыка разбередила душу, всколыхнула и усилила неразрешенные чувства и разногласия с совестью. Раскис настолько, что просто перестал жить. Все потеряло смысл.

Тогда появились наркотики. Блаженные мгновения иллюзорного счастья. Я видел мою девочку и разговаривал с ней! Чего еще пожелать? Вряд ли бы остановился сам, но так случилось, что в прекрасный момент прихода я шагнул из окна седьмого этажа. Шоно поймал за шиворот и затащил назад.

После того случая за меня взялся ВВ. Мы встречались раз в неделю, и во время «сеансов» ВВ забирал мою энергию любви. Я позволял откачивать излишки эмоций, но к глубинным своим чувствам не подпускал. До сих пор не понимаю, почему не отдал ему то, от чего так страстно хотел избавиться. ВВ очень злился, но его внушения не оказывали большого действия. Я остался при своём. Хотя надо отдать ему должное, сеансы помогли успокоиться и взять себя в руки.

И вот, когда был сделан окончательный выбор в пользу той жизни, о которой постоянно твердил ВВ, когда я стал полноценным членом банды и меня начали привлекать к серьезным делам, совершенно неожиданно появляется она.
Я ждал, что судьба так или иначе столкнет нас вновь, ждал каждый день. Миллион раз представлял, как это случится, что скажу ей, как буду себя вести.
«Привет. Как дела? Неплохо выглядишь, бла-бла-бла…»

Но встретить ее там, в библиотеке, именно в тот злополучный момент… Я не был готов. Настоящий шок! В проеме окна, в лучах света стояла моя девочка — хрупкий, нежный ангел, до боли знакомые черты... Я очумел! Взгляд отвести не мог, забыл, как говорить, как дышать. А потом эта книга…

Я знал, что нам нельзя встречаться. Я должен был закончить начатое. Все давно спланировано, решено, и еще… я разозлился. Понял, что эта встреча была чистой случайностью для нас обоих. Она испугалась...

Но потом я нашел предлог и вцепился в него хваткой бультерьера. Нужно поправить ей память. Нужно стереть эту нелепую сцену из ее головы. Она забудет, и все останется, как прежде. И я пошел, помчался на встречу, полетел, как реактивный самолет.

Я почуял ее издалека и едва не рухнул на месте. Шквал любви… Три года, три года и такая буря! Я затрясся, в горле полыхало, не вдохнуть не выдохнуть. Я запаниковал. Скользнул за угол, попытался уйти, но ноги подкашивались. А она все металась по галерее, разнося головокружительную, чистейшую ауру своей любви... любви ко мне. Я хотел ее убить.

Надя заметила меня. Как в бреду, наговорил ей гадостей и сбежал. Чуть не умер от тоски в тот вечер, но был счастлив, ведь она не забыла меня.

А теперь в больничной палате обитала живая кукла, холодная и безучастная.

......

С того вечера ни Шоно, ни Софи так и не появились. Я узнал, что в Прагу приезжали родители рыжей и даже подавали заявление о пропаже, но скоро забрали и уехали. В их быстром отъезде я подозревал руку ВВ. Я спросил его напрямую. Тот, не смутившись, заверил, что никакой Софи он не знает, а с Шоно все в порядке, и сейчас он на задании, о котором пока никто не должен знать.

«Как здоровье у нашего драгоценного зеркальца?» От беспечного тона этого лицемера меня передернуло. Довольный, уверенный в своей непогрешимости, власти и превосходства над целым миром ублюдок! Убил бы его!

Ах, как хотелось найти того, кто отнял ее душу, ее память, любовь ко мне и ко всему живому! Уж лучше б это был ВВ…

Они не забирали тело Нади из больницы, и когда я примчался туда, вся компания была уже в сборе. Полицейский в ауте, весь медперсонал куда-то исчез с этажа. Родители Нади не сопротивлялись, тихо сидели у кровати дочери и с надеждой смотрели в стартовое зеркало. Тело Нади усадили так, чтобы оно отражалось целиком. Когда я ворвался в палату, ВВ приветливо воскликнул: «Ну, а вот и он! Теперь, надеюсь, и Надя выйдет.»

Я заволновался. В комнате три амбала, в коридоре еще пятеро. Будь я с Шоно, он бы взял всех молодцов на себя, а я управился с ВВ. Но одному с этой стаей не совладать. В отражении появилась Надя. «Не выходи!» — заорал я, но она даже не взглянула на меня. Сделала шаг и пропала из отражения. Зеркало вздулось пузырем и тут же опало. Никогда такого не видел. А потом Надя на кровати зашевелилась. Она распахнула глаза, обвела всех диким взглядом и прыгнула. Даже ВВ остолбенел. Надя подскочила к одному из громил, выхватила у него пистолет и выстрелила прямо в зеркало. В ушах зазвенело. Надя рухнула на пол.

Я оттолкнул двух громил и подскочил к ней.

— Надя?

Она молчала. Я обнял ее и выплеснул всю энергию любви, что только была во мне. Ее веки дернулись, приоткрылся один глаз.

— Слава богу… Зачем?..

Надя оттолкнула меня и поползла под больничную кушетку. Как умалишённая дикарка, она выглядывала оттуда и рычала. Я попытался подойти, но Надя взглянула с такой ненавистью, что я попятился. Опомнились ее родители. Стас принялся тянуть дочь из-под кровати, но та заскрежетала зубами и укусила его до крови. Только Насте удалось приблизится к дочери. Она присела на пол рядом с ней и оставалась там, пока не пришли врачи.

Отнять у Нади было нечего. Она была пуста.

Зеркало уцелело. Пуля отскочила, оставив лишь небольшую звездочку. Я не знал, что зеркало бронированное, хотя мог бы догадаться, что окна в допросных сделаны не из простого стекла.

@темы: зеркала, криминал, любовь, мистика, подростки, фэнтези, энергетические вампиры

04:31 

Заметь меня в толпе, Ч1, Глава 28

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books

Глава 28

Ни Софи, ни Шоно нигде не было. Я проверила несколько зеркал. Тимофей съездил по нескольким адресам, но все напрасно. Они бесследно пропали, и это выглядело тем более подозрительно, что на телефон ни тот, ни другой не отвечал, а когда я в очередной раз собралась проверить зеркало Софи, дверь попросту исчезла. Внутри все оборвалось. С ней что-то случилось.

Поиски осложнялись еще и происходящим бардаком в моем мире. Переходы вращались совсем не туда, куда я так стремилась попасть. Галереи ветвились, объединялись в замкнутые клубки. Башни осыпались. Обвалился тот самый первый дымчатый мост к черной башне. А еще я повсюду натыкалась на издыхающих птиц. Они жалобно стонали совсем не по-птичьи, а после смерти колючий ветер раздувал их прах. На земле какое-то время чернели неподвижные тени.

С каждой минутой океан злился все сильнее. Он шипел и издавал булькающие гортанные звуки. Словно громадное чудовище разинуло пасть, и город вот-вот сгинет в темной пучине его глотки.

Лишь черная башня стояла прочно и, как маяк в бурю, ярко светила дверью на вершине.

Я вышла в отражение. Тимофей шел по улице и держал зеркало в руках. Я позвала, он тут же откликнулся.

— Я не нашел их, — сказал Тим хмурясь. — Звонил всем, кому можно, никто не видел. Проверил еще пару адресов, был в нескольких клубах, все бесполезно.
Неожиданно для себя я вздрогнула и перед глазами поплыла муть, но через пару секунд все опять встало на место.

— Мне показалось, или... как будто помехи в телевизоре.

— Все в порядке, — успокоила я, а самой стало неуютно.

— Надя, я сделаю все, чтобы найти Софи в самое ближайшее время. Но сейчас у нас есть проблемы поважнее.
Это точно. Кажется, скоро меня просто не станет. Странно только, что не страшно совсем, не как тогда.

— Звонил ВВ, говорил елейным тоном, а значит он в бешенстве. Сегодня что-то там сорвалось. Они пытаются продать кодекс владельцам, ну, то есть Национальной библиотеке. Те вот-вот должны получить деньги по страховке. Все было на мази, но вдруг возникли какие-то несостыковки... ВВ настаивает, чтобы ты вышла сегодня же. Надя, ты что-то сделала?

— Может быть...

Напрасно я сомневалась в следователе. Хоть и испугался, но отлично запомнил все подсказки. Развел бурную деятельность. В поисках Софи я случайно попала к нему в кабинет и оказалась на собрании группы оперативников. По-чешски мало что поняла, но стало ясно, полиция активизировалась.
Тимофей смотрел вопросительно.

— Я рассказала полиции, где искать книгу.
Тим разинул рот.

— Ну не то, чтобы рассказала… оставила несколько подсказок. Не волнуйся, я тебя не выдала.

— Да при чем тут я! Ты понимаешь, что ВВ это так не оставит? Думаешь, с ним можно шутить? Ты должна молчать. Тебе не полиции стоит боятся…

— А я и не боюсь!

Тим хотел еще что-то сказать, но передумал, только головой покачал.

— Ладно, сейчас не важно. Скажи, ты справишься? Пусть даже Шоно не будет рядом, я сделаю все, что смогу. Последние пару дней я копил энергию, а ВВ — старик. Ему чертова туча лет! Я одолею его. Надя, ты сможешь сделать портал?

— Я попробую. Это не просто, но я постараюсь.

— Я могу чем-то помочь? Что для этого нужно?

— Найди зеркало в человеческий рост.

— Да это без проблем! А дальше?

— А дальше я сверну пространство.

— Хм?

— Вся суть в том, чтобы установить дверь в нужное отражение напротив двери в стартовое зеркало. Я не могу перемещать двери, но могу двигать лестницы и переходы, могу создать мост и повернуть его, могу немного сжать пространство. — Тим помотал головой. — У тебя в детстве не было головоломки «Змейка»57? Вот примерно то же самое, только поворачивать можно в любом направлении. Дверь в мое стартовое зеркало, как центр вселенной, где все сходится и двигается относительное нее.

— А когда ты развернешь двери, что тогда?

— Тогда я выгну отражения, и они сольются, получится портал — сквозная труба.

— И как ты их выгнешь?

— Ммм... Я позову их. — я пожала плечами. — Честное слово, я не знаю. Зеркала, они живые, они тянутся ко мне, когда зову.

— Уф... — Тим потер лоб. — Ты точно справишься?

— Я постараюсь. Тим, а как же мое тело? Родители не позволят просто забрать его. А еще полиция...

— ВВ не нужно применять силу, чтобы заставить людей подчиняться. Но ты не волнуйся, никто не пострадает. Я поеду в больницу прямо сейчас и предупрежу твоих. Мы справимся!

— Ладно. Как будешь готов, помигай, как тогда.

......

Это снег?

Ветер утих, и в воздухе плавно кружили белые хлопья. Пушистая вата законопатила трещины меж камней, улеглась отложными воротниками на перила мостов, прикрыла брусчатку.

Откуда здесь снег, ведь совсем не холодно?

Я зачерпнула у ног белизны, потерла в руках, понюхала. Похоже на пепел, вот только гарью не пахнет.

Я побрела сквозь снежное марево к скале, замечая, как кренится серая тень башни и гаснут огоньки дверей. Под ногами глухо похрустывало, как раздавленные жуки. Птиц теперь не было видно вовсе, только кое-где попадались припорошенные холмики.
Портал... Нет, никакого портала на этот раз не будет. Слишком поздно. Я выйду или не выйду, тут уж как получится. Вернуться, чтобы потерять память, любовь, себя... Не лучше ли стать частью этого белого снежного пепла, сгинуть, растворится, вот как эти следы... следы на снегу.

Круглый носок, широкий каблук. Цепочка неровных ели заметных следов выходила с моста и тянулась в город. Этот кто-то был у двери в стартовое зеркало.
Я кинулась к скале, взбежала по круговой галерее на вершину. Моя дверь была на месте и уже излучала алые всполохи. Следов не видно, и не удивительно. Хлопья падали так часто, что наверняка давно успели занести все знаки. Я встала на колени и попыталась раздуть пепел. Ничего! Нужно вернуться на мост и, пока не поздно, пройти по следам, найти того, кто так бесцеремонно вторгся в мои владения.

Я бросилась назад. На мосту следов уже не осталось, но в переулке, куда пепельному снегу было сложнее добраться, чернели отчетливые вмятины. Я пошла по следу. Знаки обрывались как раз у начала галереи с черным провалом в конце. Я опасливо двинулась вперед, миновала первый поворот и вдруг услышала глухое шарканье совсем рядом.

Вернись! Вернись к скале, дождись, когда посветлеет дверь в стартовое зеркало, и выходи!

Но ноги уже не слушались. Они несли все дальше и дальше, прибавляя шаг с каждой секундой, и когда я выскочила из-за следующего поворота, в самом конце галереи увидела его... Он стоял спиной ко мне, лицом к провалу. Памяти потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить человека в цветастой шелковой рубахе и расклешённых брюках по моде семидесятых.

— Кто ты?!

Незнакомец не обернулся и не ответил.

— Кто ты?! — крикнула я опять. — Как ты попал в мой мир?

— Он не твой, — тихо прошелестел чужой голос.

— Нет, мой! Обернись! Кто ты?!

— Я — это ты, а ты — это я...

— Обернись! — Я сделала несколько шагов вперед.

— Я — это ты, а ты — это я, я — это ты, я — это ты...

— Что за бред! — я подскочила к незнакомцу и дернула его за плечо. Он оглянулся, и я узнала... СЕБЯ.

Перед глазами заплясали желтые пятна. Я почувствовала, что оседаю, как пальто, соскользнувшее в вешалки. Сильная рука подхватила меня и толкнула вперед. Я полетела в черный провал.

Сноски
57 Змейка Рубика — головоломка, представляющая собой 24 шарнирно соединенных между собой призмы в прямоугольном сечении.

@темы: энергетические вампиры, мистика, любовь, подростки, фэнтези, криминал, зеркала

06:04 

Заметь меня в толпе, Ч1, Глава 27

Автор: Елена Гусарева
Жанр: городское фентези с элементами мистики и детектива
Возрастные ограничения: 16+
Редактор: Максим Маховиков
Группа В Контакте - vk.com/club125164023
Домашняя страница книги: gusareva.wix.com/books



Глава 27

Я нашла Тимофея в компании Шоно. Они сидели за барной стойкой и пили пиво. Где-то рядом гремела музыка. Я подошла и присела на соседний табурет. Нужно было сразу дать о себе знать, но я промедлила, а потом просто не смогла прервать их беседу.

— Шон, неужели ты не хочешь быть нормальным?

— Что значит нормальным? Я абсолютно нормален именно потому, что я вампир. Если копить в себе яд, и дуркануть не долго! Это как рвота, проблюешся и гораздо легче становится. После той аварии я мечтал о смерти. Ты можешь представить, чтобы четырехлетний пацан хотел убить себя? Я стал вампиром только от невозможности это сделать. Я освободился и вновь стал тем, кто способен хоть чему-то радоваться. Чувак, я реально не пойму, как можно не принимать себя? Ты тот, кто есть. И поверь, многие бы позавидовали твоим способностям. Ты хоть понимаешь, на что способен? Да ты супермен, на! Только летать не умеешь.

— А вдруг? Ты ж проверить не дал.

— А… — отмахнулся Шоно. — Я всегда говорил, что ты чокнутый идиот!

— Блин, Шон, я сам не пойму… вот как тогда накрыло и все…

— Да вижу. Розовыми соплями только не захлебнись, — презрительно скривился Шоно.

— Ну а на нее-то посмотри. Она, вообще, нормальная? Тусит где-то за зеркалом, а тут, в реалке, живой труп. Может, тебе на мертвых баб переходить?

— Обхохочешься.

— Ну правда. Вы — парочка, один другого лучше. А вообще, Тимыч, это жизнь. У каждого свои глюки и тараканы, каждый как умеет, так и справляется. Смирись уже и приспосабливайся.

— Я не могу приспособиться к тому, что себя ненавижу! Мне все это, — Тим покрутил указательным пальцем вокруг лица, — не надо! Ты-то должен понимать, что это уродство. Я чувствую себя ущербным инвалидом, которому недоступны обычные вещи. Меня не воспринимают как личность. Со мной выделываются, ведут себя неестественно. Да нахрена мне это поклонение! Я хочу всего лишь нормальных человеческих отношений. Меня тошнит от обожания! Да лучше бы ненавидели — это честнее.

— Хм. А вот тут ты не знаешь, о чем говоришь.

— Может быть. Вот поэтому я и спрашиваю, неужели ты не чувствуешь себя одиноким, непонятым?

— Да плевать мне на понимание, — Шоно отхлебнул пива. — И так зашибись.

— Я тебе не верю.

— Склифосовский нашелся!

— Станиславский.

— Да насрать! Расскажи о своих проблемах вон тому гоблину с заячьей губой, — Шоно мотнул головой в глубину зала.

Тим не оглянулся. Он напряженно потер ладонями виски.

— Я все время думаю, что могло бы быть иначе, семья, мама...

— Семья — это круто, чувак. Кто спорит? Вот у меня была семья, а потом раз, и не стало. Семья — это страх, а страха в моей жизни больше не будет.

— А мне нужен этот страх! В этом весь смысл, чтобы бояться за кого-то.

— Ты безнадежен! — Шоно скорчил насмешливую мину. — Влад на это не подпишется, вот увидишь.

— Ха! Другой возможности меня прикончить у него не будет.

— Ты себе льстишь, если действительно думаешь, что он тебя ненавидит. Но я не об этом. Я о том, что они уже тучу лет пытаются инициировать хоть кого-то, но я пока не видел ни одного «искусственного» вампира. Это природа, брат! Ты рожден быть вампиром, потому и стал им. Если уж о Владе зашла речь, он ведь чувствует энергию, видит, но управлять ей не способен. Не дано, понимаешь? Меня убивает, что ты не сечешь, насколько крут!

— Нас с тобой, Шоно, пользуют. Вот такие мы крутые.

— Э! Ты давай тут...

— Ладно. Это вопрос философский. По поводу моей… проблемы. Короче, чтобы включить лампочку, нужно замкнуть электрическую цепь выключателем, нужно, чтобы ток побежал по проводам и разогрел спираль, а в лампочке был вакуум, короче дофига всего нужно. А чтобы выключить лампочку, достаточно просто кинуть в нее камнем.

— И расхреначить в дребезги. Ты этого хочешь?

— Да все со мной будет нормально! Я же гребаный супермен.

— ...Слегка долбанутый на голову.

— Но представь, если получится? Это такой шанс! — Тим покрутил в руках бокал с пивом, а потом одним глотком осушил его. — Слушай, а давай нарежемся?
Он повернулся и бросил проходящей мимо официантке:

— Dal;; pivo pros;m!54

Девушка заулыбалась, будто получила самый изысканный комплимент, и кивнула.

— Пижон! — проворчал Шоно. — Получится, не получится… Да ты вампир до мозга костей! Ты уже и шагу ступить не можешь, чтобы не расплескаться.
Тим закатил глаза.

— Да-да… — скептически протянул Шоно и отодвинул свой пустой бокал. — Слушай, сегодня никак. Уже с рыжей договорился.

— Ты ее так и зовешь?

— Ага. А как ее зовут-то?

— Ну ты даешь, бро! Софи ее зовут.

— Клевая она! Совсем безбашенная.

Я впервые увидела, как глаза Шоно посветлели и стали… добрыми.

— Давай я тебя хоть паре слов по-французски научу? — предложил Тим.

— Все что надо и так знаю!

И Шоно продекламировал в одно слово: «вулевукушеавекмуасесуар»55.

— Романтично, — Тим покачал головой.

— Романтик у нас ты, а мне этой херни не надо. А вообще, если че сказать хочу, я ей просто показываю.

— Смотри, не перестарайся.

— Слушай, я от нее сам в шоке. Она реально кайф ловит, когда ее пугаешь.

— Шон, это судьба, — Тим весело подмигнул.

— Ладно, пойду я. Она уже часа два дожидается, а я тут с тобой зависаю.

Тим остался один за стойкой. Официантка принесла новое пиво. Он улыбнулся ей,
что-то сказал по-чешски. Деваха расхохоталась.

Иди уже, дура косоротая!

Обслуживать других клиентов официантка совсем не спешила. Топчась на месте и теребя в руках круглый поднос, она принялась увлеченно рассказывать что-то Тиму, а тот молча тянул пиво и хитро щурился. Стало так тошно, будто меня заставили выпить стакан рыбьего жиру. Я подошла к стойке у него за спиной и смахнула забытую кем-то пивную бутылку. Она звонко шваркнулась об пол и разлетелась вдребезги. Тим оглянулся, ощупал задумчивым взглядом зал, а потом обратился лицом к бару и уставился в зеркало.

Мне сделалось так стыдно, так противно. И что я за стерва?! Будто внутри живет еще одна Надя, вечно недовольная и депрессивная, подозрительная и малодушная, та, кто никому не верит и всех презирает. И ничем эту Надю не вытравишь! Как ненавижу себя, что опять шпионю, опять услышала, чего слышать не следовало. Ну почему я решила, что он должен докладывать о каждом своем шаге, о каждой мысли? Все, что нужно знать — он любит меня и никогда не предаст! Это я — та, кто предает и следит исподтишка!
…...

Я тронула Тима за руку.

— Я здесь.

— Так и подумал, — отозвался он тихо.

— Cо ;е?56 — переспросила официантка, заискивающе вперясь в Тимофея.

— Уходи, — буркнул Тим, мельком глянув на официантку.

Девушка послушно пошла прочь.

Я показалась в зеркале. Тим широко улыбнулся и вдруг сказал:

— Пойдем, потанцуем?

— Это как? — растерялась я.

Даже не спросил, как долго за ним наблюдаю, а вот я бы обязательно выяснила...

— В соседнем зале танцпол, там вокруг зеркала. Сможешь перейти туда?

— Наверно. Но ты представляешь, как это будет выглядеть со стороны?

— Да плевать! — Тим отставил недопитый бокал. — Подумают, перебрал, только и всего. Здесь таких много.

Я пожала плечами.

Вышла из отражения и огляделась. Рядом тускло поблескивали пара дверей. Я вошла в одну из них, верно догадавшись, что это огни дискотеки.
В зале гремела музыка. На тесном пятачке танцпола кипела толпа наших с Тимофеем ровесников. Разноцветные лучи выхватывали изломанные фигуры в странных позах, распахнутые ладони, разинутые рты, голые пупки и икры, фосфоресцирующие футболки. Кто-то прыгал и дергался в такт музыке, а кто-то двигался в своем заторможенном хаотичном ритме.

Откровенно говоря, я впервые попала в настоящий европейский клуб. Были, конечно, школьные дискотеки, когда я неизменно забивалась в самый темный угол класса и смотрела, как дурачатся мои одноклассники, нахватавшиеся в туалете дешёвого алкоголя. До сих пор не понимаю, зачем я приходила на все эти сборища в честь 8го марта, дня Валентина или еще бог знает чего. Культурная программа, как водится, состояла из нелепых сценок, в которых я никогда не принимала участия, а потом колонки начинали греметь оголтелой пошлятиной, и все вставали в кружки.
Тимофей стоял на краю танцпола и вглядывался в зеркала. Я подошла и взяла его за руку. Он тут же притянул меня к себе и обнял.

— Диджей Финик мой приятель, — крикнул он. — Сейчас поставит что-нибудь поприличнее.

— Я совсем не умею танцевать, — закричала я ему на ухо.

— Тогда закрой глаза и просто иди за мной. Только не отпускай, ладно?

Он легко приподнял меня за талию и поставил поверх кроссовок.

— Я тебе ноги оттопчу, — запротестовала я.

— Ты — перышко.

Горячее дыхание Тима тронуло мочку уха. Я обняла его за плечи.

Заиграло что-то психоделическое, растяжное, так что многие пары сцепились и начали покачиваться, создавая волны на танцполе. Мы встроились в волну и поплыли вместе со всеми.

— Ты когда-нибудь ощущала себя частью киселя? — весело спросил Тим.

— Вот прямо сейчас, — засмеялась я. — Только давай не будем размахивать руками, как тот тип? Кажется, он сейчас взлетит.

— Да он уже.

Стало грустно. Неожиданно для себя я решила больше ничего не скрывать.

— Тим, я знаю... про опыты на людях и про попытки инициации вампиров.

— Угу, — только и ответил он, не переставая переступать ногами.

— И что ты об этом думаешь?

— Сейчас ничего. Сейчас я танцую со своей девушкой, и мне очень хорошо.

— Мы с Софи были в клинике доктора Земана.

Тим остановился. Кто-то толкнул его в спину, мы пошатнулись и чуть не упали.

— Так, давай-ка все-таки отойдем.

Он потащил меня к колонне под желтым фонарем.

— И что вы там делали? — спросил Тим холодно.

— Хотели узнать, где...

— Не там, — отрезал он, не дослушав. — Надя, какого черты вы туда поперлись?!

— Но если не там, то что тут такого? Софи просто сходила на консультацию к врачу
и сдала анализы. Тем более, она действительно больна. У нее какая-то страшная наследственная болезнь. Какой-то Коновалов...

Я осеклась. На лице у Тимофея застыл одновременно и ужас, и злость.

— Да вы сдурели обе!? Влад — живодер!

— Мы просто хотели найти место, где он проводит эксперименты.

— Да неужели вы думали, что он держит людей в клетках прямо посреди жилого квартала?

— А почему нет, Тимофей? Я отлично помню репортаж о маньяке, который похитил девочку и восемнадцать лет держал ее в подвале обычного частного дома. У этой девчонки было от него трое детей. И никто даже понятия об том не имел. Если обычный офисный служащий способен организовать такое, почему этот ваш доктор Земан не может?

Тимофей молчал.

— Да вспомни, где они держали тебя! Почему ты уверен, что прямо сейчас в подвале этой миленькой частной клиники не спрятаны чьи-нибудь дети, накачанные героином и ожидающие, когда придет Шоно?

— Шоно бы мне сказал, — но в голосе Тимофея промелькнули неуверенные нотки. — Он никогда не знает заранее, куда нужно приехать. И с чего ты взяла, что дети? Шоно сказал, всегда приходилось пугать взрослых и выглядели они, как бездомные или конченные наркоманы. Он бы не стал пугать детей.

— Шоно сказал, Шоно объяснил, Шоно успокоил и отвлек, а если надо и косяк предложил. Расчудесный Шоно!

— Он мой друг.

— Хорошо же началась ваша дружба...

— Его заставили.

— Это тебя заставили выбирать там, где выбора не было! А его кто заставил? Он был старше, чем ты сейчас, и у него были деньги. ОЧЕНЬ МНОГО ДЕНЕГ... Ты когда-нибудь спрашивал, почему он вернулся, и где та сумка?

Тим опять промолчал.

Я взъерошила волосы, вдруг осознавая, что начинаю копировать его движения.

— Тим, я не собираюсь вставать между вами. И, конечно, шпионить — это последнее дело. Но, пойми, я в такой ситуации... сложной. В общем, я была в кабинете у ВВ, нашла в шкафу документы на усыновление десятерых детей в возрасте около четырех лет. А потом Шоно рассказал, как и, главное, когда он стал вампиром...

— А я все думал откуда взялся табурет...

— Какой табурет?

— Продолжай.

— ВВ сказал, что они достигли успехов в инициации вампиров. Не знаю, в чем заключается этот успех, но никто не выжил. Ни одного обращенного за все эти годы. Они все мертвы! Подопытный С38... Это сколько человек было до него?

Тим смотрел куда-то вниз и покусывал губы. Вдруг выпалил:

— Ты помнишь телефон Софи?

— Ты думаешь, за нее стоит волноваться?

— Теперь не знаю.

Я продиктовала ее номер. Каким-то чудом я действительно помнила его наизусть... ее и мамин.

Тим набрал, сбросил, набрал опять.

— Не отвечает.

— Она выкинула симку, — вспомнила я.

— Так, Шоно...

У Шоно занято.

— Адрес?

Сноски
54 Пива еще пожалуйста! (перевод с чешского).
55 Не хотите ли переспать со мной сегодня (перевод с французского).
56 Что, что? (перевод с чешского).

@темы: энергетические вампиры, фэнтези, подростки, мистика, любовь, криминал, зеркала

Ищи меня в отражениях

главная